Константин Федотов – Страх и Голод 3 (страница 3)

Два месяца меня дергали, били толпой, но я всегда, как гладиатор, бился не на жизнь, а на смерть, я знал, что меня задавят числом, но хотя бы один нос, но разбивал. Вот так я и стал своим в этом безумном муравейнике, выбил себе место под солнцем.

Я рос добрым мальчишкой, но, находясь в месте сосредоточения ненависти, сложно было не измениться и не стать таким как все. Вообще время, проведенное в детском доме, я считаю самой ужасной страницей в своей жизни. Меня били, наказывали, я сбегал, меня ловили, и все по новой. В пятнадцать лет я закончил девятый класс и сразу же поступил в колледж учиться на автомеханика. Оценки у меня были хорошие, так что взяли меня без проблем и даже дали комнату в общежитии.

С этих пор жизнь заиграла новыми красками. Я познакомился с новыми людьми, но и не терял связь с ребятами из детского дома. И эти ребята втянули меня в темные делишки, разумеется, это было воровство, мы таскали все, что плохо лежало, и пытались это продать, выходило скверно, но какую-то копейку зарабатывать получалось. Мой учитель по технологии заметил, в каких кругах я вращаюсь, и предложил подработку. Как оказалось, он сам был в теме, и ему нужны были люди, которые будут искать и угонять машины.

Вечерами после учебы мы шатались по дворам Москвы и искали нужные тачки, а после я, пользуясь полученными навыками и знаниями у преподавателя, вскрывал замки, заводил машины, и мы гоняли их в отстойники, где нам за это прилично платили.

Так и жили, через три года у меня уже была репутация надежного и очень опытного парня, так как я за все это время еще ни разу не попался. А все потому, что я подходил к делу с головой и никогда не терпел спешки, в отличие от товарищей, что после пары удачных эпизодов считали себя Рэндаллом Рейнсом, который был героем «Угнать за шестьдесят секунд». В общем, парни активно залетали на малолетку, а я вел свои дела, ходил на учебу и понемногу поднимался.

Когда мне стукнуло восемнадцать лет, я обратился к нотариусу отца, так как пришло время получить наследство, все же он был очень богат, но мне так ничего и не обломилось. И каково же было мое удивление, когда узнал, что все, что у меня есть, это убитая однушка в районе Садового кольца, которую нотариус все это время активно сдавал, и жалкие десять соток в подмосковной Балашихе. Он аргументировал это тем, что бизнес отца рухнул, а все его имущество было распродано на торгах, чтобы покрыть долги.

На наследство я особо-то и не рассчитывал, знающие люди сказали мне, что смерть родителей была неслучайной и все это было подстроено, дабы отжать бизнес отца. Я с этим уже смирился и даже не пытался узнать, кто за этим стоит, ведь у меня нет ничего, ни денег, ни связей, в общем, я всего лишь маленький человек и осознавал свое место. Но я и без этого хорошо жил, деньги были, я переехал в свою квартиру, начал жить с красивой девушкой, но и тут все пошло не так. Во время очередного угона я немного спался, и пришлось сбросить машину в реку, а сам я, понимая, что рано или поздно меня вычислят, решил поступить по уму и совести, я пошел в военкомат.

Меня там приняли с распростертыми объятиями, и вот уже через две недели я ехал в поезде под присмотром офицеров в далекую Сибирь. Попал я в автороту, где два года только и делал, что ковырялся в старых, убитых ЗИЛах, КАМАЗах и Уралах, пытаясь заставить их работать. Мне кажется, у меня руки до сих пор пахнут соляркой и моторным маслом, но зато я ушел от уголовки.

Когда вернулся домой довольным дембелем, разумеется, первое, что я узнал от близких товарищей, так это то, что Маруся меня не дождалась и уже год как вышла замуж и укатила с муженьком жить куда-то далеко. Но я от этого не сильно расстроился и вернулся к старой работе.

Денег у меня не было, и я хотел получить заказ пожирнее, чтобы немного встать на ноги, и получил, а после его выполнения пять лет срока в придачу. Заказ оказался ментовской подставой, и меня с моим старым преподом приняли под белы рученьки. Ему впаяли десятку, и помчались мы по этапу, он в Магадан, а я на Колыму.

Пять лет тянулись долго, а пребывание в этом месте напомнило мне детский дом, люди тут были разные, злые, добрые, смелые, трусливые, агрессивные и подавленные. Но если ты нормальный человек, то везде найдешь себе местечко. Жизнь была несладкой, порой приходилось отстаивать свое имя и взгляды, за это УДО мне не светило, и я оттоптал от звонка до звонка.

Мир за это время сильно изменился, Москва расцвела, да и жизнь просто била ключом. Для себя я решил, что в тюрьму больше не вернусь и постараюсь жить честно. И тут я столкнулся с проблемой, работу бывшему заключенному найти непросто. Но старые знакомые подсобили, пристроили меня в один сервис в городе. Платили хорошо, квартира была, новая пассия также не заставила себя долго ждать, и жизнь вроде бы как пошла на лад, и я, кажется, решил, что так будет всегда, но судьба опять вмешалась.

