Константин Федотов – Те, кто остались 2 (страница 8)

— На то, что ему поверят, наверное. Он ведь не знает, что Алексей все слышал через рацию.

— Ну да. — ехидно усмехнулся Малой. — Так он выглядит еще глупее и тупее.

* * *

Алексей сдал своего брата местным законникам, но, когда ярость в его сердце поутихла, начал было сомневаться в своем решении. Однако я напомнил о том, что он пытался убить не только его самого, но и дочку. Тут огонь злобы вновь разгорелся в его глазах, и он согласно кивнул.

Нам с братом выделили большую палатку для ночевки, место вполне приемлемое, просторно, чисто и две нормальные кровати. Также на стоянке были организованы удобства в виде летнего душа и туалета. Альтернатива, разумеется, была, это отель, что находился через дорогу, но это платно и даже дорого, а тут все за счет Алексея. Привередничать мы не стали и, загнав свою машину на охраняемую парковку, пошли обживаться.

Малой раскладывал вещи, а я отправился отмываться в душ.

Летний душ, конечно, был хорош, под ногами старый деревянный поддон, стены из корявых досок, только глядя на них можно уже получить занозу, так что приходилось быть осторожным. Ну а резервуаром служило четыре двухсотлитровых бочки, что стояли наверху и были соединены между собой системой шлангов, сходящихся в один через разветвитель, к которому была приделана пластиковая бутылка с массой отверстий в нижней части. Отбросив все предрассудки и чувство страха, что эта конструкция рухнет прямо на меня, придавив тяжелыми бочками, я скинул одежду и, встав на поддон, открыл вентиль крана. Сверху тут же ударил мощный поток прохладной воды, что приводил в чувства, расслаблял мышцы и даже немного массировал плечи и голову. Смыв с себя всю усталость и дорожную грязь, я, довольный собой, направился к нашей палатке, попутно отмахиваясь от комаров.

Огибая припаркованную технику, я стал свидетелем весьма интересного события. На небольшой скамеечке сидел Сережа с Ниной, парочка весело щебетала, глядя друг на друга, а их щеки были залиты румянцем. Малой рассказывал девчушке о наших ратных подвигах, а та восторженно слушала его, широко раскрыв глаза, а иногда даже взвизгивая от неожиданности.

Немного понаблюдав за ними, я незаметно прошмыгнул мимо и вошел в палатку, чтобы не нарушать их идиллию. Честно говоря, сделать это было не так просто, меня так и подмывало выкрикнуть какую-нибудь нелепость из разряда «Серега, постарайся хоть сегодня не описаться» или «Малой, ты сегодня с какой игрушкой спать будешь: плюшевым мишкой или куколкой Барби?» Но, боюсь, он мне этого не простит, и до утра, вероятно, я не доживу. Вот так за одну ночь двое братьев лишатся родственников.

Малой заявился спустя два часа. В палатку он не вошел, а впорхнул как бабочка. Лицо довольное, как у поросеночка, улыбка от уха до уха. И если бы я не был в курсе, откуда он явился, то решил бы, что он пьян. Хотя да, он опьянен, но не алкоголем, а любовью, первой любовью. Сам помню, как это было, даже немного грустно стало от ностальгии. Вот так вот, мир рухнул, а люди все прежние, и приятно хоть иногда видеть не злобу с агрессией, а вот такие простые и невинные вещи.

Сережа пролетел по палатке и, скинув с себя одежку, начал укладываться спать.

— Але, воин! — тут же остановил его я.

— Чего?

— А мыться я за тебя пойду?

— Макс, а можно я завтра схожу? Что-то лень. — начал канючить он.

— Ага, счас! Бегом в душ! Двое суток не мылся, вшей разводить собрался или заразу какую подцепить? Вперед и с песней! — добавив стали в голос, вырвал я его из мира радуги и пони в суровую постапокалиптическую реальность.

— Есть, товарищ старший брат! — недовольным, даже обиженным тоном ответил он и начал доставать гигиенические принадлежности из рюкзака.

— То-то же! — прокомментировал я увиденное и укрылся одеялом с головой.

* * *

Утром я поднялся с восходом солнца и вышел из палатки.

В свете дня Буденовка выглядела куда более хмуро и невзрачно. Словно большой скелет древнего чудовища, чьи кости разделяют территорию на куски и сейчас служат людям в качестве стен.

По земле расползалась легкая дымка от полевых печей, пахло дымом и готовящимися блюдами, где-то обжаривали лучок, где-то мясцо, так что аппетит разыгрался мгновенно. Но сейчас было не до завтрака, все же утро, а это значит только одно, надо сделать зарядку. Когда у нас не было машины, и мы преодолевали большие расстояния за день, это одно. Но вот теперь как бы не залениться и не зарасти жирком, форма набирается годами, а теряется за считанные месяцы. Да и машина такая штука, сегодня есть, а завтра нет.

Также я заметил группу людей в спортивных костюмах, что нарезала круги вокруг стоянки. Все сплошь взрослые дядьки за сорок, красные, пот с них льет ручьем, дышат тяжело, хрипят, но бегут, стиснув зубы.

