Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 31)

— Неизвестный напал на группу местных жителей. По словам очевидцев, он двигался со сверхъестественной скоростью. Видео уже набирает миллионы просмотров в сети….

Картинка — и моё лицо. Нечётко, но узнаваемо. Академическая форма, блеск ткани, отблеск от ламп. Невольно усмехнулся. Вот и всё. Анонимность закончилась.

Мимо прошёл какой-то парень, глянул на экран, потом на меня — и нахмурился. Я сделал шаг в тень. Воздух дрогнул. На секунду показалось, что мир сам меня прикрыл — словно пространство откликнулось на желание исчезнуть. Просто техники тьмы проснулись, получив так нужную им энергию. Свет вокруг погас. Просто стал тусклее. И парень прошёл мимо, не узнав.

И так стоял в полумраке, чувствуя, как грудь наполняется теплом. Не страхом. Силой. Она снова здесь. И если уж она проснулась — значит, кто-то где-то тоже почувствовал это. А может и нет.

— Ладно, — тихо сказал сам себе. — Процесс пошёл, как говорится.

Повернулся и пошёл обратно. Куда? Неважно. Главное — не останавливаться. Пока иду, этот мир хоть немного похож на прежний.

За спиной снова зашумели телефоны. Где-то вспыхнула вспышка. Я не обернулся. Пусть снимают. Пусть думают, что видят фокус. Правду им всё равно не объяснить.

Потому что в этом мире для меня магия — это не чудо. Это просто способ выжить. Ну, и способ убраться отсюда туда, куда хотел. А сюда, потом можно вернуться.

Общежитие встретило Ивана привычной серостью — длинный, будто вытянутый коридор с дешёвыми лампами дневного света, где даже пыль казалась усталой. Воздух пах железом, сыростью и чем-то ещё, неуловимо знакомым каждому, кто когда-то жил в казёнке: смесью старого белья, дешёвого мыла и затхлого страха перед завтрашним днём.

Он шёл, не спеша, ощущая, как ботинки мягко цокают по линолеуму, а под потолком гудит одинокий вентилятор, нагоняющий воздух, который никому не нужен. Всё выглядело предсказуемо, до боли — разве что новая надпись на стене, нацарапанная чем-то острым:

«Свет включается не по щелчку — по просьбе.»

Он толкнул дверь своей комнаты. Старая, скрипучая ручка послушно провернулась.

Внутри всё на месте: две двухъярусные кровати, шкаф, который давно перестал закрываться, и окно, выходящее во двор, где по ночам кто-то всегда курит. На нижней койке — аккуратно сложенные простыни, на верхней — комок одеяла, как будто кто-то просто испарился, не потрудившись застелить постель.

И тут Иван заметил его.

Мужчина стоял у окна, будто просто зашёл на минуту — не гость и не хозяин, а нечто промежуточное. В руках держал кружку, на которой облезла надпись. На вид ему — лет сорок, но без возраста. Средний рост, средняя осанка, волосы неопределённого цвета, лицо — ни запомнить, ни описать. Глаза серые, как вода в лужах после дождя.

— Синицын, — произнёс он спокойно, будто повторял что-то уже сказанное десятки раз. — Капитан ФСБ. Шестнадцатый отдел.

Иван поднял бровь.

— Шестнадцатый? Не знал, что их так много.

Мужчина пожал плечами, даже не глядя.

— Мы и не должны быть на слуху.

Он поставил кружку на подоконник, медленно повернулся. Всё в нём было… аккуратно. Безупречно обычное. Даже голос — не мягкий, не грубый, просто существующий. И поглядел на тихо сидящую Светлану и Александра.

Глава 14

— А вы, я так понимаю, и есть тот самый Иван Вячеславович, которого мы все так с нетерпением ждём, — произнёс мужчина, стоявший у окна. Голос у него был ровный, почти нейтральный, как у навигатора, который вежливо сообщает, что вы снова сбились с маршрута. — И признаться честно, ожидал кого-то более… солидного. А не юношу ещё и в такой странной одежде японского школьника, словно с какого-то фестиваля косплея.

На это хмыкнул, машинально поправляя пиджак с эмблемой Академии управления при Токийском университете. На фоне местных тусклых стен с облупленной краской и железных кроватей моя форма действительно выглядела вызывающе — почти как шутка.

— Так я, собственно, и являюсь учеником Академии управления при Токийском университете, — ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё ещё колотилось от осознания, что мост сработал, но явно не туда. — А попали мы к вам прямиком из Японии. Правда, из другой вселенной.

На этом чуть улыбнулся, скорее по инерции, чем по привычке. Ситуация, скажем прямо, не та, где улыбка уместна, но, как говорится, если не можешь скрыть растерянность — хотя бы придай ей вид вежливого сарказма.

— Правда, целились не сюда, — добавил мягко. — Сплоховал немного. Построил мост не туда, куда хотел.

