Константин Ежов – Под знаком сфинкса (страница 45)

– Ну, понимаете же, мне помогли, как только вы съехали. Правда, здесь и так не особо кто был, а после этого совсем никого не осталось, – печально сказала она.

– Уж вы извините. Дворец теперь принадлежит мне, а я как-то не догадался озаботиться. Не было у меня никогда своего жилья, а уж тем более такого. Вот приедет одна моя знакомая, она уж тут наведёт шороху, думаю. Тогда это место станет куда больше походить на жилое. Тут, наверное, и нормальный завтрак не организуешь. Так-то, было бы из чего – и сам чего-нибудь сварганил, – сказал, тяжело вздохнув.

Думаю, даже по строительной части, когда резиденция начнёт обживаться, сразу полезут претензии. Так-то, если разобраться, где она вообще столовалась? Здесь же ничего нет.

– Это в другое здание идти надо. Там строителей кормят, – с некоторой фатальностью в голосе сообщила она.

Вот ведь! Княжна, единственная уцелевшая из исчезнувшего в пучине войн и смут рода, – в обычной столовке для вахтовиков… Вот я устроил инсталляцию, не всякий революционер додумается. Если это ещё и в вагончике происходит… А вероятность такого события далека от нуля, даже можно сказать близка к ста процентам. Если, конечно, помещения для прислуги не используют, но это тоже забавный момент. Они все под землёй. И мне просто интересно, в каком там всё состоянии. А то если в средневековом стиле узилищ с неверным светом факелов. Хотя последнее перебор, насколько помню, девиз всех строителей: «О себе не позаботишься, то никто этого не сделает!» Думаю, там не просто всё сделано, а с учётом передачи владельцу хоть сей момент.

На самом деле комплекс испещрён подземными путями сообщений. Даже собственное мини-метро было. И ничего удивительного в том нет. Дорог в это место… нет. Так что оно единственный способ доставки и продовольствия, и обслуживающего персонала, и других мелочей во дворец. Сейчас оно сломано и проходит реконструкцию, и всё доставляется по воздуху.

Кроме того, здания все сплошь одно- или двухэтажные, если не считать отдельных башен, и мостовые переходы между ними добавлять и эстетически некрасиво, и с практической стороны бессмысленно. А зимой по улице без дела шариться… Гулять это одно, а перебежать к соседям – то ещё удовольствие.

– Гремислава, я тут собираюсь одеться, – предупредил собеседницу вслух.

Одежда валялась здесь же. Прислуги ведь не было, и никто ни свежей замены не приготовил, и даже эту не прибрал. Единственно, помехой была эта девушка, вернее, её неизвестная реакция, на в общем-то обычное действие.

– Вы меня стесняетесь? – удивилась она.

– Эм-м. Понимаете, я как раз думал, как вы на это отреагируете, – попытался сгладить неловкость момента.

Её вопрос несколько меня озадачил.

– Ну, это бросьте. Мне ли, замужней женщине, пугаться обнажённого мужчины… – проговорила она с превосходством в голосе.

– Не совсем, – отреагировал быстро.

– Что? – сбилась она с мысли, явно не поняв, к чему относится моя фраза.

– Раздет вовсе не полностью, так что мне стесняться особо нечего, – пояснил расширенно, что имел в виду.

– Так тем более! У вас странные представления о нашей жизни и девичьей реакции. Неужели вы в детстве сами не подглядывали за купающимися девушками? – неожиданно спросила она.

– Честно говоря, не помню. Да и смысл… – последнее добавил немного растерянно.

– Да уж. У нас в баню так не ходили, как у вас некоторые на улице! – фыркнув, высказалась она.

– Подожди, это ты о чём? – совсем сбился с мысли от последнего.

– Да показывали акцию какой-то швейцарской художницы в Париже. Голышом ходила с каким-то плакатом в руках. Срамота! – заявила Гремислава в конце.

– Что, прямо так по смотрельнику и показали? – уточнил у неё, догадавшись, где она такое могла увидеть.

– Нет конечно же, тут всё было размыто. Но разве не понятно, что прохожие там видели?! – продолжала она распыляться.

– А, успокойся. Там немного всё сложнее. Чем громче она крикнет, тем быстрее найдёт новый источник дохода. Думаю, художница из неё так себе. А голая, чтобы показать товар лицом, так сказать. Наверняка там не всё от папы с мамой. Могли и другого рода специалисты отметиться. Видимо, не против стать содержанкой. Подозреваю, у вас такие тоже были, – попытался донести до неё суть ситуации.

– Белый лебедь, что ли? – уточнила она.

– Ну, да. Блядь, то бишь. Сократили так, потом. Но это сейчас ругательное слово, так что вслух его использовать не стоит. А вот твой вариант просто не поймут. Сейчас их называют… даже не знаю, как поточнее выразиться. В общем, сейчас она просто потаскушка, но хочет стать хотя бы содержанкой. У нас с этим строже, так что ты сильно-то не думай, – подтвердил её догадку.

Да, вот такие выверты в русском языке.

– А зачем такое тогда показывают? – задала она вопрос на засыпку.

– Чтобы понять, что имеешь, нужно увидеть, что будет, когда ты это потеряешь, – кое-как сообразил, что бы такого ответить.

