Константин Ежов – Зная начало (страница 7)

– Кстати, об интересном, – произнёс вслух, попытавшись активировать систему поддержания состояния прямо отсюда.

Обломинго, а не контакт. Комната тысячи дверей сигнал в другой мир не пропускала. Ну да ладно, сначала ножками, а потом уж удовольствие.

– Ну и что дальше? – не пожелала мне давать спуску Харуми.

– Что-что? Ждём сигнала о завершении расчистки входа и остальных подготовительных мероприятий, – проворчал в ответ.

Вот честно, задолбали они меня уже с такими вопросами. Я им что, волшебник? По таким делам, вон, обращались бы к Насте. А у меня все возможности ограничены интерфейсом управления встроенных систем самоподдержания. Тут хоть и идти осталось немного, но пока не придёт сигнал обратной связи, что вход отрыт… в прямом смысле, между прочим, идти дальше тупо некуда. Объект не функционировал несколько тысячелетий, возможно даже десятков. Нет уверенности, что там всё работает. Так-то уровень развития тех, кто его построил, должно примерно соответствовать нашему, а значит, материалы могут оказаться не настолько стойкими, чтобы пережить такое время, и тогда придётся обращаться к Насте… да наверняка придётся. Только такие беспредельщицы, вроде неё, и смогут всё восстановить до работоспособного состояния. Да, время ожидания закончилось, а сигнала всё нет.

– Захарова, понимаешь, такое дело, без тебя, похоже, ничего не выйдет, – обратился к ней, поняв, что ждать особо смысла больше нет.

– Да я те чё, богиня что ли, чтобы быть в чём-то уверенным, – стала она ворчать, когда попытался узнать, получилось у неё или нет.

Просто подумал, если уж она через экран телевизора пробила из нашего мира проход в другую вселенную… ну, может и не в другую, но на иную планету точно, то почему бы ей в её стиле не восстановить работоспособность сооружения в своей волшебной манере, типа трах-тибидох-тибидох. Нам эсперам, волшебникам квантовых состояний, такое даже представить невозможно, но или, может, пока свойства времени наши учёные до конца не изучили, чтобы задуматься об откате, а ей-то на законы мира, в котором мы все живём, до некоторой степени начхать, так вот пусть и выручает.

– О! Тихо. Да, отсчёт о проделанных операциях пришёл. Да ты волшебница, дай я тебя расцелую, – радостно завопил я, получив наконец обратный сигнал.

– Скажите, а что вы сейчас такое делаете? – задал вопрос Каэл, молчавший всё это время, сбив меня с пути неправедного.

А вот Настя, похоже затаила на него обиду за это… да и с моей стороны… как бы говорить спасибо не приходится, тут такой повод полобызаться с Захаровой нарисовался, а он всю нам малину обломал. А может, ну его повод, сначала исцелую, а потом буду отвечать. Фиг! Теперь она упёрлась… да что за жизнь такая!

– Не пойми меня неправильно, но ответить на твой вопрос почти нереально. Я эспер и у меня всё по науке, а Настя волшебница, и плевать она хотела на науку в моём понимании слова. Есть подозрение, что её способность тоже подчиняется определённым законам, но мы их пока просто не знаем. А преамбула эта к тому, что мне реально сложно пытаться объяснять, что же она такое сделала. Нет, попытаться можно, и даже постараюсь, но сам понимаешь. Так вот, любые материалы со временем деградируют, что совершенно естественно, поскольку они не идеально чистые и в реальности это смеси разных химических элементов, которые и придают нужные свойства изделию. К примеру, обычно испарение ассоциируют с водой, но даже металлы испаряются, просто медленно. А тут и процессы окисления, диффузии. Короче, что бы мы ни делали, всё ломается. До технологий Двенадцати рас, в этом смысле, человечеству далеко. Здесь всё было построено цивилизацией примерно того же уровня развития. И это ключевая особенность, именно из-за этого мы и пошли сюда, чтобы кое-что показать Харуми и её спутницам. Так вот, объект, который и хотел показать за те тысячелетия, что стоит без дела, похоже, сломался, но Настя у нас могёт! Могу лишь предполагать, что она такое совершила, но это скорее всего что-то из управления временем, а это то, о чём мне говорить сложно, поскольку и терминов по теме маловато, так и реального опыта совсем нет. Так вот, скорее всего она откатила состояние всего сооружения к первоначальному… ну, или к тому, когда оно ещё сохраняло работоспособность. Точно мы это узнаем, когда всё же попадём туда. Потому предлагаю туда отправиться, – наконец, предложил пройти на место.

Что самое интересное, Настя на моё объяснение промолчала, но постоянно хмурилась, когда упоминалось про время, будто её на горячем поймали.

– И ты нас вёл показать землянку? А я ему ещё тут пыталась помогать! – возмутилась мировой несправедливости и крушению ожиданий Настя.

