Константин Фрес – Гувернантка для капризного принца (страница 58)

Девушка еле дышала, частыми и неглубокими вдохами. Она боялась вдохнуть полной грудью, потому что с каждым вздохом ожидала, что терзающая ее магия вонзится глубже, доведет ее до безумия. Пальцы принца неспешно ласкали ее, то и депо коварно проникая в ее тело то спереди, то сзади, и девушка от напряжения рычала, выдыхая свое удовольствие короткими рваными вздохами.

— Я научу тебя быть покорной.

Его пальцы снова нырнули в ее тело спереди, глубоко, сильно, требовательно, а рот прижался к возбуждённому клитору. Маша почувствовала, как удовольствие льется в ее тело мощным потоком, и задрожала всем телом, старясь сжать колени и подняться. Но ее мягко, но сильно удерживало в одном положении. Она могла кричать сколько ей угодно, во все горло, вздрагивая всем телом от каждого касания, но пытка не кончалась.

— Я научу тебя покорности.

— Черта с два — строптиво выдохнула Маша и тотчас ощутила, что магия отпустила ее.

Она упала горячей грудью в прохладную постель, тяжело дыша.

Принц посмеивался над нею, за ее спиной. Шуршала его одежда, от которой он неспешно избавлялся, звякали пряжки.

— В самом деле?

Его ладони крепко ухватили ее за бедра, рывком подняли, и девушка снова вскрикнула, почувствовав, как он жадно овладел ею.

Одним движением, жестко и беспощадно.

Толкнувшись до такой желанной боли.

Заставив ее протяжно стонать, крепко сжимая его член и выгибая влажную от пота спину, золотящуюся в свете свечей как шкура змеи.

— Разве?

Его член, вколачивающийся в ее тело размеренно и жестко, терзал ее сильнее магии.

Влажные тела соприкасались со шлепками, его руки мяли и тискали мягкую кожу девушки.

— Не дождешься!

Он вдруг замер, и девушка ахнула, понимая, что до ослепительного наслаждения оставался всего миг. И принц просто оставил ее ни с чем.

И все ощущения остывали, угасали, остановленные этой внезапной паузой.

— Если нет, то мы начнем все сначала, — вкрадчиво пообещал он ‚снова ухватив ее покрепче за бедра и начиная двигаться — неспешно, мягко, постепенно увеличивая тем.

— Я никуда не спешу.

Маша зажмурилась, закусила простыню, отсчитывая бешеные удары сердца.

Возбуждение новой волной накатилось на нее, тело с готовностью отозвалось на ласки.

До слез из глаз, до мелкой нетерпеливой дрожи.

Маша слышала, как часто и хрипло за ее спиной дышит мужчина. Его пальцы сжимали и тискали ее тело, и она почувствовала первые спазмы удовольствия. Но вместо облегчения снова последовала пауза, нереализованное желание мучительной сладкой тяжестью разлилось по телу, и девушка едва не зарыдала, брыкаясь и колотя ногами.

Альберт посмеивался, продолжая ее удерживать, ощущая, как ее лоно сжимается на его члене.

— Да какого черта?! — верещала Маша.

— Я же сказал — мне нужна твоя покорность, — спокойно ответил он, чуть посмеиваясь.

— Да чтоб!

Он рывком поднял ее, прижал дрожащей спиной к своей груди, зарылся лицом в ее волосы.

— Подчинение принесет тебе только наслаждение, — произнес он, жестко толкнувшись в ее тело.

Она ахнула, томно извиваясь, млея от его грубой и жестокой ласки.

— хочу, чтоб ты это поняла.

Он толкнулся еще, с удовольствием наблюдая, как в ее чертах все больше выписывается неземное наслаждение.

— И запомнила.

Еще толчок, и хриплый стон.

— И не смела больше мне перечить.

Маша отозвалась жалобными всхлипами, прогнувшись, прижимаясь бедрами к Альберту сильнее и сильнее, сама толкаясь ему навстречу.

Она обернулась к нему, нашла губами его губы и приникла страстным п поцелуем, умоляюще постанывая.

Хотела.

Она хотела его также неистово, как он хотел ее.

Она была мокрая, такая мокрая, что его член скользил внутри ее тела легко и мягко. Она с готовностью раскрывалась и тут же сжималась, крепко сжимая его член, предчувствуя ослепительное наслаждение.

И оно вскоре пришло, желанное и ослепительное, высекая слезы из глаз и вырывая крики из задыхающегося горла.

Глава 17. Коронация

— И что же дальше?

Они лежали, тесно обнявшись, прижавшись друг к другу, и глядя, как призрачные алые листья текут багряной рекой по стенам.

Маше казалось, что замок стал чище и светлее. Словно осень в самом деле прошла, остудила своим дыханием бурлящий котел недобрых, грязных страстей и оставила за собой кристально-прозрачный прохладный воздух.

И настал покой и неспешное, размеренное течение жизни. Никуда не надо было спешить, бежать и нужда прятаться, таиться, отпала.

Башня оглашалась голосами слуг. Маша слышала, как они бегают по лестнице, исполняя какие-то поручения принца. Но бояться, что кто-то ворвется и застанет влюбленных, было уже не надо.

Альберт и Маша лежали в постели, томно и неспешно ласкаясь, и впервые он не поднялся напряженно и не поспешил ее покинуть после ослепительно и страстного акта любви.

— Дальше, — лениво повторил за Машей принц, поглаживая ее прохладное плечо.

— Дальше будет наша коронация.

— А… королева?

— Ее похоронят как можно скорее, — резко ответил принц и прижал Машу к себе крепче, будто боясь ее потерять. — Скорбеть не о ком.

— Неужто совсем не жаль? — тихонько спросила Маша. — Все ж, она твоя мать.

Альберт приподнял голову, глянул на девушку.

Глаза его теперь были точно не человеческие.

В глазах цвета расплавленного золота подрагивали вертикальные зрачки, и смотрелось это жутковато.

— Она была слишком жестока и труслива для королевы, — рыкнул он. — трусость ее привела к войне. Нет, это непростительно.

— А с лиданийцами что?! — всполошилась вдруг Маша и испуганно ахнула. — Они же оба мертвы!

— И что же. Они заслужили такой конец.

— Но их повелитель. Он может отомстить.

Альберт фыркнул насмешливо.

— Теперь? — уточнил он. — Когда я одним плевком могу сжечь весь его город? Ну, пусть попробует.

Маша вдруг зарделась.

До нее дошло, что сказал Альберт. Коронация.