Константин Ежов – ТСК: ЛюМеН/Зная начало (страница 87)

— Дурак! — выдала она в ответ и в буквальном смысле заревела.

— Мы думали, что ты уже всё, — проговорила Голицына.

— В каком смысле? Я же просто спал… или нет⁈ — спросил нервно, видя по лицам окружающих, а собралось их здесь… что-то тут не так.

— Ты давно не на корабле, а мы даже не в том мире, а у себя. К тому же был в своей этой персональной реальности и возвращаться не собирался. Причём давно, как сказала Настя, слишком долго. В прошлый раз куда более короткого времени нахождения там хватило, чтобы попасть в больницу. Признаки жизни едва определялись, но сил Захаровой всё же хватило тебя вытащить, и, судя по твоему поведению и виду, помирать ты не собираешься, хотя и не выглядишь таким уж здоровым, — растолковала ситуацию Воротынская.

— Странно, я точно уверен, что просто спал. Ещё сон снился какой-то дурацкий… блин, не помню, о чём, но ересь была той ещё. Просто ощущение осталось. Проснулся, а тут вы, да ещё такое заявляете. Насть, ты хоть не плачь, и так тошно, — выдал свою версию событий, прокашлявшись.

Не похоже, что их рассказ про провал в Персональную реальность правда. Хорошо помню своё состояние после… такое вряд ли забудешь, а тут так, как будто просто очень долго спал и всё отлежал себе нафиг, да ещё и простыл, почему-то… точно, такое бывает, когда сильно во сне храпишь… Странно, не в моём возрасте такой проблемой страдать. Что, блин, происходит⁈ Или всё, что сказали, правда?

— Не плачь⁈ — взорвалась Захарова.

Всё лучше так, чем этот рёв, словно мёртвого оплакивают.

— Тише, тише, всё же хорошо, — постарался голосом и интонациями её успокоить.

— Всё хорошо⁈ Да ты понимаешь, что мне сил едва хватило, чтобы тебя вытащить! Мне! — наоборот, начала она неистовствовать.

— Не кричи. Всё я понимаю. Если всё так, как вы говорите, то очень даже хорошо. В смысле догоняю. Просто и ты меня пойми, нет ни одного характерного последствия, — стал ее увещевать спокойным тоном.

Они видят ситуацию так, как её описала Настя, а всё ли она понимает в том, что видела. Она ведь не эспер… была, зато ничем подобным, как у меня, не владеет, да и есть ли второй такой на Земле… не ясно. И получается, что с её колокольни — всё пропало, шеф! А может, трудности у неё возникли как раз из-за того, что всё было ей неправильно отрактовано. Всё-таки что со мной произошло?

— Как нет? — задала она самый тупой из возможных вопросов, зато плакать перестала.

— Вот так, откуда я знаю. Да, всё поотлежал, но точно помню, снился мне сон, дурацкий-придурацкий, даже больше скажу, дебильный! Но не помню о чём. Просыпаюсь, а тут вы, кстати, где мы? — наконец, задался вопросом собственного места пребывания.

Хотя ответ уже оформился в моей собственной голове. Собственно, да и логично это, откуда убыли, туда и прибыли…

— В твоём родовом имении, — более точно сформулировала ответ Голицына.

Да, Средиземное море, пляж, солнце и никакого космоса, и неведомых цивилизаций… Вот оно счастье. Всё-таки что мне такое снилось-то?

— А что там с этими?.. — в конце замялся с определением, кого именно.

— Старшие? — уточнила Воротынская.

— Да, пусть будут Старшие, — согласился с этим названием.

А то как-то Живущие во тьме отдаёт… библейскими битвами, наверное. Хотя, если так-то подумать… то у нас вроде битва с самой тьмой намечается. Только вот что-то выглядит уже всё это жалко, даже в теории.

— На месте они. Сфера уже почти сплошная… с этого расстояния и для человеческого глаза, как раз такая и есть. Это приборами видно, что зазоры между кораблями есть, и они очень велики. Их количество так велико, что они нас просто числом замуруют в любых вариантах и сценариях развития ситуации. Но несмотря на это, они всё прибывают и, похоже, конца процесса не видно. Тут их уже миллиарды… да у нас людей столько нет, сколько они кораблей нагнали, — выдала Воротынская.

— И вон, Надежда говорит, что никак не может поговорить с теми… ну, Старшими, — добавила Голицына.

По мне, так именно она сейчас сказала хоть что-то внятное.

— Это в каком смысле поговорить? — наконец, сформулировал, что хотел уточнить.

— Не хочу быть грубой и кого-то укорять, но ты научил меня человеческим языкам путём вмешательства в моё сознание с помощью электрического миксера, если говорить образно. Так что теперь так, как есть, — откликнулась «Новая Надежда», оказавшаяся тоже здесь.

— Не понял, можно поточнее? — задал уже ей вопрос и только в этот момент обратил внимание на маленькую деталь, что по-прежнему лежал на носилках, стоящих на полу.

