Константин Ежов – Обнимашки форева! (страница 3)

— Хорошо. Далеко идти, — наконец согласился пройти и переговорить.

— Нет, рядом припаркован лимузин, и он вас там ожидает. Вон он, — указал мужчина на машину неподалёку.

— Ну-с, доброго дня Кулешов-кун. Давно хотел посмотреть на тебя в живую, — заявил поджидавший меня в лимузине принц, когда я, наконец, устроился в салоне.

— Здравствуйте, Джиро-сан, — ответил ему в, и даже сделал кивок вежливости.

— Ничего не хочешь мне рассказать, — вежливо спросил он.

Прямо даже неожиданно, но отказываться от такой возможности не стану.

— Джиро-сан, вы знаете, что я Светлый? — обратился к собеседнику.

— К чему этот пассаж? — полюбопытствовал он ровным голосом.

— Однажды, мне было видение, как человечество было практически уничтожено вами в результате попытки убить меня, — начал рассказ адаптированной версии видения.

— Прямо-таки хотел именно тебя убить? — наконец, в его вопросе прорезались эмоции.

— Не лично, нет. В результате целой серии событий, вы стали императором Японии, и довели один из своих военных проектов почти до совершенства. К сожалению, это было результатом моей безалаберности в том будущем, но видение позволило учесть ошибки, и Ржевские сейчас куда более защищены, и находятся под гораздо более плотным контролем. Однако, это не даёт гарантии неосуществимости развития тех событий в несколько ином варианте. Главным триггером, толкнувшим человеческую историю в ту сторону, стала гибель вашей дочери. Она у вас одна, в отличие от сыновей, — ответил ему прямо.

— Хм. И причём здесь вы, молодой человек, — задумчиво задал он свой вопрос.

— Именно меня обвинили в её гибели. Ничего не напоминают события в торговом центре? Будем говорить откровенно, она была подготовлена из рук вон плохо. Влезла в сражение, совершенно не понимая возможностей противника, и слаженности работы союзников, а они между тем вели плотный автоматический огонь на поражение, и человеку, с её уровнем владения боевыми искусствами, там выжить было невозможно. Те синяки под глазами, считайте спасли ей жизнь. Не выруби я её там, возможно, мы бы уже не разговаривали, вот так. И не думаю, что хоть кто-то признал бы в той ситуации свою вину. И личная слуга из неё… не обижайтесь только. У вас не принято неприятные известия говорить прямо, но я не склонен лавировать, потому сообщаю как есть. Надеюсь, моя откровенность будет полезной для понимания всей ситуации в целом.

Глава 2

— Не скажу, что вы меня не удивили. Новый взгляд на действие некоторых кланов и чиновников на самом деле приоткрывает не самые лицеприятные моменты. Однако, напрямую их ни в чём и не обвинишь. Они действовали согласно принятой у нас традиции. Ведь даже вам понятна ситуация с обучением моей дочери на этом факультете. Её принадлежность к императорской фамилии ставит любого подданного Страны Восходящего Солнца в щекотливое положение. С одной стороны, её надо учить так, как ни одного другого студента, но с другой стороны за столетия образовался целый свод неформальных правил, за которые нельзя выходить в общении с любым представителем правящей династии. Но выход из этой ситуации есть, — ответил он мне перейдя на русский.

Да, японцы те ещё волшебники. В их традиции нельзя отказывать собеседнику и если вы разговариваете на японском, то в ответ можете услышать целую оду своему таланту и множество хвалебных слов в адрес своей страны, о превосходстве одного сорта чая над другим и далеко не всегда удаётся догадаться, что тебя послали далеко и надолго, до того жители островов поднатарели в «естественном» переходе с одной темы на другу.

Если думаете, они всегда так поступают, то вас постигнет страшное разочарование. Когда им надо, они легко говорят нет, но на иностранном языке. Другой вопрос, что подходящий, для доходчивого объяснения иностранцу своей позиции, знает далеко не каждый. Если говорить прямо, очень мало владеющих вторым языком. Вот беднягам и приходится выкручиваться, как могут, да ещё и перед иностранцем, который по-японски не бельмеса, и даже со словарём плохо. Вот и получаются недоразумения и все эти рассказы иностранцев о сложности понимания ответов. У местных жителей никаких таких трудностей нет, уж свой язык они знают достаточно.

В принципе, это можно сравнить с ситуацией, когда русский переходит на матерный, в частности на особо матросский или слесарский его вариант, то тут даже специалисты, не наши, по русскому языку начинают пасовать. А для его носителей никаких там откровений нет и всё ясно и понятно, как божий день. В общем, вся проблема с пониманием японцев в такие моменты скорее высосана из пальца и раздута в художественной литературе и кино. Ведь нам продвигать наш вариант непрямой беседы самим как-то неудобно, вот и пользуются некоторые сим моментом.

