Константин Фрес – Последнее дело инквизитора. Полюбить Тьму (страница 13)
— Если он сейчас обернется, это будет еще более неприлично, — рыкнул Тристан зло. Его усилиями все шторы были задернуты, привычный полумрак вернулся в комнаты, а сам Тристан устало опустился в кресло и потер покрасневшие глаза.
— О! — произнесла девушка, глянув на Густава. — Кстати, в его комнате я тоже прибралась. И зря вы говорили, ваша милость, что у него нет кровати. Она есть. И в комнате довольно мило и уютно.
— А?! — в ужасе воскликнул Густав и опрометью кинулся в свою комнату.
Он скрылся за дверью; вскоре там послышалось громкое шебуршание, а затем громкий и безутешный вой, от которого уставший Тристан просто схватился за голову.
— Вы выкинули его игрушки! — выкрикнул несчастный инквизитор. Но девушка не стушевалась ни на миг.
— Приличному джентльмену не пристало себя так вести и убиваться по каким-то обглоданным костям и палкам, даже если ты оборотень! — сурово сказала она. — А вам, ваша милость, стоит принять ванну и привести себя в порядок. Впереди трудный день; на вашем столе газета, там написано, что снова найден труп, и нет, не альбиноса. На сей раз жертва темный маг. Но при нем найдена крупная сумма денег. И какие-то письма, то ли сожжённые, то ли полусожженные, свидетельствующие о том, что его нанимали в качестве убийцы.
— Негодяй избавляется от свидетелей, — произнес Тристан задумчиво, постукивая пальцами по столу. — Ранее он платил им за то, чтобы они пытались меня убить, а теперь подчищает следы с тем, чтобы они, вероятно, не выдали заказчика.
— Думать будете потом! — сурово заявила девица. — А сейчас в ванную! Не то вода остынет.
Глава 3. 4
Узнать у паучихи нужный адрес было делом техники, и Густав с этим прекрасно справился.
Автомобиль, который так Густаву понравился, и который остался бесхозным после пленения Ткача, оборотень тщательно отмыл, отполировал тряпочкой фары до блеска и заботливо залил в бак машине ведро воды — кипяченой и теплой, как машинально отметил Тристан.
«Нашел себе новую игрушку, — подумал он, разглядывая из окна суетящегося оборотня. — Действительно, нужно б купить ему такую машину. Пусть занимается чем-то на досуге…»
Густав выглядел очень оживленным и довольным, несмотря на то, что предстояло ехать в какое-то совсем уж недоброе место. И близнецы ему не уступали; после обеда в столовой они устроили игру в орлянку, оспаривая друг у друга право идти первым — после отца, разумеется. Тристан хмурил брови и размышлял, под каким бы благовидным предлогом не брать с собой сыновей, и предлога такого не находил.
«Они выбрали свой путь, путь инквизиторов, — твердил он себе. — И их надо учить. Но магия пресвятая, как же трудно и страшно вести в логово нечестивцев своих детей!.. Это не все равно, что идти в бой самому. Это даже не описать. Попадание в любого из них, в Рэя или Алекса, все равно, что в сердце. Сразу».
— Ну, все готово, — произнес Густав, появляясь на пороге и отирая руки какой-то промасленной тряпкой. — Можно выдвигаться. Ваша, милость, вы прям во всеоружии! И подраться, и даму покорить! Все-таки, женские руки в доме — это очень хорошо! Ах, как вам к лицу этот галстук!
— Если бы не я, — суфлерски поддакнула невесть откуда взявшаяся Диана, — этот прекрасный шелковый галстук так и пылился бы в шкафу. И сорочка тоже. А новое прекрасное кашемировое пальто? Так и ходили бы в рваном! Оно все посечено, словно взрывом!
— Чисто граф инкогнито! — восторженно подхватил Густав. Блеск дорогих запонок Тристана отражался в его глазах, и оборотень был в полнейшем восторге.
На бесхитростном лицо Густава выписалось прямо-таки благоговейное выражение. Он лишь языком цокал, рассматривая безупречно одетого Тристана.
— Ну, чисто в театр собрались, ваша милость!
Тристан лишь усмехнулся; оборотень говорил всегда прямо, то, что думает, и восторженно, иногда вгоняя инквизитора в краску. Его уважение к Тристану было абсолютным. Да, Густав стал опытным инквизитором, хитрым, умелым, повзрослел, но в душе он оставался все тем же деревенским пареньком, каким его встретил Тристан.
— Да, думаю, спектакль будет еще тот, — буркнул в ответ Тристан. — Ни к чему все эти цацки…
— Как это ни к чему?! — возмутилась Диана, смахивая невидимую пушинку с плеча инквизитора. — Вы к даме едете или куда?!
— К ведьме, — неприязненно поправил ее Тристан. — Которая к концу вечера, вероятно, закончит свою жизнь на костре.