Как-то до это все эти мелочи проходили мимо моего внимания… а тут хоп и нате вам с кисточкой. Вдруг увидел, кто как одет и в каких сейчас позах. Да и вообще, множество мелких моментов заполнило сознание, словно сбежавший с улья рой пчёл.

— Как бы тебе объяснить… наша речь полностью отражает алфавит, а тот в свою очередь является визуализированной формой нашего мышления. И речь не как у вас в акустическом диапазоне, в смысле распространяется. Там даже термин такой не применишь… То, что вы называете квантовой телепортацией, у нас и есть среда распространения… это как бы само пространство… даже это неверно… наверное, ближе будет сказать, что сама вселенная, без уточнения. И речь распространяет сразу и на любое расстояние, и им, чтобы поговорить, не нужно было прибывать сюда, но, если вдруг что-то случилось, и если бы, как у вас, ты лишился речевого аппарата… и пришлось перейти на ваш аналог кода Морзе, ну, вроде того и, соответственно, в электромагнитный диапазон. Как у того, что ты грохнул под Атлантой. Он не мог говорить, кто-то очень могущественный не сломал его, а просто лишил возможности им пользоваться, я там была, смотрела, как могу, и говорю максимально точно, как это возможно сделать вашими словами. Вот, сейчас бы они смогли с ним поговорить, но… как сами понимаете, это оказалось несколько поздно. Я хоть и не могу с ними общаться, но понимаю, что они знают, что он здесь, и знают, кто с ним сделал такое и за что, но не понимаю, почему он не откликается, — постоянно запинаясь и сбиваясь, Надежда попыталась мне объяснить ситуацию.

Как ни странно, её очень хорошо понял, поскольку сейчас она примерно описала все мои трудности с Персональной реальностью и бесконечным алфавитом, используемым там, однако мне всё равно понятным. И становилось ясным, как я так вдруг понимал всю технику Двенадцати рас. А удивляться нечему, она была вся подарена Старшими, ну, во всяком случае, создана на основе их дара, а потому пользовалась их речью. Но этого блока я «Новой Надежде» не передавал и потому этой моей способности понимать такие слова, будем так выражаться, тоже, а то, что было у неё, было нарушено слиянием с другой частью моего сознания. А ведь я понял и тот неведомый корабль под Атлантой, а ведь его алфавит, а значит, и мысли были изменены, и я создал вирус, его уничтоживший, просто понаблюдав за потоками мыслей, бродивших внутри него и порождавших тот странный мир, какое-то время.

Получается, мысль это и есть алфавит, и речь, и действие в нашей вселенной… А эти Старшие могут менять мир своей мыслью, или для них это просто такой алфавит? Только и для меня не всё так просто… нужно точно знать, что менять в тех слова-буквах и как их направлять, и закручивать, и в какие уравнения и формулы загонять, а сделать это всё можно только в Персональной реальности, а нахождение там для меня не пользительно. Да и сделать что-то могу далеко не напрямую, а через разные конструкты, что в том пространстве и без меня существуют, но всё же их сначала нужно найти и где-то закрепить в доступном пространстве, надо сказать небольшом. Короче, богом мне пока не быть, даже в рамках своих сил, а не всего того, что творил тот Агнимир. А ведь он тоже со временем поймёт всё, что до меня сейчас дошло… а возможно и уже, ведь как-то же он освоил силу эспера, причём электро, именно ту, что хотел, а не как мы, что выпало, тому и рад…

— Настя, что там с Трифоном⁈ — донёсся властный голос деда из-за спины.

Блин, он что творит⁈ Нас же… нет, если он это делает публично… то, наверное, уже не кому и можно. Да что происходит⁈

— С кем⁈ — хором воскликнули Голицына с Воротынской.

М-да, вот же удачно дедуля нашёл время объявить о преждевременности вестей о моей кончине. Они ведь могут и реализоваться, пора и подошвы намыливать на сапогах, кирзовых. Эта парочка может так пошутить…

— Кость болеть не может, — устало произнесла его внучка… приёмная.

Это что это было? Намёк, что ли, на мои умственные способности⁈

— Эй, ты, инвалид умственного труда, хватит филонить, иди сюда, — легко погасил своим возгласом мои порывы к возмущению дед.

— Я не тормоз, а медленный газ. Да чего вы на самом деле, — всё же попытался расправить крылья.

— Рэм… ты Трифон Захаров? — потрясённо прошептала Голицына.

Воротынская скромно промолчала и просто зыркала на реакцию присутствующих. Аналитик, мать его, оценивает, кто всё знал и кому мстить.

— Имэлсонович, между прочим, что важно. Вечно забывают моё отчество, — проворчал в ответ Голицыной.

— Ты иди, иди сюда, а то развёл гарем, понимаешь, не подойти. Кстати, а что оно значит-то, раз такое важное, — заявил Граний, который Кондратий… или от которого кондратий случается… да, впрочем, всё едино.