Константин Фрес – Гувернантка для капризного принца (страница 46)
— о да, я стерва еще похлеще вашей дорогой невестушки, чокнутой Берты! Только что с конюхами не сплю и не травлю никого.
— Развод! — прохрипел принц яростно. — Сию же минуту!
— Сделайте одолжение! — язвительно отозвалась Маша, хотя сердце ее сжалось.
«Упрям и горяч наследничек то попался, — грустно подумала она — Ну и характер.»
— А как разводить думаете? — не унималась Маша — Мы в книге не расписывались.
Никаких бумаг выдано не было. Ахалай-махалай делать будете?
Вы, как будто бы, не умеете?
— Ничего, — едко ответил принц, — есть ведь книга, где написаны все ответы!
Сделаем, как написано там, и точка!
— Извольте поторопиться, — сухо произнесла Маша. — А то не терпится скорее перейти в полное распоряжение к лиданийцу. Он, конечно, не красавец, но добр.
Очень милосерден даже по отношению к тем, кто заслуживает суровой кары.
Думаю, ко мне он будет тоже добр. И уж тем более не станет на мне срывать свое зло за совершенные им ошибки!
Принц подскочил на ноги, одним прыжком оказался рядом с Машей.
— В Алую башню! — выдохнул он злобно. — Сейчас же. Сию минуту! И ничто нас не будет связывать, кроме воспоминаний, да и те скоро забудутся!
— С такой женушкой вы рискуете не только забыть обо мне, но и свое собственное имя!
— огрызнулась Маша. — А также, куда ходить по-большому! Она своим ядами вам основательно память подчистит!
— Я усажу вас на драконьи шипы за дерзость — рычал принц, испепеляя машу яростным взглядом.
— Держите свои шипы в штанах понадежнее! — огрызнулась Маша. — Вы мне никто! Я
лиданийцу принадлежу, так королева сказала!
Принц ухватил ее за плечи и встряхнул, как следует, и Маша в долгу не осталась, заколотила кулачками по его груди, по плечам, дав выход рвущим ее на части эмоциям.
— Негодяй!
Мерзавец!
Она не понимала, кричит она эти слова или думает яростно, пылко.
Но, скорее всего, они проносились в ее голове. Потому что девушка сама не заметила, как начался обжигающий, страстный, болезненный в своей откровенной страстности поцелуй, в который оба вложили свою ярость, свои потаенные чувства, свое желание.
— Если я, вопреки воле магии, свяжу с нею жизнь, меня поразит молния, не оставив и мокрого следа. Признаться, я рассчитывал на это, когда давал руку юродивой, но магия оказалась милостива ко мне. Уж не знаю, почему. Но второго такого проступка она мне не простит, я предупрежден. Второй удар может настигнуть нас обоих. Нас с тобой.
— что же делать, мой принц? Что делать?
Они стояли, уткнувшись лбами, крепко обнявшись, как деревья, что росли вместе, рядом, и крепко переплелись ветвями.
— Я не знаю, — с мукой в голосе произнес он. — Впервые в жизни… не знаю. Я мог бы сражаться и погибнуть, но…
— Но?.
— но ты теперь связана со мной, — сделал он мучительное признание. — Ты — мое уязвимое пятно на стальной драконьей шкуре. И я не могу допустить, чтоб ты погибла вместе со мной! И из-за меня!
— А допустить, чтобы лиданиец увез меня с собой, можете? — горько произнесла Маша.
— Глупая девчонка! — разозлился принц. — Это невыносимая боль, но жизнь — вот высший дар! Пусть лучше лиданиец увезёт тебя с собой, чем ты умрешь! Пусть ты останешься жива, хотя 6 вдалеке от меня!
— Нет — упрямо выкрикнула Маша. — Вы забываете, что я такой же мыслящий человек, как и вы. Я тоже могу принимать решения, я вправе решать за себя!
— Решать погибнуть?!
— Разделить свою участь с вами!
— Нет. Я накажу тебя за строптивость.
— Ну и что!
Принц рыкнул, ухватил девушку за руку и потащил ее прочь из зала.
— Куда мы? — еле поспевая за ним, крикнула Маша.
— Туда, где все началось! — бросил принц, увлекая ее за собой. — В Алую башню!
При воспоминании об Алой башне и о соединившем их ритуале, у Маши сладко сжалось сердце, томление разлилось по телу, по животу.
— Исполните напоследок супружеские обязанности, а?
Принц не отреагировал на ее очередную остроту.
— Там хранится книга, — сухо и холодно ответил он. — Как союз расторгнуть, там должно быть написано.
«А может, там будет написано и то, как его освободить от ошейника?» — мелькнуло в голове у девушки.
— А если… — выдохнула она, запыхавшись от быстрого шага. — Если я разорву ваш ошейник, вы…
Принц не дал ей договорить. Упрямо мотнул головой.
— Даже не думай об этом! — сурово приказал он. — Маг посягнувший на этот ошейник, не просто умрет — он исчезнет навсегда, словно его и не было никогда ни в одном из миров. И все его существование превратится в бесконечную темноту и боль. Нужен тот, кого не было в этом мире, когда создавалось заклятье.
«Как раз для меня дело» — подумала Маша.
— И как… как это сделать? Вы знаете?
— Это не твое дело!
— Не мое?! Вы же хотели ребенка от меня, чтобы избавиться от ошейника! Вы и тогда не сказали б, как его разрушить?! Я не имела б права знать, чему вы решили подвергнуть моего ребенка?!
Принц встал, как вкопанный, круто развернулся, и Маша налетела на него по инерции.
— Все равно ты не сможешь, — устало произнес он. — Даже если решишь пожертвовать своей душой, ты не сможешь. Ошейник опалит твои руки, словно он из раскаленного металла. А новому магу достаточно просто разорвать его. Руками.
— Разорвать? Но как?
— Это ведь просто нить. Толстая и прочная, но нить.
— А если вы будете свободны, — не сдавалась Маша, — вы же сможете не подчиняться приказам королевы? Вы можете отвергнуть эту Берту, и меня оставить при себе!
Глаза принца сделались грустными. Он шагнул к девушке, коснулся ее лица ладонью.
— ЕСИ б я был свободен! — с горечью произнес он. — все было бы не так! Весь мир был бы другим! И не было б этой бессмысленной резни.
Он тряхнул головой, прогоняя печаль и скрывая минутную слабость.
— НО этого не будет никогда! — грубо рыкнул он. — Что о том думать. Живо в башню.
На сей раз на обоих не было ничего красного. Да какое красное, на Маше и платья-то не было. Она стискивала на груди плащ лиданийца, пряча свою нижнюю рубашку от случайных взглядов слуг.
И волшебного фонаря в руках у нее тоже не было.
Но отчего-то тихий магический шепот замка был слышен ей.
Алые змеящиеся тени скользили по серым камням, призрачные алые кленовые листья взлетали к потолку. Замок словно оживал, дыша чужой страстью, чужими чувствами.