Мужчина прищурился, как человек, привыкший замечать не только слова, но и паузы между ними. Он был… средним во всём. Средний рост, средние черты лица, даже волосы какого-то неуловимо «стандартного» цвета, будто выкрашенные самой скукой. И только глаза выдавали в нём того, кто привык смотреть внутрь людей, а не просто на них.

— И вы вот так смело, без опаски, утверждаете, что путешественники из параллельной вселенной? — удивлённо спросил он.

Рефлекторно пожал плечами.

— А к чему это скрывать? Вы к нам попасть не сможете, если правильно понимаю ваш технологический уровень. А от нас сюда попасть можно разве что случайно…. Ну, кроме меня, — сделал лёгкую паузу и усмехнулся. — Но это отдельный разговор.

Мужчина скрестил руки на груди.

— А если мы ограничим вашу свободу? — спросил он с тем же спокойствием, с каким, наверное, ветер спрашивает лист: «а если я тебя сорву?»

— Тогда вам придётся познакомиться с моим мечом Евгенией, — ответил я, вежливо улыбнувшись. — Вряд ли вам что-то скажет словосочетание «именное оружие», но с чувством юмора у неё не очень. Вернее, не то чтобы нет совсем — оно у неё просто… своеобразное.

На губах у капитана появилась тень улыбки.

— Ну почему же, — сказал он. — По играм нам известно, что такое именное оружие. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю?

— Скорее всего, нет, — признался я. — Во времена, о которых у меня есть информация, с компьютерами было не очень. Мощности там, знаете ли, так себе. Так что не помню игр с именным оружием. Но в моём случае речь не об играх, а о реальности. И именное оружие — это живое оружие. В нашем мире такого — считанные единицы.

При этом почувствовал, как что-то внутри кольнуло — воспоминание, словно вспышка старого света: сияющая рукоять, дрожащий воздух, шёпот в моей голове. Евгения…

— А сейчас вообще говорю про оружие уровня «Божественный вздох».

Потом выдержал паузу, потом почему-то сказал то, чего сам от себя не ожидал:

— А давайте я вас с ней познакомлю. В её человеческой форме.

Синицын чуть приподнял бровь, но возражать не стал. Я же не стал дожидаться его согласия. Поднял ладонь и, словно упираясь в невидимую стену, толкнул пространство перед собой. Воздух дрогнул. Мгновение — и пространство вспыхнуло мягким, молочным светом, точно стекло, поймавшее солнечный луч.

За этой вспышкой проявилась призрачная фигура девушки в лёгком бальном платье, точно так же упирающейся ладонью в мою. На миг её пальцы совпали с моими, и весь мир будто сделал оборот вокруг точки касания.

Нас всех ощутимо тряхнуло — как будто мы все вместе резко прокатились в барабане стиральной машины. Свет мигнул, воздух зашипел, и вот она — стояла прямо передо мной.

Евгения.

Хрупкая, тонкая, но при этом в ней чувствовалась мощь — как в клинке, спрятанном в бархатных ножнах. Светлые волосы струились по плечам, глаза — чистые, но опасные. Та самая граница между нежностью и разрушением, которую так и не научился понимать.

— Иван, — произнесла она мягко, чуть склонив голову, и даже поклонилась. — Ну, что опять у тебя?

— Да вот, попали немного не туда, — пробормотал я. — Надо же показать гостю, с кем имеет дело. Как-то не хотелось бы обострять, а потом устраивать апокалипсис местного масштаба.

Она перевела взгляд на Синицына, и я впервые увидел, как у того чуть дрогнуло веко. Не испуг, нет — скорее оценка. Человек, привыкший видеть странное, но не привыкший к тому, чтобы странное выглядело настолько… убедительно.

— Именное оружие, говорите, — произнёс он. — Занятно.

Хотел что-то ответить, но понял, что Евгения всё ещё держит мою ладонь. Тепло от её пальцев, пусть даже и не совсем реальных, было ощутимым. Вернее, ещё как для меня реальных. Ведь мы одарённые имеем два тела, из привычной материи и паутинки, которая и дарует нам сверхвозможности и наполняет наш мир магией изливаясь вовне из того тела. И в этом было что-то неправильно правильное.

— Женя, — тихо сказал её, — отпусти, добром прошу?

Она чуть улыбнулась и растворилась, будто её нарисовали мелом и стёрли влажной тряпкой. Свет погас, воздух снова стал обычным, и лишь лёгкий запах озона остался висеть в комнате.

Синицын какое-то время молчал, потом неспешно произнёс:

— Интересное у вас чувство театра, Иван Вячеславович. Прямо скажем — на грани фокуса.

Я усмехнулся.

— Других развлечений у нас, знаете ли, не осталось. К тому же, эффектная демонстрация всегда помогает наладить диалог.

— Или закончить его, — заметил он сухо.

— Ну, зависит от зрителя, — парировал я. — Кто-то просит автограф, кто-то вызывает подмогу.

Он чуть прищурился, будто пытался понять, шучу или нет.

— Скажите, — наконец произнёс он, — вы всерьёз верите, что в этом мире ваши… э-э… способности ещё работают?