Константин Фрес – Последнее дело инквизитора. Полюбить Тьму (страница 2)
— Вкусно? — издевательски поинтересовался Тристан, глядя, как разъяренное чудовище отплевывается от заноз, впившихся в ее язык.
— Я тебе кишки выпущу и на кулак их намотаю, щенок!
Старое чудовище, кое-как выплюнув щепки, забормотало какие-то заклятья, ее грязные обломанные когти шустро заскребли по полу, вычерчивая символы, тут же наливающиеся кровавым светом.
Тени в углах сгустились, застонали тоскливыми голосами, и оттуда на Тристана поползли, изломанные и измученные, грешники.
— Взять этого мерзавца! — проскрипела старуха, жестом руки направляя свое жуткое воинство на Тристана. — Ты слишком зажился на этом свете, святоша!
— Ну, попробуй, возьми меня, старая колода…
Драка дело привычное. Чувство опасности острыми иголками покалывает нервы, жжет затылок. Верный нож вспарывает черноту, пускает неживую кровь. Тристан, не глядя, бьет локтем, чувствуя, как от его удара крошатся старые, хрупкие кости. Ссохшиеся тела разваливаются от малейшего прикосновения, пачкают тленом, паутиной и пылью щегольское черное пальто Тристана.
Слабость врагов приводит его в бешенство.
— Этим ты собралась меня удержать?!
Старуха, жирной жабой распластавшаяся на полу, все скребет и скребет когтями, все бормочет, призывая все новых чудовищ из мрака. И они выходят и выходят из углов, жалкие и полуразложившиеся, еле волочащие истлевшие ноги.
— Надумала меня количеством твоих неповоротливых зомби задавить? Нет, не выйдет.
Свистнул в воздухе нож, выпущенный из крепких пальцев инквизитора, лезвие пронзило когтистую лапу старухи, и та завопила, дергаясь и стараясь освободиться. Она ухватила нож за рукоять, пытаясь его вытащить, но тот обжег ее ладонь, словно раскаленное железо, и суккуб, страдая, оставила свои попытки.
Тристан же, откинув с мокрого лба белые пряди, с грозным звоном вынул черный узкий меч, и расстояние между ним и ковыляющими мертвецами мгновенно увеличилось на длину этого меча.
— Потерпи немного, — выдохнул он, обращаясь к дергающейся и воющей ведьме. — Сейчас с этими разберусь, а потом уделю внимание тебе…
— Уродливый ублюдок! — выла суккуб. Она оставила попытки освободиться и трясущимися пальцами левой руки собственной кровью начертила еще один знак. Кажется, она сама боялась того, кого вызывала из сердца преисподней, и не зря.
Демон явился из мрака, безумный и дикий, похожий на освежеванного огромного то ли пса, то ли человека. Он испытывал боль каждый миг, и оттого был яростен.
Алыми лапами он раскрошил призванное суккубкой воинство и двинулся к Тристану, шумно втягивая широкими ноздрями воздух, принюхиваясь к аромату человеческой плоти.
Тристан не стал комментировать появление этого слуги Ада. Кончик его меча, чуть поднятого вверх, подрагивал, словно ожидая нападения.
— Убей же его! — проорала суккубка, корчась на полу. — Убей!
Алый демон взревел и бросился вперед, и навстречу ему бесстрашно рванул черный старый клинок.
Белые крылья распростерлись в благословении, слепящий свет окатил комнату, словно взрывная волна, и все было кончено в один миг.
Когда белый слепящий свет рассеялся, охающая и стенающая суккубка увидела своего верного слугу-демона мертвым. Он лежал на боку, глаза его стремительно гасли, а из груди все еще рвался рык, но уже слабо, как отдаленное эхо.
Черная кровь лилась рекой. Эсток инквизитора безошибочно ударил чудовище в сердце, и демон умер в броске, не успев сомкнуть свои когтистые лапы на спине Тристана.
— Теперь ты, — Тристан вытер лезвие платком, брезгливо стирая нечистую кровь. Он ступил ближе к суккубке, весьма неуважительно наступив каблуком на ее свободную кисть, и ведьма заголосила. Ее жуткие пальцы под ногой Тристана заскребли пол, и он прижал сильнее, чтоб она не могла и мизинцем двинуть.
— Больно, больно! — выла она.
— Врешь, не больно, — безжалостно ответил он. — Вот это больно.
Безжалостно размахнувшись, он всадил меч в позвоночник старой ведьмы, между лопаток, и та завыла не своим голосом. Ее глаза налились кровью и казалось, вот-вот выкатятся из орбит, а руки неожиданно обмякли и перестали скрести пол.
— Извини, но с твоими руками надо было что-то делать, — доверительно произнес инквизитор. — А то лезущие из преисподней демоны немного отвлекают от темы беседы.
— Ублюдок!..
— Королевский ублюдок, — поправил ее Тристан. — Это не новость. Об этом все знают. Итак, дорогая, нам надо поговорить. Ты сама виновата в том, что наш разговор проходит в таких неудобных для тебя условиях. Могла бы не пытаться меня обмануть.
Суккуб злобно пыхтела. Стараясь пошевелиться, она тревожила рану и принималась громко кричать, что сильно смахивало на спектакль. Кажется, суккубы даже страдают напоказ.
