Константин Фрес – Последнее дело инквизитора. Полюбить Тьму (страница 35)
Голос герцогини стал мягок, а Тристан вдруг увидел в своей памяти прекрасную и юную Четырнадцатую.
Он не насытился ее любовью. Не испил ее страсти сполна; признаться, и касался-то он ее всего несколько раз, робко, словно невинный юнец, в самый первый раз.
Недолюбил…
И она не дожила, не насладилась жизнью.
Она, кроткая и чистая душа, заслуживала мирского счастья как никто другой. Ради нее он готов был стать лучше, добрее. Готов был погасить пламень ненависти в душе.
«Ничего не будет. Никакой боли. Не будет пожравшей меня Тьмы. Только Свет. И демоном я не буду. И не будет никаких разочарований. Ничего».
…Ах, как соблазнительно это было!
Герцогиня не могла не видеть, какая прекрасная мечта отразилась на его лице.
На миг Тристан поддался искушению, на миг поверил, что это уже реально, что портал унесет его снова в лето, в котором он был счастлив. И, несмотря на свои раны и золотой мизинец вместо отсечённого живого пальца, которым он пощипывал струны гитары, он снова ощутит себя молодым влюбленным мальчишкой.
…Они оба были юны и влюблены тогда.
Но…
Тьма всколыхнулась в нем, усмехнувшись.
Свет сулил ему завершение одной истории, а Тьма, обнимая плечи, шептала в уши о многих, о многих историях и людях.
«Тристан! Ты сможешь отречься? — со смехом спрашивала она. — Сможешь отказаться? Я ведь подарила тебе намного больше, чем Свет! Много женщин любило тебя; много детей родилось от тебя. Элиза, та, что ты подарил в жены своему другу, Эрвину. Любимую жену Изольду тоже дала тебе я. Ты хочешь забыть ее, перечеркнуть свою любовь? А Софи? И близнецы? Вот уж кого не будет вообще. Никогда! Да, они не расстроятся. Они и не узнают, каково это — родиться на свет. Их молодые жизни не расцветут. Они не встанут с тобой плечом к плечу. Ты не увидишь себя в их чертах. Ничего этого не будет. Не будет сладости любви после горечи ссоры с Софи. Впрочем, выбирать ведь тебе?»
Тристан беспомощно оглянулся.
Он не попрощался с близнецами.
Он не сказал им ни слова на прощание. Не посмотрел в последний раз в глаза.
И с Софи… не примирился, не разрешил разногласия.
Отречься? Променять на покой и Свет? Конечно, ступи он в портал и исправь прошлое, и этого мучительного выбора просто не было б. Все, что случилось с ним после казни, просто не произойдет. Никто не коснется его жизни, не пройдет мимо, не подарит воспоминаний. Но…
Герцогиня молча смотрела на него, ожидая его решения. Впрочем, она, вероятно, уже для себя поняла, каково оно будет, это решение. И ждала лишь того, когда он его озвучит.
«Да черта с два, — зло, упрямо и весело подумал Тристан, улыбнувшись так тонко, что никто не заметил этой весёлости, скользнувшей по его губам. — Черта с два я отдам все, что нажил на этой земле. Ни Китти, ни память об Изольде, ни близнецов, ни Софи. Прости, Четырнадцатая. Прости. Я не всесилен, как бы мне этого ни хотелось. Я слаб, как и все люди. Я служу магии, но я не магия. Я не смог защитить тебя тогда, не могу и сейчас. Ты — моя сакральная жертва, ты — мой дар людям, которые не заслуживают тебя, нет! Но я отдаю тебя им. Ты забрала с собой мою чистоту, то немногое, что жило в моей душе. И это большой и щедрый подарок; остальным осталась Тьма. Мы с тобой квиты; прости. Но мне придется отпустить тебя. И снова принести в жертву — своему трудно прожитому прошлому, близнецам, Софи, и вот этой странной дамочке в маске. Вероятно, с ней у меня что-то склеится.
Им. Живым. Чтобы они жили и обязательно случились в этом мире. Прости. В это портал не войдет никто, и не изменит ничего. Не уберет ни капли крови, не сотрет ни капли пота с моего лица. И чертов Жак все же получит от меня пинок в техногую задницу и смертельный удар, которого так страшится!»
Однако, вслух ничего такого он не сказал.
— Идем туда, — потребовал Тристан голосом, не терпящим возражений. — Сейчас же!
Герцогиня, как показалось Тристану, вздрогнула.
— Вы ранили нашего единственного провожатого, — напомнила она, указывая на истерзанного, притихшего вампира. — Я же просила вас не размахивать кулаками…
— Так пусть подберет свои сопли, прижжет свои прыщики виски и шевелит скорее своими ногами! — рыкнул Тристан злобно.
— Вы ранили его инквизиторским священным ножом, — едко напомнила герцогиня. — Такие прыщики враз не зарастают! Особенно по вашему приказу.
Инквизитор перевел дух и на миг прикрыл глаза, туша вспышку ярости.
