Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 26)

— Не ругаться! — осадила я верещащего кота. — Мне тоже, между прочим, страшно.

— Так сделай что-нибудь!..

— Да на вашей кухне даже чеснока не было! Чем я тебе его прогоню?! — возмутилась я.

— Пустая твоя голова! — просипел кот. Кажется, он сорвал голос от дикого ора. — Ну, зачем тебе чеснок, если вампир не может войти без разрешения?! Натыкай везде табличек «Посторонним вход воспрещен!». Читать-то надеюсь, он умеет?!

Сказано — сделано.

Признаться, я так напугалась, что готова была вываляться в меду и в перьях и бегать по городу, если бы это помогло отпугнуть страшного гостя.

С котом и с Бобкой мы набрали досок, из тех, что раньше заваливали диван, и которые мы еще не усели сжечь.

Молотка, чтоб скрепить импровизированные таблички гвоздями, под рукой не было.

Вероятно, где-то в доме он был, но искать времени не было.

Страх меня подгонял.

И я воспользовалась обрывками какой-то старой ткани, распустив ее на тонкие ленточки и примотав одну доску к палке, отдаленно напоминающей ножку стола.

— По-моему, неплохо вышло, — произнес кот, оценивая мой шедевр.

— Жуть! — гавкнул Бобка. Он-то, в отличие от нас, отчего-то не боялся вообще.

— Пиши! — заверещал кот.

— Чем? — оглянулась я в поисках письменных принадлежностей.

Разумеется, их не было.

— Кровью! — взвыл кот хищно и зловеще.

— Углем! — насмешливо фыркнул Бобка.

Я выгребла в печи не прогоревший уголек и наскоро, но большими буквами, написала: «Посторонним вход воспрещен! Особенно вампирам!».

— Идеально! — выдохнул кот. — Ну, чего расселась? Следующую табличку давай верти!

Итого мы смастерили шесть табличек разной степени корявости. И одна табличка осталась без поддерживающей палки. Просто досточка.

И ее кот взвалил себе на спину, кое-как прикрутив завязками. Наверное, ему так было спокойнее.

Каждая такая табличка была украшена угрожающей надписью «Вход воспрещен!». И в целом выглядела угрожающе.

— Живее-е-е-е, — ныл кот. — Шевелись! Скорее идем, расставим их! Или ты думаешь отсидеться в кладовке, обставившись ими?!

— Отсидеться? — удивилась я. — Как же отсидишься, если защитить и вытащить из кладовки некому?

— А возница? — не унимался кот.

— А что, возниц вампиры не кусают?

— Испорченную тыкву? — фыркнул кот. — Где ты видела такого небрезгливого вампира-вегетарианца? К тому же, неясно, кто из них кусается страшнее! Ох, совсем неясно!

Итак, вечерело.

Шел дождь и завывал ветер.

Время от времени громыхал гром и молнии зловеще освещали пустой тихий холл.

А я шла, выставив перед собой табличку на вытянутых руках, как защитный оберег, с сильно колотящимся сердцем и не чуя под собой дрожащих ног.

Калитка хлопала на ветру. Мысленно я ругнулась — сама виновата, забыла закрыть! Вот и приманила кровососа!

Бодрой рысью я пробежала по дорожке до хлопающей калитки! И захлопнула ее!

А затем вонзила кол — то есть табличку, — в землю!

Вонзалось плохо.

Земля была уже чуть замерзшей, и внезапно начавшийся ливень сделал ее ненамного мягче.

— Бобка, рой, миленький! — взмолилась я.

Обычно я запрещаю ему возиться в грязи и копать сомнительные ямы на прогулках.

Но не сегодня.

Так что мою просьбу он воспринял с ликованием.

И мгновенно выкопал узкую ямку сантиметров в двенадцать в глубину.

— Годится! — хрипел позади меня кот. — Ставь запрещающий знак!

Дождь ему не нравился.

Но он мужественно волочил остальные связанные друг с другом таблички, прижимая уши и морща нос.

Я воткнула табличку под яркую вспышку молнии и притоптала мокрую грязь вокруг нее. Теперь угрожающая надпись смотрела прямо на вход. Любой, кто вздумает войти, первым делом ее прочтет.

И не посмеет переступить границу дома!

— Живее, живее! — командовал нервный кот.

Мы обошли дом кругом и натыкали табличек в стратегически верных местах. Там, где предполагаемые лазутчики могли попасть в дом.

Наши запрещающие знаки должно быть хорошо было видно из окон соседних домов, и я подумала, что блондинка не упустит случая посмеяться надо мной.

Еще подумает, что я возомнила дом своими теперь командую тут.

Ну и пусть.

Посмотрю я на нее, когда к ней явится кровосос!

Предупредить ее? Надо бы…

С содроганием я поняла, что мне утром ехать с ней домой на одном Экспрессе.

И уж не знаю, чего я больше боюсь, ее ядовитых слов и болезненных подлых тычков, или укуса зловещего господинчика.

Но сказать-то о вампире надо.

Как и запретить ей раскрывать на меня рот.

Подумав о этом, я тяжко вздохнула. Эх, где ж набраться столько смелости?..

— Готово, — сказала я, управившись с последней табличкой.

Промокла и продрогла до костей!

А Бобка вывозился до ушей в грязи! Как его отмывать? Пылеглотом?

— С пылеглотом я б был поосторожнее, — язвительно мяукнул кот, сикотя лапками и бегом обгоняя меня на пути к дверям дома. — Он настолько мощен, что душу может вытянуть. Но если тебе не дорог твой шерстяной, то можешь его всосать, конечно, а-ха-ха! Повесим его чистую шелковистую ароматную шкурку на стену над камином!

Бобка яростно залаял, протестуя и подпрыгивая.

Выглядел он, конечно, как комок грязи. Злой-презлой.