Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 13)
— Сволочь поганая! — вопил он, долбя ногой в ни в чем не повинную дверь. — Затаилась, крыса! Стерва тощая! Избила ребенка, и в кусты? Ты за это ответишь! Вылезай давай, я знаю — ты дома!
Но за дверями было тихо, даже собака не лаяла.
И сосед, не найдя удовлетворения в рукоприкладстве, что есть силы наподдал ногой по стоящему у дверей пакету.
В пакете была тыква — это он хорошо разглядел.
Красивая, оранжевая, блестящая, спелая.
Наверняка чей-то осенний подарок.
Лишить меня этого незатейливого подарка — эта мысль соседу очень понравилась.
И он несколько раз с остервенением топнул по тыкве, разбивая ее на куски.
Тыква была, видимо, очень переспелая.
Потому что лопнула с первого же удара на несколько мелких частей.
От второго удара сосед неловко поскользнулся на оранжевой мякоти и чуть не упал.
Из тыквы брызнула странно грязная, как будто с золой, вода, и на ботинке разъяренного мстителя повисли какие-то белые нити.
Видно, тыквенные внутренности. Жилки.
— Вот дерьмо, — выругался мститель, неловко задирая испачканную ногу и пытаясь стрясти с нее остатки тыквы.
Остатки после встряски как будто бы пропали.
Но эти же самые тонкие белые нити появились на штанине, выше колена…
Мститель подумал, что разбрызгал на себя внутренности тыквы и, чертыхаясь, стряхнул их ладонью.
Странные нити исчезли.
Зато как-то сильно и внезапно засвербело в затылке, словно огромный комар укусил.
— Да чтоб!.. — сосед хлопнул себя по загривку что есть силы, яростно почесался, воровато оглянулся — не видел ли кто его вандализма? — и поспешил скорее прочь от чужих дверей, оставляя на коврике куски разбитого им овоща.
Но пролежали они там недолго.
Как только сосед поднялся по лестнице этажом выше, и разбитая тыква, и пакет испарились, словно привидения под лучами солнца…
Запись 6. Очень грязная история
Разбудили меня вопли все тех же соседей, только уже ближе к обеду.
И на сей раз орали они не на меня, а друг на друга. И даже пытались подраться.
Ссора темпераментных супругов происходила на стоянке, прямо под окнами.
В выражениях они не стеснялись.
— Кобелина драный! — орала соседка, рыдая, нервно почесываясь и размахивая сумочкой. — Похотливый потаскун!
Она пыталась перекинуть ее на ремешке через капот их машины и треснуть супруга по голове.
Но у нее не выходило.
Молчаливый и хмурый сосед усаживался на водительское сидение и огрызался сквозь сжатые зубы.
Оба они — и жена, и муж, — были покрыты какой-то странной красной сыпью, отчетливо видной даже мне, из окна квартиры со второго этажа.
У нее красными пятнами горели коленки и выше. Пятна покрывали ноги, все больше концентрировались и таинственно исчезали под юбкой.
У мужа были распухшие и красные лодыжки. Без носков.
Он яростно их поскреб, прежде чем усесться в машину.
Словно их искусали клопы.
Только откуда клопы у нас в доме?!
Притом в таком количестве, чтоб сожрать эту сладкую парочку почти целиком?!
— Знаю я эти твои ночные смены! — меж тем не унималась соседка. — Принес домой заразу!
И она снова долбанула сумочкой по капоту машины, стараясь уязвить супруга.
А, вот так уже яснее.
Видимо, они оба чем-то заболели.
И соседка винит мужа в этом.
— Скунс!
Она изо всех сил почесала колени, чуть не плача.
Порывалась и почесать выше, между ляжек.
Приседала, прячась от любопытных взглядов, и принималась яростно, с наслаждением, себя драть ногтями.
Но, видимо, облегчения это не приносило.
Сосед же мужественно терпел.
Но, видимо, зуд был настолько невыносим, что он нет-нет, да срывался.
И драл свои ноги с особым остервенением.
— Да чего ты орешь, — огрызался он. — Это аллергия!
— Аллергия только на заднице? — соседка яростно и язвительно расхохоталась. — У обоих?! Это ты наблудил! Ты заразился! И меня заразил! Чесоточный потаскун!
Следом за ругающимися родителями во двор уныло выползла их дочь.
Злосчастную склеенную суперклеем прядь — а она была огромная, на половину лба, — видимо, пришлось остричь, и девчонка склоняла голову как можно ниже, глубже надвинув на лоб кепку.
Но злопыхатели-мальчишки, завидев ее, разразились свистом и улюлюканьем.
— Плешивая! — орали они в совершеннейшем восторге. — Плешивая-а-а! Тебя моль побила?! Стригущий лишай?! Заразная, фу!
Видимо, креативную стрижку девчонки они раньше уже видели.
И эта стрижка давала богатую почву для злых острот.
Соседка разразилась на них лающей руганью, и мальчишки с хохотом удрали.
Девчонка заныла.
Не заплакала, не заревела — заныла, сквасив мордашку и некрасиво распялив мокрый рот.
Мне даже жалко ее стало.
Запыхавшаяся, издерганная, покрытая волдырями взопревшая мать только всплеснула руками.
— Господи-и-и, — проскулила она со слезой в голосе. — За что нам это?!