На улице было лето, я вкалывал как проклятый, так как готовился к двум важным событиям в жизни: стать мужем, а чуть позже стать отцом. Моя девушка в тот злополучный день попала в аварию, и карета скорой помощи увезла ее в больничку. А все произошло из-за того, что какой-то пьяный мажор на дорогущем мерине пролетел на красный и врезался в нее. Я понимал, как работает закон, и не искал какой-то справедливости, моей невесте и матери моего ребенка требовалась очень дорогостоящая операция. Узнал, кто отец мажора, и пошел напрямую к нему. Пробившись к нему в офис, я обрисовал ситуацию, мол, так и так, ваш отпрыск учудил, извольте компенсировать, иначе моя невеста может умереть. На что он лишь рассмеялся мне в лицо и сказал: «Значит, судьба такая». А затем охрана вышвырнула меня из офиса.

Я искал деньги где только мог, но сумма была слишком большой, и я не успел. Невеста скончалась ночью в палате, а вместе с ней и наш малыш. В тот день что-то оборвалось внутри меня, и мир словно окрасился в черно-белый цвет.

Первое, что я сделал после похорон, так это выследил того мажора в ночном клубе, что весело попивал вискарь, баловался запрещенкой и лапал девчонок. Я выждал момент, когда он пойдет в туалет, там схватил его и вывел на улицу. Мы сели в его тачку и поехали кататься по ночной Москве. Утром по новостям показывали сюжет о том, как сынок олигарха на навороченном «Гелендвагене» влетел в офис своего папашки и погиб, так как не был пристегнут. Но одного они не показали, на лобовом стекле кровью было написано: «Судьба такая».

С того дня началась охота, олигарх не пожалел денег, чтобы поймать меня, но я уже был готов ко всему и следующие пару лет провел в сибирской тайге, прожив в небольшой общине с отшельниками.

Когда пыль улеглась возвращаться в Москву я не стал, переехал в Питер и решил обустроиться там. С документами проблем не было, так как я забрал их у одному парня моего возраста, что обосновался в общине и решил, что до конца дней проживет в тайге.

О честной жизни я больше не помышлял, вся человечность и жалость к людям погибла во мне вместе с невестой и ребенком. Так что я ударился во все тяжкие, кражи, разбой, угоны – я вписывался во все, что только можно, трижды меня принимали, в первый раз я отмазался, во второй пришлось отмотать три года, а вот в третий мне впаяли пятнашку, и сидеть я должен был бы до сих пор. В своих кругах я был известен под кличкой Леший, так как знал все про лес и то, как в нем можно выживать в любое время года, и это сильно помогло мне.

Когда я этапом прибыл в Магадан, со мной пообщался один вор в законе, так, чисто поспрашивал о том, о сем, прощупывал почву, так сказать. Так мы с ним иногда пересекались, но полгода спустя у нас состоялся разговор. Он предложил мне побег из тюрьмы, и если я доведу его и парочку парней до безопасного места, то он обеспечит меня деньгами и документами. Это было предложение, от которого нельзя было отказываться, и я, разумеется, подписался под это, так как и сам не хотел провести в заключении так долго. Побег удался, после этого мы три месяца шатались по тайге, уходя от погони и облав. Вор не обманул меня и сдержал свое слово, а еще дал работу и новую жизнь, но продлилась она недолго.

Из-за пьяной драки в баре я попал в участок и по иронии судьбы повстречал одного опера, что принимал меня в Питере. Он сразу меня вспомнил, так как я ему тогда нос сломал, а дальше пошло-поехало: почти год в СИЗО, допросы с пристрастием, угрозы и прочее. Разумеется, ничего никому не рассказал, так как это прямой путь на тот свет. Цацкаться со мной никто не стал, и к моей пятнашке прилипло еще десять, и я поехал обратно в места не столь отдаленные.

Мы ехали на этап, как поезд вдруг остановился, а дальше началась какая-то хрень. Вертухаи начали нападать друг на друга и буквально пожирать. Я такое видел в кино, но не мог поверить, что это возможно в реальном мире. Но факт оставался фактом: я видел то, что видел, и не только я. Парочке парней из соседней камеры погрызли пальцы, и спустя несколько часов уже они начали нападать на других, а к вечеру вся их камера пыталась добраться до нас, протягивая руки сквозь решетки.

Ситуация была безвыходная, и я уже начал подумывать о неминуемой кончине, ведь такому человеку, как я, уповать на чудо вообще не стоило. Но оно свершилось: на полной скорости в наш поезд влетел огромный товарняк, и вагоны, словно листья по ветру, полетели в разные стороны. При падении крыша нашего вагона вскрылась, словно консервная банка, и предоставила комфортный выход, но не только мне, но и всем, в том числе и зомби.