Константин Фрес – Последняя девственница королевства (страница 29)
— Вам-то что за дело? — с прохладцей ответила Нова. — Вы ведете себя как ревнивый муж, Ваше Пустейшество, но права на это не имеете. Я не принадлежу вам.
— А хотела бы? — быстро произнес Пустотник. — Хотела бы принадлежать… мне? Подумай об этом. Я сделал бы тебя не служанкой и не рабыней, но равной себе. Я не стал бы унижать тебя, принуждая разгуливать голышом перед всеми, ты стала бы моей женой, единственной и любимой.
— Разве Пустотники умеют любить? — удивилась Нова, и тотчас же Сайрус прильнул к ней, дрожащей рукой лаская ее грудь, захлебываясь горячим дыханием.
— Разве Пустотники не люди? — шептал он, прижимаясь кроваво-красными горячими губами к ее шее, целуя ее лицо, оглаживая ее прекрасное, вожделенное тело. Он ласкал ее так одержимо, так откровенно и бессовестно, словно она была безотказной дешевой шлюхой, которую он купил за пару медных монет, и имел право делать с ней все, что ему вздумается. Нова вскрикнула от отвращения, когда алые губы Пустотника накрыли ее рот, целуя неумело и похотливо, и забилась, отталкивая его, но тот держал девушку крепко. — Разве они не из плоти и крови? Вероятно, я забуду тебя завтра, но это и к лучшему. Я каждый день буду влюбляться в тебя снова и снова…
— Но я не люблю вас, Ваше Пустейшество! — выкрикнула Нова, с силой отпихнув от себя Сайруса. — Я не хочу быть вашей!
Отвергнутый Сайрус, отирая губы ладонью, зло сверлил девушку взглядом.
— Вот, значит, как, — он принюхался как-то по-животному, громко втягивая воздух, и внезапно рассмеялся, показывая острые зубы. — Его, значит, любишь? Этого тщеславного, эгоистичного мальчишку, который ничем непримечателен кроме того, что остался последним недобитком! Потом, — еще гаже усмехнулся Сайрус, —
— Чтобы осуждать его, — резко ответила Нова, — для начала обзаведитесь его врагами и выживите в схватке с ними. Останьтесь тем недобитком, о котором говорите с таким презрением. А я посмотрю, как у вас это получится!
— Дерзишь мне, — трясясь от злобы, прошипел Сайрус. — Не боишься, что я вытрясу из тебя всю магию? Я скажу Понтифику, что именно твоя магия действует на мир благотворно, и он загоняет тебя, заставив танцевать снова и снова!
— С Короналем, — четко ответила Нова, горд вздернув голову, — рука об руку, я пройду этот путь столько, сколько понадобится.
— Четыре круга! — злобно проклекотал Сайрус. — Пять кругов! И Корональ н выдержит, он сбросит тебя вниз!
— Корональ никого и никогда не бросает, — дерзко ответила Нова. — Он упадет вместе со мной, и Понтифику это не понравится.
— Думаешь, ты стоишь для Короналя так много, что он отдаст свою жизнь за тебя? Глупая девчонка!
— Так много стоит его честь, — так же дерзко ответила Нова. — Он высоко ценит данные обещания и не уронит своей чести даже ценой собственной жизни. Пустотники могли бы поучиться у него этому.
— Паршивка! — рявкнул Сайрус, попытавшись ухватить Нову, но та ускользнула от него. Разъяренный Пустотник только и увидел, как девушка проскользнула вслед за остальными наложницами в приоткрывшуюся дверь в покои Короналя. Он бросился вслед за нею, но не успел. Двери захлопнулись у него прямо перед носом, и Сайрус завыл от бессилья и сжигающей его душу ревности, яростно стуча в массивные створки кулаком, готовый грызть лакированное дерево, и понимая, что ему никто не откроет…
***
Корональ был зол.
Он расхаживал по своим покоям, потягивая вино из бокала, и Нова испугалась, что уже опоздала, и яд выпит. Но вино было красное, терпкое, и пахло гранатами, не угадывалось ни нотки дынного запаха. Корональ пил его и недобро смотрел на притихших девушек, словно раздумывая, а стоит ли смотреть на их танцы сегодня.
Нова тайком рассматривала стол, накрытый для Короналя. Где, в каком из блюд притаился яд? И как его разыскать?
Музыка позвала девушек зажечь свои свечи, плоские, как таблетки, помещающиеся в ладони, и Нова вслед за всеми наложницами поднесла свои свечи к огню. Корональ опустился на мягкий диванчик, откинулся на спинку, чуть прикрыв глаза, ожидая зрелища, а Нова думала лишь о том, как бы он не съел и не выпил ничего.
Девушки, плавно двигаясь, извиваясь телами, сияющими в неярком свете свечей, старались как можно ближе подойти к Короналю, подманить его к себе, чтоб его рука коснулась соблазнительного тела, томно двигающегося прямо перед его глазами.
