Константин Ежов – ТСК: Особый случай/Точка преломления (страница 58)

— Официальная наша позиция будет доведена до всех письменно, а пока просто прослушайте объявление о произошедших в нашей школе сегодня событиях, дабы избежать всяких кривотолков. На второй перемене учащийся у нас ученик четвёртого «в» класса Пантелеев Панкрат, собрав группу поддержки из старшеклассников десятых-двенадцатых классов решил проучить некую Синюю Елену. Если кто не в курсе, она из «второго круга». Княжеского, между прочим, рода, хоть и в опале, но не суть важно.

— Господин директор, извините, что перебиваю, но на что он тогда рассчитывал?

— На свой «третий», Дарья Клементьевна. Оказалась у их родов давние счёты. Главным образом из-за конкурентных разногласий. Вернее, это у него претензии, а девочка даже не слышала ни о каких Пантелеевых. Обычное дело. Одни прошли и не заметили, вторые затаили смертельную обиду на пустом, в общем-то, месте.

— Не скажите, для них может быть всё очень серьёзно.

— Это-то как раз понятно. Но ситуация сложилась странная. Панкрат этот оказался бездарен в паратехнике, и его отправили учиться на программиста, тут Синие перешли не тем дорогу, и эта Елена тоже пошла к нам. И вот, решил воспользоваться моментом и проучить девочку. Восстановить, так сказать, попранную честь рода. Поскольку в кругах их там учат драться поголовно и, осознавая свои малые шансы на успех задуманного, привлёк помощников.

— Господин директор, а с ними-то что будет?

— Ничего. Полежат в больнице, да вернутся к учёбе. Отвечать за всё Пантелееву. А там несколько другие расклады. План был хорош, но Синие вчера успели уйти под руку Захарову. Да-да, тому самому. Он-то и вступился за девочку. Результат, Панкрат схлопотал электро-травму, переломы нескольких рёбер и сотрясение головного мозга. Как не погиб от удара пневмокастета, тот ещё вопросец, но своим полётом вогнал в ступор своих подельников. Ни вмешаться, ни убежать им уже не удалось.

— Так что же там случилось?

— Его личный слуга, вот что произошло. Оказывается, как только она приобрела этот статус, то сразу перестала быть крепостной. Там вообще всё сложно с правом. Если коротко, начала его личный слуга отстреливать несостоявшихся боевиков. Кому в ногу, а кому и в ягодицу. Калибр мелкий, почти безопасный, но погибнуть всё же можно. Дальше, полиция, медики, разбирательство. Вот, в общем-то, и всё.

— А как же Захаров?

— С него как с гуся вода. Он в своём праве, а Фрося эта действовала от его имени. Никакого дела не будет. Небольшой конфликт высокородных. Вывод из всей этой истории прост. Не связывайтесь с ними, целее будете! Постарайтесь донести это до учеников, если какие ещё не поняли. Стоп, а это ещё кто к нам прилетел?

Тысяча триста восемьдесят седьмая специальная математическая школа. Рекреация.

— Фрося, ты в своём уме или как⁈ — начал заводиться, как только полицейские свалили.

Ещё эта! Стоит, молчит, чуть не плачет и всем видом показывает, что готова стерпеть от меня все обиды. Меня же рвёт от этого на части. С одной стороны, непреодолимое желание настучать ей по кумполу, потом в дыню и ногами её, ногами. Это надо устроить в школе бойню! С другой: упасть на колени, и извиняться, извиняться, пока не появится её всё понимающая улыбка.

— Ладно, откуда у тебя пистолет⁈

— Тётя Таня подобрала. Мы специально для этого в оружейный ездили.

— Она с ума сошла?

— Почему?

— Фрося, не отвечай вопросом на вопрос! Тебе всего восемь лет!

— Трифон, не сердись. Так с учетом моего возраста и подбирали модель. Под руку с подходящим калибром, чтобы отдача не вырвала его из ладони. Даже в тир ездили пристреляться.

— И как?

— Тётя Таня была в восторге. Говорит, у меня врождённый талант!

— Это почему это⁈ — удивился не слабо такому её заявлению.

— Ну…. Я всегда попадаю, куда хочу.

— Допустим, только допустим, но понимаешь, какая это опасная штука и не дай бог….

— Правильному обращению с оружием она меня научила.

— Хм. Так вот сразу?

— Да нет, мурыжила целую неделю. Зачем только. Там запомнить-то…. — Так, на пару минут делов, — сказала она и тяжело вздохнула своим горестным мыслям.

Блин, сколько оказывается всего мимо меня проходит.

— Ладно, проехали. Но зачем тогда ты пыталась этих пацанов добить⁈

— Эти амбалы на детей никак не тянут, — заявила она.

— Да какая разница⁈

— Большая! Тётя Таня очень не советовала оставлять противников в живых, если только не нужен для допроса. Как только появляется возможность нужно обязательно добить. Схлопотать пулю в спину не хочется.

— Да вы там совсем ошалели⁈ Они ученики, простые ни разу не родовитые! Да и откуда у них оружие. Кто им продаст-то?

