Константин Фрес – Последняя девственница королевства (страница 11)
— Он целовал тебя! — взвизгнула она, стоило прислужникам втащить Нову в комнату и бросить к ногам
С рычанием подобно лесному зверю, она подскочила к девушке влепила ей пощечину. Выхватив из рукава кинжал, замахнулась на скорчившуюся у ее ног Нову, но прислужницы остановили ее, удерживая за руки.
— Нет! — кричали они, насилу справляясь со своей хрупкой госпожой, которая вдруг проявила недюжинную силу. — Помните об угрозах Ловца, он вам этого не простит! Он уничтожит вашу душу! Не нужно!
— Она ее уже уничтожила, мою несчастную душу! — рычала
Нова, сжавшись в комочек, закрыв голову руками, лежала на полу, не зная, как оправдаться и как защититься. Кто был виноват Прекрасной, что она не пошла с Короналем?! Однако, в словах Прекрасной было то, что многое объясняло.
Поцелуй; поцелуй Короналя, подаренный Нове.
Он не был обычным. Девушка, прижимая пальцы к пылающим губам, снова и снова переживала нежную ласку, разливающую негу по ее телу, рождающую в разуме бесстыдные сцены, влекущую избавиться от одежды и отдаться в зовущие руки Короналя. Поцелуй обещал любовь; ласку и нежность, много удовольствия, которое Корональ готов был подарить девушке, и просто море обожания, в котором можно было утонуть, забыться, раствориться, не помня себя.
Он не просто поцеловал; он выразил свое желание, которое Нова ощутила каждой клеточкой своего тела, выразил свое восхищение девушкой и искреннюю симпатию. То, что шло от сердца. Легкая, восторженная, почти юношеская влюбленность, такая острая и свежая, была в этом поцелуе, то, что живо напомнило Нове ее собственное недавнее прошлое — и Эллиана, в которого была влюблена она и весь двор, все ее прислужницы и рабыни. Корональ пообещал любить. Он хотел любить именно ту девушку, что держал в руках, обещал ласкать не только ее тело, но и душу, и свою душу обещал раскрыть и подарить. Вот что означал его поцелуй.
Наверное, таким Короналя знали лишь единицы — искренним и простым, бесхитростным. Он часто целовал своих женщин, но так же точно, как любовался своими драгоценностями — небрежно, скорее с любопытством и снисходительностью, чувствуя себя хозяином и этих женщин, и дорогих вещей. А в этот раз Корональ увидел перед собой не дорогую игрушку, но что-то другое… интересно, что его так поразило?
Меж тем прислужницам удалось справиться с рыдающей госпожой. Они отняли у нее кинжал, усадили перед зеркалом и принялись оттирать ее набеленное лицо в потеках от слез.
— Госпожа, — нудной пчелой жужжала главная прислужница. — Разве вы не понимаете? Ну, поцелуй — что один поцелуй? Их у вас теперь много будет! Он ведь подумал, что рядом с ним вы! Очаровался вами, а не ею! Девчонка для вас раздобыла благосклонность Короналя! Кого он теперь приблизит к себе? Одной пощечины с нее достаточно. Вы отплатили ей за ее дерзость. Не нужно плакать и кричать, прекрасная госпожа. Вам надо теперь думать о своей красоте. Вечером Корональ наверняка вас к себе позовет, нужно быть очаровательной и игривой. И чтоб ни тени горя не омрачало вашего лица. Ну же!
Нова слушала этот быстрый хитрый шепоток, и понимала, что прислужница по сути спасает ее, убаюкивая сладкими обещаниями ярость госпожи, но отчего же тогда в сердце девушки заползла такая тоска?
Нова не понимала, что с ней произошло. Не понимала, отчего теперь ее злейший враг, обещавший уничтожить ее жизнь, кажется ей таким чутким, ласковым и добрым. Не понимала, отчего ей больно от одной только мысли о том, что Прекрасная — та самая, которая не захотела с ним делить тяготы, — теперь будет в избытке получать его ласки и поцелуи, и притом совсем незаслуженно?! И отчего с этой бессовестной обманщицей с беленым лицом он будет заботлив, ласков и внимателен, а с ней, с Новой — беспощаден и груб?! Почему такая несправедливость?!
Эти поцелуи, от которых со звоном проливается звездное небо, от которого истома охватывает тело, и горят губы… Нова почти застонала от муки, потому что хотела еще и еще ласковых касаний его губ, шелковых волос под своими пальцами, горячего нетерпеливого дыхания на своем лице и разгорающейся страсти, с которой Корональ обнял ее! Это было как наваждение, как приступ болезни, от которой невозможно избавиться одним лишь усилием воли, как раскрытая рана, которая тревожит и от которой хочется избавиться, но никак…
«Он не знает, что она хотела всеми силами избежать танца, что она хотела его оставить одного! — сердито думала Нова, утирая слезы. — Он будет думать, что это она ему помогала! Он ею будет восхищаться, ее будет любить за то, что дала ему я!»