В моём случае, принц перешёл на русский, поскольку его знал и так не надо нарушать своих традиций. А наши, сами понимаете, другие и тут можно много больше. Собственно, поэтому, японец в Японии это одно, а за границей частенько совсем другое. Но это их страна и их традиции, не нам в их монастырь лезть.

— Стесняюсь даже спросить, и какой выход для вашей дочери? — задумчиво спросил его, тоже перейдя на русский.

Для меня использование родного языка было просто вежливостью.

— Он, как я уже сказал, очень простой. Некто, господин Кулешов, возьмёт её в заложники, — выдал он мне нечто странное.

— Может я чего-то не понимаю, но ведь заложник — человек, удерживаемый силой с целью заставить кого-либо совершить определённые действия, выполнить некие обязательства или воздержаться от совершения нежелательных действий ради освобождения. И как я сочетаюсь с этим термином? — слегка удивившись спросил его.

— Теоретически, раз она проиграла вам в схватке в торговом центре, то вы могли её взять в плен? — задал он явно гипотетический вопрос.

— Тогда она была бы пленной, а никак не заложником. По-прежнему не улавливаю смысла вашего предложения, — честно ему ответил.

— Всё просто и сложно одновременно. Пленный — это позор. Вы хотите, чтобы все, ну почти, ладно, лишь некоторые, кто по недомыслию ещё о вас не знает, стал вашими врагами? — задал он интересный вопрос.

— Господин Джиро, вы всерьёз полагаете, что такие существуют? — поинтересовался у него.

— Возможно, моя вера в соотечественников завышена и всё же глупец найдётся… да, приходится признать, он для вас вряд ли станет большой проблемой. Шао-Линь, хоть и не делится ни с кем секретами своего особого мастерства, вас по какой-то причине обучил. Но ведь гораздо проще всё сделать, если вы возьмёте её не в плен, а в заложники. Нас же обяжете следить за её сохранностью. — выдал он такую конструкцию, что у меня обе брови взлетели.

— Всё-таки, не понимаю, зачем, вообще, городить такую мудрёную конструкцию, ещё и не очень совместимую с нашими понятиями о чести? Да и вообще. Вот в Россеа обыватели пришалеют, взял в заложники и оставил проживать в родной семье же. Что это ещё за терроризм такой? — недоумённо поинтересовался в конце.

— Вот поэтому, вряд ли кто станет попрекать такой заложницей, но это чрезвычайно важно для будущего моей дочери, — сообщил он, так ничего и не прояснив.

— Ладно, но в чём её выгода в таком странном статусе? — потребовал у него подробностей.

— В отношении окружающих японцев. Она больше не будет принцессой и тогда её начнут учить по-настоящему, — наконец, он ответил.

— Это будет… жёстко, — проговорил в ответ на это.

— Зато очень поучительно и полезно. Надеюсь ей хватит ума вернуться в семью и больше такими идеями, с которыми она оказалась здесь в ресторане, себе голову не забивать, — вот сейчас он ответил действительно откровенно.

Всё-таки не зря перешли на русский, на его родном он ничего такого бы не сказал, и мы тут сидели бы и крутили, и крутили словеса, поскольку мне не хватило бы знания японского, чтобы понять полностью, всё, что принц желал бы до меняя донести.

— В этой истории только одно белое пятно. Почему я? — задал ему откровенный вопрос.

— Вы уже её победили, а времени с тех пор прошло не так много, чтобы всё это не списать на переговоры о статусе принцессы. Отношение к вам же всё равно хуже не станет, вы и так русский, — ответил он вполне логично.

Да и что тут скажешь, в Академии… император запретил проявлять националистические замашки, насчёт русских. Пожалуй, соглашусь на это предложение принца. Будет интересно понаблюдать, как окружающие меня ученики будут решать для себя дилемму. Если что, удастся набраться опыта, хотя бы не убивать, чему шаолиньский мой тренер, похоже учить не собирается.

— Хорошо, но только если это не потребует от меня телодвижений, — дал ему официальное согласие на это предложение.

— Что же, принципиальное решение есть, но у меня к вам ещё один вопрос, — продолжил принц разговор на русском.

А вот этим он меня удивил. Что её ему могло понадобиться, кроме его дочери? Да и сам факт, что он продолжил разговор на неродном для него языке, вряд ли можно было отнести к признакам вежливости. Думаю, причина всё та же, чтобы избежать двойных толкований. Как бы хорошо меня не обучили языку, тем более Дорогобудовы, это не значит, будто я влился в их культурный код и буду точно и адекватно понимать все тонкости беседы, явно для него важной. Ведь вторая сторона медали относится к нему. Сейчас он в не очень удобной позиции и значит будет говорить максимально просто и понятно. Для него ведь точно также, насколько бы хорошо не знал язык, но всё равно он для него не родной. Соответственно, мне тоже придётся использовать слова в прямом значении и поменьше игры интонациями.