— Черт вас всех дери, — пробормотал он. — Сам, все сам!.. Сам найду дорогу в свой старый Инквизиторий!
— Вы можете не найти, — резко возразила герцогиня. — Неприятные воспоминания могут вам заградить дорогу.
— Не заградят! — Тристан разозлился еще больше. — Что вы разговариваете со мной, как с больным ребенком?! У меня все в порядке с нервами, я не перепуганный мальчик, который побоится вернуться в этот вертеп!
Глава 7. 4
Инквизитор, широко шагая, быстро шел по темному коридору.
Герцогиня семенила за ним, не поспевая за его быстрым шагом.
— Инквизитор, возьмите себя в руки! — выкрикивала она, переживая, что Тристан принял больно уж близко к сердцу все новости и теперь натворит неописуемых бед. — Вы ведете себя как глупый, неуправляемый мальчишка! Что за сцену вы устроили?! Зачем надо было калечить несчастного?!
— Я вполне в своих руках, — рыкнул Тристан. Глаза его метали молнии. — Но вы тоже хороши! Провести ночь с мужчиной, а потом хладнокровно притащить его на встречу к своему старому любовнику!..
Герцогиня даже захлебнулась от возмущения.
— Что! — выкрикнула она. — Любовник?! С чего вы это взяли?! И кто дал вам право думать обо мне так дурно!
— О, да мне дела нет до ваших интрижек! — рычал Тристан. — Не нужно оправдываться! Просто что за сердце у вас в груди!
— Я никогда вам не изменяла! — вспыхнула женщина. — Этот человек и не касался меня!
— А смотрит он так, будто не только касался! На его гладкой физиономии просто написана издевка! Он смотрит и будто говорит: «Эй, я славно объездил твою подружку! Видишь, какая она стала покорная!»
— Инквизитор! Вы что, вы ревнуете!?
— Ну, вот еще!
— Вы невыносимы в своей ревности! — изумленно воскликнула она. — Андрэ может так смотреть, но не потому, что он был со мной, а потому что это он меня поймал, это он меня подсунул Жаку!
— Еще скажите, ничего у вас не было! Так я и поверил! Глядя на этого хлыща, так и вижу, как он задирает вам юбку! У него такой масляный взгляд, что можно поскользнуться!
— Разумеется, не было! — кипятилась герцогиня. — Не было! Да, он хотел бы… он, вероятно, такой же, как и вы, отчаянный ходок по женщинам…
— Великолепно! Премного благодарен!
— Но одного его желания мало!
Тристан остановился так резко, что герцогиня едва не налетела на него, и круто развернулся. Его пылающие глаза смотрели в лицо-маску женщины так, словно готовы были ее испепелить.
— Мало? — высокомерно произнес он. — Чего ж еще?
— Нужно еще и мое желание, — горячась, выкрикнула герцогиня.
— А вы его не хотели?
— Разумеется, нет! — яростно ответила она, и Тристан в один шаг сократил расстояние между ними, ухватил женщину и прижал ее к стене, срывая с нее маску.
Он закрыл глаза.
Повинуясь правилам странной игры, в которую она играла с ним, он закрыл глаза, чтобы не видеть ее лица, на которое она не разрешала ему смотреть, перед тем, как поцеловать ее.
Содрав ненавистное, ненастоящее лицо из разукрашенного картона, он впился в ее губы жарким, голодным поцелуем, его сладостью туша горькую ревность, гложущую его сердце.
Он целовал и целовал растерянную женщину, не готовую к его натиску, разглаживал волосы на ее висках, касался высокого лба, чуть переводил дух, и снова впивался в ее губы, в ее мягкие и податливые губы, слаще которых, казалось, ничего в мире не было.
«Отчего так тянет к тебе?! — стучало в его висках. — Кто ты такая?! Какой магией меня приворожила?»
Его руки жадно исследовали ее дрожащее тело, ладони крепко ухватывали ее плоть сквозь одежду. Тристан чувствовал, что разум его воспламеняется, что он готов взять эту женщину прямо здесь, прямо сейчас, в полутемном коридоре или в случайной комнате, пинком раскрыв двери.
Его страстное безумие передалось и ей. Она вцепилась в него всеми силами, будто в спасительную соломинку, она целовала его так же жадно, как он целовал ее, и ее пальцы нетерпеливо терзали его одежду, будто желая ее сорвать с его плеч и добраться до белой полупрозрачной кожи.
— Я хочу тебя, — агрессивно и грубо хрипнула она. — Тристан, магия тебя раздери, как же я тебя хочу! Чертов ты ублюдок, до чего ж великолепно ты умеешь кружить голову! Я готова сожрать тебя, потому что иначе тобой не насытиться! Никак…
— Отличный план, — просопел Тристан, утыкаясь лицом в шею женщины, прихватывая чувствительно кожу губами. — Идем, я покажу, с какого места лучше начать есть. Ну, хотя б облизать.
— Похабник! — простонала женщина, дрожа под весом его тела прижимающего ее к стене.