Константин Фрес – Отвергнутая невеста. Хозяйка заброшенного дома (страница 7)
Сказать просто. Сделать гораздо труднее!
Я обошла весь зал в поисках дров. Или чего-то, годного в растопку.
Старуха, как тень, следовала за мной.
Сама бы она не посмела тронуть ни старые полуразвалившиеся стулья, ни столик с круглой столешней. Она от старости и сырости начала распадаться на отдельные доски.
А я уверенно тащила все это в огромную пасть камина.
— Что ж, не дворец, — пыхтела я, выметая неловко собранным из каких-то прутьев веником мусор и старую золу, слежавшуюся до каменной твердости. — Зато наш дом. Наш, и больше ничей!
— Мало радости, когда делишь кров с призраками, — прошептала старуха как можно тише, чтоб не напугать девочку. — Мне-то что. Жить недолго осталось. А вот вам, вам-то, госпожа, и детям!..
— Глупости болтаешь, — пресекла я ее причитания. — Ни одного призрака не вижу. Да и не бывает их.
Не хватало еще, чтоб она стенала об этом все время!
Старуха замолчала. Лишь головой покачала и горестно сжала губы.
Приказано молчать — что ж, она умрет молча, раз так того хочет барышня.
Я ощутила укол совести.
Эта женщина всем пожертвовала, меня уложила на мягкое, тепло укутала, чтоб я не простыла и не замерзла, пока лежала в беспамятстве. Сама ютилась на голых досках.
А я сразу проявляю свой хозяйничий нрав.
Некрасиво как-то получилось.
Я тотчас смягчилась.
— Ивонна, — произнесла я, выудив в памяти ее имя. — Не обижайся. Я не хотела быть грубой. Но сейчас правда не время плакать и причитать. Нам нужно быть сильными, как никогда. Пока нет никаких призраков, не стоит о них думать. Нам выжить нужно!
Она смолчала, лишь согласно кивнула.
Но видно был, что ее этот дом угнетает.
И она боится до ужаса.
Но идти ей некуда. Больше приюта у нее нет.
Потому она будет цепляться за меня до последнего.
Мы разломали много мебели. Стулья, столик, маленький комод. Его ящички были выполнены из тонкой деревянной фанеры, должна хорошо загореться.
С лестницы мы вместе с Ивонной насилу отодрали длинный, прибитый к ступеням ковер и подтащили его к камину.
Сложили в несколько раз, готовя подобие ложа.
— Великовато для вас, госпожа, — с сомнением произнесла старуха. — Да и тонковато. Давайте еще в два раза сложим! Будет теплее спать.
— Но тогда вы с Рози не поместитесь, — пропыхтела я.
— Мы?!
— Ну, конечно. А где вы рассчитывали спать?
Старуха ничего не ответила. Только на лице ее выписалось изумление.
— Да, Ивонна. Настали такие времена, когда мы будем спать бок о бок! Ну же, шевелись! Надо придвинуть сюда и кресла. Огородим это место от сквозняков.
Кресла — это просто подобие мебели. Прогнили и провалились. Пойдут в растопку следующими. Но пока пусть так стоят.
Пока мы возились, мне стало даже жарко. Пот выступил на лбу, спину ломило. Только ладони мерзи и саднили от непривычной работы. Но это мелочи.
Да, не привыкла нежная Эрика работать!
Ну, что же поделать, держись! Я-то не Эрика. Тело мне досталось молодое, а сильным я его сделаю!
Обломки мебели мы сложили в камин, разожгли огонь кое-как. Небольшое пространство перед камином, огороженное старой пыльной мебелью, сразу наполнилось теплом. Стало светлее и уютнее.
— Давай сюда детей перенесем, Ивонна, — тихо произнесла я, кивнув на кокон, свернутый из одежды. — Рози, кажется, уснула.
И это было правдой.
Измученная, испуганная и зареванная, она спала, откинувшись на спину. Малыш спал у нее на гуди, крепко примотанный к ней моей одеждой.
— Намаемся-а-а, — жалостливо затянула Ивонна. Ее старые глаза налились слезами. — Как детей кормить?!
— Придумаем что-нибудь, — преувеличенно бодро ответила я. — Не плачь раньше времени! Дом большой; поищем запасы, какие-то ценности…
Ивонна покачала головой.
— Вы малы были, когда его покинули, — ответила она. — И вы вывезли отсюда все ценное. Вряд ли что-то осталось.
— В нашем положении, Ивонна, и крепкий клочок ткани — драгоценность!
Мы присели рядом со спящими детьми, передохнуть.
Ивонна ловко придвинула корзинку.
Пока благородная Эрика валялась в обмороке, старуха подумала о будущем! Бог знает, какими правдами и неправдами она раздобыла нехитрую снедь. Совсем немного хлеба, кусок сахара, крошечный кусок масла…
— Вам надо кормить ребенка, госпожа Эрика, — с жалостью в голосе произнесла она, придвигая мне хлеб и масло.
Только сейчас я почувствовала, как проголодалась.
Гулко сглотнула слюну.
С утра маковой росинки во рту не было, с этой несостоявшейся свадьбой и выселением…
Но я не набросилась на хлеб, хотя съела бы весь кусок одна.
— Поедим все вместе, — твердо сказала я. — Когда Рози проснется. Пока… пока давай вскипятим чай.
— Дак нету чая, — горестно всплеснула руками Ивонна. — Прости, госпожа! Я не взяла, не успела…
— Не извиняйся, Ивонна — ответила я. — Твоей вины тут нет. А чая нет — так попьем кипятка с сахаром. Это придаст нам сил.
Я сама отыскала среди груд мусора какой-то маленький котелок. Песком отчистила его, окатила водой. Колодец был тут же, недалеко, во дворе. Я вытянула целое ведро, хотя это было и нелегко, и наполнила наш импровизированный чайник.
— В нем словно ведьмы зелье варили, — ругнулась старуха.
Я лишь рассмеялась. Кажется, начинаю привыкать к ее сердитой воркотне.
— Не выдумывай. Это всего лишь старый котелок, — ответила я легко.
Я подвесила котелок над огнем в камине, пока Ивонна делила хлеб и масло.
Ножа у нее не было, она резала еду суровой толстой нитью.
— Эх, — горько сказала она. Порции наши были крохотные, совсем маленькие. С учетом того, что и на завтрак она немного оставила. — Совсем голодно нам будет…
— Не будет, — уверенно возразила я. — Сейчас слишком поздно. А с утра я схожу, продам сережки в лавке. На хлеб нам хватит. А там придумаем, как жить и чем заняться.
Вода быстро вскипела. Она пахла дымом, но вприкуску с куском сахара это был просто волшебный нектар!
— Так что случилось с родителями Рози? — спросила я, прихлебывая из котелка и передавая его Ивонне. — Мой отец что-то с ней сотворил?