Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 39)
И меня ему жаль не было.
Так отчего я должна была его жалеть?
— Ах, так! Да чтоб тебе по снегу босяком бегать! — не выдержала я.
— Стыдитесь! — вдруг поддержали меня из очереди. — Девушке угрожать!
Это был еще один сосед.
С первого этажа.
Худощавый, в очках.
Я его частенько видела, в том числе и схлестываясь в поединке с нахалом.
Значит, сейчас он сумел собрать всю смелость в кулак и вступиться за меня.
— Очки на жопу натяну!
— Смотрите, чтоб вам ничего на жопу не натянули, — желчно отозвался очкарик.
В его корзинке лежало молоко и свежий хлеб.
Скромно.
— Сопляк тонконогий!
— *Продолговатый предмет потолще тебе в стратегическую перфорацию сзади*!
Тараканы восхищенно замолкли. И даже зааплодировали.
Я в ужасе ухватила очкарика под локоток и увлекла его на кассу.
— Давайте без скандала! — умоляла его я.
Впрочем, мои попытки спасти соседа от неминуемой расплаты были тщетны.
Он продолжал сраться со всеми посетителями магазина.
И я смиренно выдохнула, понимая, что все мы кузнецы своего счастья и несчастья сами.
Запись 11. Найм бригады
Сосед-очкарик проводил меня до дома, охраняя от нападения буйного.
Но тот нас не торопился догонять. Кажется, его все-таки забрали в отделение вместе с его баклажкой пива.
Ах, всем бы хорош был этот мой нечаянный провожатый! И приятный, и интеллигентный. Но уж больно робкий.
Он брел рядом со мной и все время порывался что-то сказать.
Но потом чего-то пугался, и разговор не клеился.
А сегодня в Монстрвилль мне придется собрать целую кучу всего!
Помимо Тыкводжека и еды, еще и одежда для неугомонного скелета.
Поразмыслив, я ему упаковала свою черную куртку-оверсайз и черную вязаную шапку с вышитой белыми нитями угловатой надписью. Видеть его кости было выше моих сил!
Выходили мы с Бобкой, как партизаны, озираясь и прислушиваясь к каждому шороху. Попасть под горячую руку буяну-соседу не хотелось.
И нам бы не удалось!
Потому что мы все-таки встретили его в подъезде.
Но он, кажется, пребывал на грани обморока.
И передвигался ползком. Но по потолку.
— Куда подевались ступени? — бормотал он, бестолково тычась во все стороны и ощупывая ладонями лестницу с обратной ее стороны.
Я так и замерла на пороге, чуть не выронив из рук мешок с тыквой, глядя на удаляющуюся по потолку соседову задницу. Бобка уселся на окорока и слабо тявкнул на соседа.
На голове его толпились призраки тараканов.
Они сплели короткие волосенки соседа в импровизированную узду и рулили им, как могли.
Несколько тараканов восседало у несчастного на пояснице.
Когда тот сбивался с курса, они нещадно его кусали в место, где кончалась куртка и начинались штаны. Там была небольшая прореха между слоями одежды, и виднелась дебелая соседская спина с началом полужопий.
Так вот все это было искусано и изгрызено до красна.
Несчастный нервно чесался и медленно, как индийский тяжелый слон, полз дальше. Компания тараканов на его теле весело покачивалась в такт его движениям.
Учуяв меня, тараканы разом обернулись, приветливо замахали мне лапами, оскалились во все свои зубастые пасти и тонкими голосами запищали: «Приве-е-ет!»
— З… здравствуйте, — машинально поздоровалась я.
— А?!
Сосед обернулся на звук и увидел меня.
При моем появлении свет, ясно-понятно включился.
И сосед увидел свое бедственное положение.
Меня внизу, у двери, на пороге моей квартиры, и себя — на потолке.
Завопив не своим голосом, он начал хвататься за потолок ногтями, боясь, что сейчас рухнет на ступени и разобьется.
Но падения не наступало.
Он перевернулся на спину, подавив своих наездников, и принялся брыкаться, стараясь отклеиться от потолка и спрыгнуть вниз.
Но не тут-то было.
Он висел там как приклеенный.
А обозленные тем, что он испортил им все катание, тараканы карабкались на него обратно и нещадно кусали его куда придется.
Кто в глаз, кто за нос.
Трое висело на его губах.
Сосед вопил, словно из него изгоняли дьявола.
Тряс головой, пытаясь тряской перевернуть мир на привычное место.
Но, разумеется, у него не выходило.
Жуть, да и только.
Несколько тараканов пытались усмирить взбесившегося, натягивая его волосы, как поводья.
Но это привело только к тому, что волосы вырывались из несчастной соседовой головы и летели по всему подъезду, словно шерсть из дерущихся котов.
— Сними меня отсюда! — орал он. — Сними, ведьма!