«Королевский сын», — отчего-то подумал Тристан, рассматривая свое отражение в зеркале. Стараниями неугомонной Дианы он приобрел какой-то неуловимый, тонкий лоск и шик, и выглядел так, как будто в самом деле собирался на званый вечер, а не на опасную встречу. Подобранный ею костюм подчеркивал его природную стать, его стройность и скрытую, потаенную силу. Даже его белоснежные волосы сегодня были прибраны особенно аккуратно и лежали волосок к волоску.
— Ну, идем! — произнес он решительно, и привычным жестом нашел эфес своего старого черного меча, проверяя, с ним ли его верное оружие.
Темный дом, что указала им плененная паучиха, чем-то походил на склепы, по которым в свое время Тристана водил гемато-король Генрих. В темноте запущенного, буйно разросшегося сада, на фоне ночного беззвездного неба стены старинного здания белели, словно призрачные. Поднимаясь по лестнице, Тристан вслушивался в ночные шорохи и звуки, и то, что он слышал, ему не нравилось.
Он слышал шелест крыльев, но это были не мягкие крылья ночных птиц, а кожистые крылья каких-то созданий, порожденных мраком.
Помимо своих шагов и шагов сопровождающих его сыновей и Густава он слышал быстрый топоток ног следящих за ним людей. Следят? Отчего не показываются? Не встречают? Подсматривают из темноты. Будто боятся показать свои лица инквизитору.
«Боюсь, эти рыла я своротил бы, даже не спрашивая, а есть ли какая вина за ними», — мрачно размышлял Тристан.
У дверей дома Тристан остановился и перевел дух. Сам не замечая как, а он взбежал по лестнице первым, намного обогнав своих сопровождающих, словно спешил на свидание, и теперь ему пришлось подождать, пока сыновья и Густав его догонят.
— Сад полон оборотней всех мастей, ваша милость, — тихо произнес Густав, оглядываясь и принюхиваясь к ночному ветру. — Кем бы эта дама ни была, ее шибко охраняют. Это самое сердце нечистой силы, господин Тристан. Странно, что нас сюда пускают. Как бы не попытались шеи нам свернуть. Может, начнем драться прямо сейчас?
Тристан поморщился как от зубной боли.
— Держитесь меня, — свирепо велел он, обернувшись к сыновьям. — Если что-то случится, ваша мать мне оторвет голову и сожрет без соли и перца.
— Знаем, знаем, ваша милость, — мелодичным голосом нараспев произнес кроткий Алекс. — И потом приложим все усилия, чтобы не доставить ей такую радость.
В отличие от брата, он надел слепяще-белое инквизиторское одеяние, подпоясанное алым широким поясом, и свои серебряные когти. Вид у Алекса был самый умиротворенный, алые глаза смотрели мечтательно, руки сложены в смиренном жесте. Но в этом спокойствии было скрыто так много коварства и так много свирепой готовности покарать, что Тристан невольно передернул плечами.
…Ему отчего-то припомнилась собственная молодость и собственное экстатическое спокойствие, с каким он выходил к прихожанам, пьяный от запаха пролитой крови и потрясенный количеством забранных жизней…
— Идем, — скомандовал Тристан и уверенно нажал на кнопку звонка.
Никаких звуков он не услышал, но дверь тотчас открылась, будто дворецкий, старый упырь, похожий на отекшую жабу с мешками под глазами, только и ожидал их прихода.
— Ваша милость, — пробасил он, чуть поклонившись. Его редкие седые волосы были тщательно расчесаны на прямой пробор и напомажены до блеска. Упырь держался перед инквизитором с достоинством и безо всякой опаски, надо отметить! — Ее Темное Высочество ожидает вас.
— Даже Высочество, — отметил Тристан, ступая в холл странного темного дома.
— Да, ваша милость, — снова поклонился чопорный дворецкий. — Это официальный титул Ее Высочества. Вы можете его не знать, но он очень древний и уважаемый. Позволите ваши вещи?..
— То-то и странно, что я не знаю! — отметил Тристан, подходя к зеркалу и оглядывая себя в его темной мутной глади. В отражении рядом с ним в воздухе висело его пальто. Упырь, насупленный и серьезный, не отражался. — Кем уважаемый?
— Темными магами, ваша милость, — не моргнув и глазом, ответил упырь. — Разумеется, ими. Они почитают, преклоняются и служат Ее Высочеству. Все до единого.
— А Его Величество, Гемато-король, знает о существовании еще какого-то титула, который не он даровал? — насмешливо спросил Тристан. — Насколько мне известно, Генрих Восьмой вампир. Он должен знать о… своей госпоже.
Дворецкий поморщился.
— Ее Высочеству пришлось открыться Его Величеству, — нехотя признался упырь. — Но их власть разного рода.
— То есть, — продолжил Тристан, — Генрих ее не признал?
Упырь смолчал и лишь почтительно поклонился, подтверждая, что все предположения Тристана верны.
— Что ж, веди меня к своей Герцогине, — пригладив чуть растрепавшиеся волосы и одернув на себе ловко сидящую одежду, велел Тристан.
— Я вынужден вас и ваших спутников просить соблюдать некие правила при общении с Герцогиней, — мягко, но настойчиво произнес дворецкий, и Тристан с изумлением обернулся к нему.