— Да мало ли! И вообще, зачем тогда лезли в ваши разборки?

— Дураки потому что!

— Тем более надо добить. Дебилов и без них хватает!

— Фрось, ты это из-за своей жизни в приюте?

— Нет! — выпалила она со всей возможной дерзостью в голосе и демонстративно отвернулась.

Вот и поговорили….

— Господин Захаров…

Кто это так официально, тем более, здесь? Директор!

— … тут к вам пришли.

А вот и Борис Моисеевич! Но моя мысль оказалась ошибочной. Это оказался совсем не он, а она. Кого угодно мог ожидать здесь, в обычной, в общем-то, школе, посреди рекреации, заляпанной пятнами крови, только не её.

— Здрасти, — непроизвольно вызвалось просторечие.

У самого, при этом, открылся рот от запредельного удивления, а глаза чуть на пол не выпали.

— Вы ко мне? — продолжал жечь, так и не попытавшись собраться с мыслями.

Если боги спускаются с небес, значит это кому-нибудь нужно. Ведь, правда? Из-за спины директора вышла Любомила Голицына, собственной персоной. Чем хотите, могу поклясться! Я ведь столько разглядывал её фотографию. Показалось даже, что сердце остановилось. Чуть было пульс не стал у себя искать. Господи, вживую она…. На некоторое время ушёл в прострацию и только блеск её серёжек вырвал из сладостного плена. Одета она была в светлый, чуть приталенный, длинный, почти до щиколотки, сарафан. Даже непроизвольно сглотнул и чуть не подавился. Во рту-то пересохло. Только это и позволило вернуться на землю.

Сразу стало заметно отсутствие на нём швов. А это значит…. Значит это…. В артефакте она! И не факт, что удастся его пробить даже из крупнокалиберного пулемёта! Лучшие ткани, дорогие модельеры…. Нет, «первый круг» до такой дешёвки не опустится. Всё исключительно в единственном экземпляре и только семейные портные-парамеханики. Да и паратехники успевают поучаствовать в создании одеяния. Смотря на это, чувствуешь себя прямо-таки «сиротой казанской». Туфли на высоком, хм…. Скорее среднем каблуке, телесного цвета, почти сливающиеся с её загаром, уже не удивили. Только когда она двинулась в мою сторону, стало заметно, что это шпильки. Или нет. В общем, они не были привычно тонкими, а оказались скорее некими доведёнными до изящества, и не несущих даже намёка на тяжеловесность, каблучками.

В установившейся тишине, слышен был даже шум ветра за открытым окном, не то что мерный звук её шагов. Но была в них какая-то неуверенность. Откуда бы? Остановилась она непосредственно передо мной. Даже прикоснуться можно, руку только протяни. Едва уловимое движение воздуха от колыхнувшегося сарафана донеслось до меня, а ощущение было, будто в ударную волну от ядерного взрыва попал. Ей-богу не понятно, как на ногах удержался!

— Да, я пришла к вам, Трифон Агафонович.

Чё⁈ По имени отчеству? Это точно ко мне обращаются⁈

— Любомила Голицына, к вашим услугам, — представилась она, используя совершенно для меня неожиданный оборот.

А где, отчество-то? Ау? Я что, сознание потерял и сейчас брежу? Ведь не может такого быть! Она меня выше себя поставила⁈ А потом…. Она опустилась передо мной на колени. Чувствую, либо лыжи не едут, либо…. Ничего не понимаю!!! Да и не думал я в тот момент о высоких материях. Сарафан, её грудь ниже моего уровня глаз…. Совместили. В мыслях было только — спасибо господи, ты услышал мои молитвы!

— Передайте ему…. Это не мы, но урон возместим полностью. Виновные понесут наказание.

— Что? — спросил, не поняв смысла сказанного.

О ком и о чем она? Только ответа на мои вопросы никто давать и не собирался. Голицына, опустив голову, плакала потихоньку всхлипывая. Инстинктивно потянулся к ней, но остановился, не решившись довершить начатое. И так несколько раз. Наверное, со стороны было смешно смотреть. Однако собрать волю в кулак всё-таки смог и, обхватив её голову руками, прижал к своей груди. В ней толи что-то надломилось? Но она, уже не таясь, неожиданно разревелась, обхватив меня руками и прижавшись всем телом. Мир, похоже, сошёл с ума.

— Спасибо — сказала она, немного успокоившись и отстранившись.

Затем встала и, вытерев глаза платочком, похоже, материализовавшимся прямо из воздуха. Спрятать его, по-моему, сугубо личному мнению, было негде. Как ни в чем не бывало, развернулась и гордой походкой прошествовала мимо бледного как стенка директора на выход.

— Господи, в чём я провинился⁈ — воскликнул, неожиданно высоким, почти женским голосом, руководитель нашей школы.

Затем он убежал, с лёгкими завываниями.

— Ну, ты…. И бабник! — выдала повернувшаяся ко мне Фрося.

А затем, хрясь! По одной щеке, по второй, а потом развернулась, и бежать на выход. Да что не так-то⁈

— За что⁈ — с этими словами бросился за ней вдогонку.