— Я заберу, — деловито продолжил Тристан, вырвав свой нож из пробитой кисти ведьмы. — Он мне еще пригодится. Да не ори ты так; сдается мне, кто-то уже угощал тебя таким ударом, иначе отчего б твои ноги не работали…
— Мучитель, — выдохнула суккубка. Слезы и пот струились по ее искаженному лицу. — Твоя душа чернее душ грешников!
— Пусть даже и так, — согласился хладнокровно Тристан. — Итак, красотка: четыре убийства. Четыре! В разных частях города, никак, казалось бы, не связанные между собой, если б не одно «но»: все убитые альбиносы. Не говори мне сейчас, что я слишком мнителен. Охота идет за мной, не так ли?
Суккубка, извиваясь, как жирная полураздавленная гусеница, промолчала, и Тристан неодобрительно поцокал языком.
— А потом такие, как ты, обвиняют меня в жестокости, — произнес он, нарочито обиженно. — Убиваете молодых людей, ни в чем неповинных и доверчивых, не желаете каяться в грехах и жалуетесь, что я с вами излишне строг.
— Строг?! — вскричала суккуб. — Да ты проклятый садист!
— Спорно, — возразил Тристан и полез во внутренний карман своего пальто. — Знаешь, что у меня есть?
Суккуб даже дышать перестала, когда белоснежная рука Тристана извлекла крохотный прозрачный флакон с плотно притертой крышкой.
— Слезы Ангелов?! — вскричала суккуб в ужасе. Тристан кивнул:
— Всю ночь сам плакал, — с самым серьезным видом подтвердил он. — Итак, одна капля — и растворится твоя рука. Вторая капля — и плечо облезет до костей. Продолжать? Или ты будешь посговорчивее? Нет, пожалуй. Для того, чтоб диалог между нами был доверительнее, надо дать тебе попробовать этого зелья.
Он сделал вид, что откупоривает флакон, и суккуб зашлась в истерике.
— Не надо, не надо! Проклятый садист! Убийца! Палач! Я ведь женщина! У тебя поднимется рука на женщину? Ты сможешь меня, старую и беспомощную, пытать?!
— Женщина? — изумленно произнес Тристан. — Да ты, верно, и родилась одним из рогов сатаны. А потом он решил дать тебе соблазнительную оболочку. Не пытайся воззвать к моей жалости, у меня ее нет. Итак…
Пробка с громким чпоканьем покинула горлышко флакона, и суккубка отчаянно заверещала.
— Только обещай, — орала она, — обещай, что прикончишь меня иначе! Не этим! Я скажу все!
Тристан кивнул:
— Удар милосердия, — ответил он. — под затылок. Ты ничего и не почувствуешь. Итак?
— Он не назвался! — выпалила суккуб. — Очень богатый и хорошо одетый человек!
— Человек?
— Ну, не человек! Кто ж ему в душу заглядывал?! Лицо грубое, некрасивое. Зубы острые, нарочно подпиленные, как у акул или у пираний. Черные бакенбарды. На глазах черные очки.
— Слепец, — задумчиво произнес Тристан. — Вот почему вы убивали всех подряд альбиносов. Он просто не мог вам показать фото. Какая ирония!
— Он нанимал много кого, — устало закончила суккубка. — И платил щедро. Одна ведьма взяла деньги и попыталась его обмануть, удрать из города. Ее нашли мертвой. У него длинные руки.
— Если он так силен, то зачем ему нанимать таких никчемных созданий, как вы? — удивился Тристан.
— Кажется, он хочет обтяпать это дело по-тихому, чтоб никто не смог его обвинить в этом.
Тристан насмешливо покачал головой.
— Человек! — передразнивая суккубку, произнес он. — Кого ты сейчас пытаешься обмануть? Он высший демон, так? И если убьет — то оставит свою печать, по которой его опознает тот, кто не должен занть, так?
Суккубка смолчала. Неизвестно, что хуже — предать высшего демона или солгать жестокому ангелу.
— Что ж, понимаю твой страх, — смиренно произнес Тристан. — И не виню. Не станем заострять внимание на твоей маленькой лжи. А теперь вот что мне скажи: он не обмолвился, за что так невзлюбил меня? Признаться, я в замешательстве. Никаких особенных врагов в последнее время у меня как будто не было, а старые долги я роздал.
— Говорил, — тихо ответила суккубка. — Он сказал, за что хочет убить тебя, жестокий ангел.
Глава 1. 3
— Так за что же? — поинтересовался Тристан.
— Он сказал, — зло ответила суккубка, припоминая свою неудачу в соблазнении, — что ты соблазнил какую-то даму… Очень близкую ему даму. Может, даже дочь.
— Какая подлая ложь! — возмутился Тристан. — Все мои подвиги подобного рода остались далеко позади во времени. Двадцать, сорок лет назад? Эти дамы уже давно стали почтенными матронами. И почему мстить надо именно сейчас?! Да и не припомню я н одной соблазненной демоницы за последние… да черт, это совершенно неважно! Это неправда!
— Не похоже, чтоб он лгал, — злорадно пропыхтела суккубка. — Когда он говорил об этом, у него зубы от злости едва не крошились, а из-под очков потекли кровавые слезы.