Мы просто не замечаем всего того маразма, что порой льётся из смотрельника, а она самозащитой ещё не обзавелась.

– Вы одеваться-то будете? – поинтересовались она тем моментом, с которого началось всё это словоблудие.

– Безусловно. Может, начнём на «ты»? Вроде причин выкать у нас нет, – предложил, вставая и начав одеваться.

– А ты не выглядишь могучим воином, – сделала она какие-то свои умозаключения и поведала о них вслух.

– И позволь узнать, а как ты это поняла? – самому стало интересно.

– Ну, шрамов нет… совсем. Да и фигура не очень могучая, – проговорила Гремислава задумчиво.

– Тут не поспоришь. Пойдём тогда уж разговляться. Кстати, а сколько времени? – спросил у неё, спохватившись.

Так-то можно было и самому посчитать, тем более не так и сложно, но было влом. Токио от Владивостока в одном часовом поясе, а Урал от него в пяти. И если думаете, что разница шесть часов, то вот и не угадали! Четыре. В нашем городе на час больше, чем в столице Японии. Вот и выходит, расстояние больше, а в часовых поясах меньше. Блин, проще самому посмотреть.

– Так обед, наверное, уже, – откликнулась она.

Да ну на! Не может такого быть, чтобы столько продрых! Путём нехитрых подсчётов получалось, что уже второй час дня.

– Постой, Гремислава, ты сама-то завтракала? – поинтересовался, обеспокоенный своим долгим отсутствием в этой вселенной.

– Нет, – ответила она односложно.

– А почему? – удивлённо спросил у неё.

– Ждала, когда ты проснёшься, – совершенно спокойно ответила она.

Точно, сама же это вначале сказала. Вот тормоз!

– Так, побоку чай, наверняка уже остывший, да и пряники сомнительного происхождения. Быстро в столовку. А то строители такой народ, у них обед обычно по расписанию, и нам может ничего не достаться. Ты же покажешь дорогу? – спросил у неё, уже открывая дверь комнаты.

Вот как стимулируется физическая активность – перспективой отсутствия нормального перекуса.

– С добрым утром, – приветствовали меня из коридора.

– Здрасти, – растерянно отреагировал на это, и лишь потом до меня дошло, что это была Лада.

– Завтрак и, возможно даже, обед вас ожидают в столовой. Пойдемте, я провожу вас, – порадовала она меня новой информацией.

Пока она говорила, из-за её плеча выглядывала молодая азиатка, кого-то мне сильно напоминающая.

– Гремислава, а чего ты мне не сказала, что она здесь? – спросил у своей теперь подельницы.

– Она не знала о моём прибытии. И извините за допущенный просчёт с обслуживающим персоналом в «Медной горе». Его надо много, а у вас его пока нет. Особенно, если смотреть в части надёжности. Всё-таки это непростое место, – ответила на это Лада.

– Эвона как. Нет, то, что у меня никогда не было слуг, это понятно, но что за требования к лояльности? – поинтересовался у неё, не совсем поняв её пассаж.

– Ваш дом – ваша крепость, тем более такой. И не толстые стены, и системы безопасности делают его надёжным, а люди. Обычно такое собирается поколениями, и именно потому древние рода такие старые. Без верности трудно пронести его через время в целости и без потерь, – сообщила она в общем-то прописную истину.

– И я так понимаю, у вас есть план? – спросил у неё, осенённый догадкой.

– Да, но быстро не получится, – подтвердила она мои мысли.

– Если ничего не делать, то ничего сделано и не будет. Просто задачу надо разделить на несколько этапов, – сумничал в ответ.

– Мы так и делаем, но вот текущего обеспечения не сделали вовсе, что, оказывается, не совсем удобно. Вы стали непредсказуемы. Полностью вопрос закроется лет через пятнадцать-двадцать. Технологию производства репликантов бы нам, жаль, что это фантастика, – закончила она пояснения со вздохом.

– Ага, и кому тогда вообще нужны будут люди. Особенно не очень адаптированные к столь резко изменившимся условиям, – усмехнулся на её пассаж.

– Вы про что? – напомнила о своём существовании Гремислава.

– Есть фантастическая технология изготовления слуг. В принципе решаемая. Органы-то уже на заказ печатают. Если сильно заморочиться, то можно любое тело, в принципе, отпечатать. Но там несколько проблем. Как загрузить сознание. Есть вариант создания киборга, но пока «мозга» подходящей мощности у электронщиков нет. Как пробудить сознание – тоже не знаем. В коммерческих целях нецелесообразно, чтобы такой продукт работал сопоставимый с человеческой жизнью срок. В принципе это решаемо. Просто заблокировать обновление клеток, но тогда пропадёт возможность самовосстановления. Так вот, от любого пореза у такого репликанта наступит отказ в функционировании. Проблема, однако. Если и здесь разрулить, то как потом выгружать сознание. Люди привыкают к обстановке, и мало кому захочется всё новое покупать. Есть вариант пересадки мозга, но это опять нерешённая проблема. В общем фантасты придумали, а таким типам, вроде меня, которые собираются денежек заработать, теперь голову ломать, чтобы удовлетворить ещё не появившийся спрос, – стал пудрить ей мозги.