Если бы Нове было спросить у кого-нибудь, что с ней происходит и почему она страдает, хотя должна была бы радоваться, то ей сказали бы, что она только что познала влюбленность и ревность одновременно. Но спросить ей было не у кого.
Прекрасную успокоили и увели во внутренние покои — умыться, привести себя в порядок и нарядиться перед предстоящим праздников в честь Равновесия.
Обессиленной Нове же помогли лишь добрести до ее лежанки, куда девушка свалилась в полном изнеможении. Сил было потрачено слишком много, Нова боялась, что теперь неделю будет болеть — как и ее отец болел когда-то после каждой церемонии, — и она не увидит Короналя слишком долго.
«Наваждение какое-то, — сердито думала Нова, почти проваливаясь в сон. — Это все не настоящее, это колдовство! Он приколдовал меня! Заставил хотеть его! Это магия, это все не настоящее!»
Но в глубине души она точно знала, что Корональ не туманил ее мысли и чувства. Не заставлял ее покориться; и все, что было между ними в те краткие минуты — все настоящее…
Девушка изо всех сил боролась со сном, будто опасалась, что стоит ей хоть на миг закрыть глаза, как коварная
«Он тоже будет болеть, — утешала себя Нова. — Он тоже долго не сможет встать, и ее к нему не пустят, пока он не придет в себя… Так что ничего, ничего не будет…»
***
Однако, долго отдохнуть девушке не дали.
Грубыми толчками в бок ее разбудили, заставили подняться.
— Вставай, — яростно шипела прислужница, сдирая красивое платье
— Я долго спала? — спросила Нова, покорно отдав все вещи Прекрасной и натягивая свое платье, грубое и некрасивое.
— Сутки! — рявкнула прислужница, собирая ворох ярких пестрых тканей. — Корональ уже успел трижды спросить о тебе! Ищут по всему дворцу!
— Он спрашивал, — Нова почувствовала, как ком в горле не дает ей говорить, на глаза наворачиваются слезы, и волшебный поцелуй снова расцветает в ее памяти.
— Конечно, спрашивал! — нахмурясь, ответила прислужница. — Говорил, отчего не видит, как ты работаешь. Просто так никто кормить тебя не станет!
Но, несмотря на свои злые слова, прислужница все же сунула в руке Новы чашку с едой, прекрасно понимая, что после прошедшего испытания девушка вряд ли сможет работать голодной.
— Ешь скорее и за работу! — буркнула прислужница. — Маг Пустоты в гостях! А они очень прожорливы. К тому же, у них с Короналем какая-то ссора, что ли, а это очень опасно. Теперь этого беса только хорошим вином успокоить…
— А Прекрасная где? — спешно глотая куски, вдруг вспомнила Нова.
Прислужница искоса бросила взгляд на Нову.
— У Короналя, разумеется, — нехотя ответила она. — Он призвал ее с самого утра. Прекрасная довольна тобой; велела тебе в подарок оставить туфли, — прислужница кивнула на ноги Новы, все еще обутые в роскошные туфельки Прекрасной, шитые разноцветными драгоценными камнями и золотом. — Похоже, она получила от него то, что хотела. Может, даже женится на ней…
Нова почувствовала, как подступающие слезы щекочут ее нос, еда больше не казалась ей вкусной, и девушка отставила чашку прочь.
— Но как же, — прошептала Нова безотчетно. — Он же должен был восстановиться… отдохнуть…
— Отдохнуть?! — насмешливо проговорила прислужница. — Это тебе не прежний, старый и слабый, Корональ. Этот молод и полон сил. Очень сильный, правда; он поспал не больше часа, а потом велел приготовить себе еды побольше, и все съел. Молодое тело требует много энергии…
— А обо мне? — с надеждой спросила Нова. — Что обо мне он спрашивал?
— Даже не думай! — зашипела прислужница. — Даже не смей думать о Коронале! Ты сумасшедшая, если поверила ему! Это его обычная магия. Он умеет морочить головы девам так, что они сами шлепаются на спину и раздвигают ноги! В твоих интересах спрятаться и стать незаметной, если хочешь жить! И, кажется, у тебя получилось заставить его забыть о тебе! Он смотрит на госпожу влюбленными глазами, он не спрашивал больше ни об одной наложнице. Он взял ее уже трижды, и все не может насытиться ее телом, это хороший знак! Если он сильно увлечется ею, то сердце его размякнет, станет как воск, лепи голыми руками что хочешь. Тогда и попросишь у него свободы…