— Вот и вопрос решился сам собой. — улыбнувшись, произнес я и, глубоко вздохнув, отдернул край палатки и заглянул в нее.

— Рота, подъем! — гаркнул я с довольной улыбкой на лице.

Как говорил Олег, это самая мерзкая команда на свете, и в целом я с ним согласен. Каждое утро он будил нас именно ей, и она означала, что сейчас мы побежим куда-то очень далеко и будем прыгать, бегать и получать иные физические нагрузки. И еще был один нюанс: если ты не вскочишь по команде, а решишь еще немного поваляться, то тут же улетишь на пол, так как кровать либо «запустят в космос», либо «сделают самосвал», и одно, и второе не очень приятно. Так что едва прозвучит команда, ты еще можешь не проснуться, но тело уже за тебя начинает подниматься, а просыпаешься ты на ходу.

Так и сейчас Сережа с заспанным лицом вскочил с кровати и недовольным, скорее даже обреченным взглядом посмотрел на меня. На белках его глаз виднелись красные капилляры от недосыпа, на щеке отпечаталась его цепочка, а прическа на голове напоминала воронье гнездо.

— Пошли побегаем. — добродушно предложил ему я.

— Это дело добровольное или принудительное? — с надеждой спросил он.

— Добровольно-принудительное. — ехидным тоном ответил я и отпрянул от палатки.

* * *

Мы бежали вдоль территории парковки караванов, чего тут только не стояло. И военная техника, и легковая, и грузовая, и мототехника, и самоделки. Людей тоже было много, все просыпались и занимались своими делами, а мы с Малым и еще много народа нарезали круги.

Серега был словно сам не свой, бежал еле-еле, шаркал подошвой берц по земле, словно обессиленный. Взгляд расфокусирован и направлен в никуда, видно, парень летает в облаках и никак не хочет вернуться в реальность.

— Слышь, Дон-Жуан хренов! Ты давай-ка очнись! — резко остановившись и отвесив ему подзатыльник, прикрикнул я.

— А? Чего? — встрепенулся Малой, словно выпав из транса.

— Того! Беги давай! А то вон Нина на тебя смотрит, а ты как размазня. — указал я пальцем в сторону.

Малой тут же остановился, на лице появилась идиотская улыбка, и он начал выглядывать девушку.

— Где? Где она?

— В Караганде! Чего встал?!

— Вот ты гад! — надулся Малой.

— В себя приди, а то что-то ты совсем потерянный. Амурные дела на тебя плохо действуют.

— Какие еще амурные?

— Да такие, видел я вчера, как вы ворковали с Ниной, аки два голубка.

— Мы просто болтали. — тут же фыркнул Малой и рванул вперед, обогнав меня.

От смущения его лицо начало краснеть, и хоть я его сейчас не видел, но уши-то были ярче, чем пожарная машина.

* * *

После обильных тренировок и водных процедур мы отправились на завтрак. Повар, что работал на Алексея, уже во всеоружии стоял в белом фартуке около полевой кухни и кормил всех желающих. Большим черпаком он щедро отсыпал в две глубокие, алюминиевые тарелки перловки и сдобрил подливой, в которой плавали крупные куски мяса. Так же он вручил нам пол буханки хлеба и две кружки настоящего, черного чая.

Для приема пищи мы расположились за пластиковым столиком, которые когда-то давно стояли у придорожных кафе. Перловка была рассыпчатой, подлива вкусной, да и мясо тало во рту. Сережа продолжал витать в облаках и ковырялся ложкой в тарелке.

— Если ты не хочешь, давай съем я. — обратился я к Малому, после того как съел свою порцию.

— Держи. — безразлично ответил он и пододвинул мне свою тарелку.

— Ну все, потерял я брата. — негодуя покачал я головой и начал уничтожать добавку.

Поле завтрака, я сидел за тем же столиком, дымя сигаретой и злился. Злился я в первую очередь на себя, так как все же подсел на эту гадость. И разумеется на Малого, меня раздражало его безмятежное состояние, но я старался быть с ним помягче.

— Здорова парни! Не помешаем? — поприветствовал нас Алексей, который по всей видимости только проснулся. Он шел с порцией пищи и норовил присесть к нам за стол.

— Милости просим. — спокойно ответил я, указав на свободный стул.

Малой же его полностью проигнорировал.

— Чего это с ним? — шепотом спросил у меня Алексей, окинув взглядом малого.

— Не знаю, в зятья к тебе наверное набивается. — ухмыльнулся я, увидев Нину, которая шла в легком платьице с кружкой чая в руках.

Малой, завидев ее, расплылся в идиотской улыбке.

— Привет Нин. — проблеял он словно умственно отсталый.

— Привет. — улыбнулась она в ответ и покрылась багрянцем.

Мы же с Алексеем наблюдали за происходящим и просто хитро улыбались.

— Когда в город? — все же отвлекся я и перешел к делу.

— Через три-четыре дня, еще два каравана должно прийти.