Корональ выглядел расслабленным и довольным, он с удовольствием поглаживал вертящиеся перед ним животики, прекрасные груди, и у Новы сердце обливалось кровью от ревности. Но больше всего ее страшило то, что время от времени он протягивал руку к столу и брал угощения. Он то пощипывал виноград, то снова пригубливал бокал с вином.
«Где, в чем отрава? — в панике думала Нова, подобно остальным наложницам томно извиваясь и подступая ближе и ближе к Короналю. — Как остановить его, как уберечь?»
На самом деле, она отлично знала способ, но при мысли о нем сердце ее сжималось.
Это было очень дерзко и смело — то, что она задумала, но иначе… как знать, может, яд в мясе или в свежеиспечённом хлебе? Или коварная отравительница полила им дольки очищенных апельсинов?
Виноградина, вторая, третья…
Покачивая бедрами, извиваясь, словно змея, Нова каждый раз замирала от страха, следя за Короналем и проклиная свою трусость.
«А если он ест яд прямо сейчас?!» — мелькнуло в ее голове, и девушка решилась.
Нахально обойдя своих соперниц, она вскочила на стол, пробежала по его блестящей поверхности и небрежно столкнула маленькой стопой поднос с едой на пол, рискуя нарваться на гнев Короналя. Тот замер в изумлении, потому что никогда его наложницы ничего подобного себе не позволяли, но дерзость девушки его заинтриговала. Вероятно, она задумала что-то необычное, если решила привлечь к себе внимание таким смелым способом?
Томно изгибаясь, поводя плечами, Нова двигалась, словно завороженная музыкой, позволяя Короналю как следует рассмотреть ее прекрасное тело, ее грудь. Ее стройные ноги то и дело появлялись в разрезах длинной юбки, их движения были более чем откровенны. С каждым движением девушки Корональ выглядел все более заинтересованным, скука и расслабленность уже не читались в его глазах, он уселся поудобнее, пожирая дерзкую девушку взглядом.
Нова, изгибаясь как змея, томно откинула голову назад, словно подставляя себя под ласкающие руки любовника. Тихо застонав от предвкушения, она занесла над своею грудью свечу и раскаленный воск полился по ее влажно поблескивающей коже, по ее извивающемуся животу, заставив девушку дрожать от острого наслаждения. Теперь ее танец был не просто набором красивых движений — она трепетала и билась, часто и горячо дыша, вскрикивая от обжигающих капель, падающих на ее соски, словно изнемогала под любовником, растворялась в его ласке.
«Что же я делаю, — думала Нова, лаская себя, повторяя пальцами путь воска по своему телу, — зачем я соблазняю его? Можно было просто скинуть еду на пол, и на том закончить, но отчего-то мне так хочется, чтоб он смотрел только на меня и желал только меня одну!»
Она опустилась на колени, откинулась назад, выгнулась, позволяя Короналю как следует рассмотреть свою часто вздымающуюся грудь, и снова капнула воском на сосок. Словно раскаленная лава, потекло по ее коже наслаждение, Нова билась и извивалась, закусив губы и постанывая уже таясь, во весь голос, изнемогая от обжигающих прикосновений, расчерчивающих ее тело огненными прекрасными узорами.
«Что я творю! — думала девушка в панике. — Еще капля, еще хоть крохотное горячее пятно на коже, и я не смогу собой владеть! Я позволю ему сделать все, что он захочет — а он уже хочет коснуться меня, в этом нет никакого сомнения! И я сама этого хочу… Я сама себя соблазняю, и кончится это тем, что я отдамся… отдамся в его руки! Нужно остановиться. Нужно прекратить это, тем более, что еда на полу, уничтожена, и ему ничто не грозит…»
Но выражение восхищения и откровенного ненасытного желания в синих глазах Короналя соблазняло и манило девушку сильнее жгучего воска. Ей хотелось довести мужчину до исступления, до дрожи в руках, до безумия, соблазнить его и почувствовать над ним свою власть. Поэтому ее тающая свеча раз за разом проводила горячие дорожки на ее коже, и танец ее становился все более откровенным, зовущим. Теперь она уже не скрывала от самой себя, что безумно хочет, чтобы он коснулся ее, ласкал, наполняя ее кровь еще большим пожаром. Теперь она желала наслаждения, которое может подарить мужчина женщине.
— Все выйдете вон! — расслышала она, почти теряя сознание, когда воск потек по ее напряженному горлу, из которого рвались стоны, вниз, вниз, между грудей, и остановился лишь на границе с тканью ее юбки, заставив ее стонать жалобно и умоляюще.
Нова вздрогнула; растворяясь в блаженстве, она ни на миг не усомнилась в том, что ее танец нравится Короналю, но его грозный крик был словно удар плетью. Девушка с трудом спустилась со стола, неловко прикрыла грудь, шагнула к дверям.
— Куда же ты? Я велел уйти всем, чтобы остаться наедине с тобой!
Рука Короналя, поймавшая и огладившая ее обнаженное тело, вернула Нову к реальности.