– Не спеши, сначала спустись, а потом критикуй. Я, когда думал, что создаю это место, мыслил не о блиндажах в три наката, – ответил ей, улыбнувшись.

Спуск много времени не занял, и для всех предстал огромный освещённый зал.

– Что это? – решила она меня доканать.

– Видишь же, тут даже и думать не надо, классические входы в лифты. Самое интересное не здесь, а под землёй. Надеюсь, объяснять не надо, что вызов происходит нажатием кнопки справа, а не слева? – спросил так, на всякий случай, далеко не уверенный, что присутствующие осмотрели все двери и обратили внимание, с какой стороны кнопка есть, а с какой нет, у крайних дверей.

Внизу нас встретил огромный освещённый зал, со стоящим в тупике небольшим пассажирским составом, явно челночного типа. Линия была одна, а потому можно было предположить, что он ходит лишь между двумя конечными станциями. Главное, что в этот раз вопросов уже не задавали, а гурьбой двинулись внутрь транспорта, гостеприимно державшего двери открытыми. И, естественно, никто не удивился, когда они закрылись и состав двинулся в тоннель. А вот в конце нас ждал совсем другой зал, в котором не было никаких лифтов, зато одна из стен была стеклянной, в середине которой была огромная дверь, к коей был пристыкован огромный механический левиафан, сейчас освещённый прожекторами откуда-то сверху и невидимых изнутри. Зато стало понятно, что устройство стоит в огромном искусственном тоннеле.

– Это ты его нам хотел показать, – наконец отмерла и спросила Харуми.

– Нет, это лишь транспортное средство. Этакая подводная лодка, способная ходить по дну, – откликнулся на её вопрос.

– Значит, мы двинемся дальше, – констатировала она очевидный шаг.

– Естественно. Прошу проходить вовнутрь. Не удивляйтесь, местный океан на самом деле кишит жизнью, но она вся на дне и привязана к подводным вулканам. Шторма наверху, а здесь тихо и возле источников тепла и пищи для планктона живёт множество обитателей. Возможно, мы что-то и увидим, но так, мельком. Потом, если кому-то захочется, он сам сможет попутешествовать, а пока мы двинемся к намеченной мной цели, – пояснил для всех.

Свет ведь в толще воды так далеко, как на воздухе, не распространяется и, возможно, мы проплыли невдалеке от таких островков жизни, однако ничего такого всё равно не увидели. Зато сейчас стояли перед огромным прозрачным куполом, правда пробиться сквозь который осветительным приборам этой подлодки не хватало мощности.

– Что это? – наконец, задала вопрос Настя, как, наверное, самая нетерпеливая.

– Это… это…

Глава 4

– Это мемориал, – произнёс я вслух, наконец, подобрав нужный термин.

– Памятник? – удивлённо спросила Харуми.

– Ну, можно и так сказать, но этот термин не отражает сути находящегося здесь. Впрочем, мой тоже. Когда-то на заре освоения космоса был создан корабль, способный к сверхсветовому движению. Понятное дело, что не напрямую. У любой проблемы всегда есть обходные пути. Вот и здесь так поступили, и реализовали в металле двигатель, который у нас называется двигателем Алькубьерре, но в отличие от здешнего существующего лишь в теории. И более того, посадили его на солитон… – и остановился на этом, пытаясь подобрать слова для объяснения проблемы.

– Ты закончил это так, будто именно последнее и создало некие трудности? – тут же задала правильный вопрос она же.

– Именно! Если бы они не попытались воплотить всё и сразу, да подумали бы о возможных нештатных ситуациях, возможно это место и не появилось бы никогда, но история не знает сослагательного склонения. Двигатель был запущен, показав его работоспособность, образовался солитон и… а как с него соскочить, никто не подумал. Все решили, что будет, как и везде, корабль повернёт и солитон сам по себе двинется, а аппарат тоже, но… как всегда возникло «но». Получился пузырь нормального пространства в изменённом, движущемся в обычном, который защищал, находящихся внутри, от встречи с небольшими материальными объектами. Никто не подумал, как разорвать солитон, и пока его энергия не истратилась на самоподдержание, он и не спал. Экипаж к тому времени был мёртв. Продовольствия никто столько чисто физически вовнутрь не мог поместить, тем более в опытный корабль. Зато запас прочности в него заложили, мама не горюй. Корабль выпал в обычное пространство, продолжил полёт, пока не вошёл в эту звёздную систему, и автоматика посадила его на планету, которую автоматика посчитала подходящей. И так и лежал здесь более тысячи лет, пока потомки тех экспериментаторов не попали сюда и не зафиксировали сигнал маяка. Да, со временем над всё ещё живым кораблём соорудили капсулу, но всё это находилось вдали от их маршрутов, и постепенно и там забыли сюда дорогу, а мемориал по-прежнему стоит… – закончил на минорной ноте.