Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 28)

Он наклонился вперёд. — Послушайте, Иван Вячеславович… — он явно уже посмотрел на бейдж на моей академической форме. — У вас два варианта. Первый — вы рассказываете, откуда взялись и чем занимаетесь. Второй — вы рассказываете это уже людям в Лефортово, а они там умеют слушать.

— Убедительно, — кивнул я. — Но боюсь, правда покажется вам ещё менее правдоподобной, чем самая наглая ложь.

Он усмехнулся. — Попробуйте.

Я посмотрел на него внимательно. В таких ситуациях важно уловить грань между профессиональным интересом и искренним любопытством. У этого — второе. И это давало шанс.

— Мы прибыли из другого мира, — сказал я спокойно. — Не метафора. Дословно. Наш переход был неконтролируем. Потеряли всё — документы, ресурсы, связь. Даже… то, что для нас было естественным.

Он несколько секунд молчал, потом хмыкнул:

— Понимаю. Значит, вы — пациенты.

— Нет, — ответил я. — Я инженер. Мой сын — военный. Женщина, с которой мы прибыли, — дипломат. Мы не опасны. Нам просто нужно… адаптироваться.

Он покачал головой, но в глазах мелькнуло что-то вроде сомнения.

— Ага. Значит, инженер, военный и дипломат. Из другого мира. Слушайте, Иван Вячеславович, — он потер переносицу. — Давайте без фантазий, ладно? Я не враг. Просто помогите мне понять, как вы здесь оказались.

— Если бы знал, как всё это объяснить, — вздохнул я, — сам бы первым делом спросил у вас, где здесь ближайший бар. Что вам скажет пространство растяжения? По глазам вижу, ничего. А у меня знаний не хватит объяснить. А те кто может это сделать остались в нашем мире.

Он усмехнулся, не удержавшись. И это уже было победой.

Через полчаса меня отвели в коридор, где, к моему удивлению, уже стояла Светлана. Александра пока не выпускали. Её взгляд был тяжёлым, но без паники.

— Что они говорят? — спросила она тихо.

— Пока ничего. Думают, кто мы — шпионы, сектанты или психи.

— И что мы скажем?

— Что-нибудь правдоподобное, — ответил я. — Придумаем. Мы ведь это умеем, верно?

Она чуть улыбнулась, хотя глаза оставались усталыми.

Сзади подошёл тот же подполковник.

— Ладно, — сказал он, — на сегодня хватит. Вас отвезут в изолятор временного содержания. Завтра решим, что с вами делать.

— Благодарю, — сказал совершенно искреннее. — Главное — чтобы с нами не делали слишком быстро.

Он усмехнулся, махнул рукой.

Когда нас снова посадили в фургон, то посмотрел в окно, на ночную Москву. Огоньки, вывески, машины — всё было до боли родным и чужим одновременно.

И вдруг понял, что впервые за долгое время мне по-настоящему интересно, что будет дальше.

Мир без магии — это как шахматная доска без фигур. Зато каждый ход — на вес золота.

— Ну что, — тихо сказал, глядя на отражение сына в стекле. — Добро пожаловать в реальность, Александр. Здесь всё просто. Выживает не сильнейший, а тот, кто умеет вовремя промолчать.

Он кивнул, и в этот момент почти почувствовал, как внутри снова что-то дрогнуло — крошечный, едва заметный отклик той самой силы, которой, казалось, уже не было. Может, всё же не окончательно утратили. Сила и в прошлый раз ко мне быстро вернулась, уж очень своеобразный у меня дар. Может, он просто спит. Как и мы — в этом странном, непредсказуемом мире.

В тот момент, когда в груди зашевелилась та самая крошечная искра, по-настоящему вздрогнул — не от надежды, а от осознания цены, которую придётся заплатить за то, чтобы позволить ей проснуться. Сила, она действительно была где-то в нас, потому что люди и были теми источниками, которые приносили магию в наш мир, теперь спала под тяжёлой плёнкой чужих законов. А плёнку эту нельзя было разорвать силой — только временем и адаптацией тела. И времени у нас не было в избытке, от слова совсем.

Около часа дня дверь в комнате, где нас держали, снова открылась. На пороге появился тот самый подполковник — Андрея Михайловича теперь запомнил уже не по имени, а по тому, как он щурился, когда пытался отличить ложь от правды. С ним была молодая женщина в гражданском — взрослая, подтянутая, с блокнотом в руке и видом человека, который привык решать практические задачи. Она представилась как представитель управления по вопросам миграции и социальных служб — голос у неё был ровный, без любопытства, которое могло нас выдать.

— По протоколу, — сухо сказал подполковник. — Мы передаём вас специалистам. Они проверят ваши вещи, проведут медицинское обследование и оформят временное жильё. Может, мы и ошиблись, но порядок важнее. Сопроводите их.

Мы встали и встали без лишних слов — привычка держать лицо, какая бы ни была правда внутри. По пути к выходу коридоры МВД казались мне чужими по запахам: смесь водки, влажной бумаги и дешёвого освежителя. Где-то внизу тарахтел автомат кофе, и это, странно, приносило какую-то неприглядную утешительную нормальность.

Нас проводили через служебный вход в микроавтобус, и мы поехали уже не в отделение с хмурыми коридорами, а в здание, похожее на центр временной помощи — нечто между муниципальным приемным пунктом и социальной службой. Тут пахло иначе: лимонным моющим средством, борщом и утренней стиркой — запахи простых людей, что живут «без больших миров», и это было на удивление успокаивающе.

Женщина — Марина, так она назвалась — вела опись: имя, приблизительный возраст, рост, приметы. Почему приблизительный, мыего знали точно и называли. Но никак она не хотела верить в возраст Светланы. Ну и дура! У меня в кармане по-прежнему не было ничего, и это давило особенно остро. Заполняя бланк, она тихо спросила:

— Вы откуда, кстати? Туристы? Гостиница-то у вас есть?

Я посмотрел на Александра, на Светлану, и ответил честно, потому что дальше враньё только усложнило бы дело:

— Нет, у нас нет гостиницы. Мы… вполне серьёзно сказали товарищу и МВД что мы из другого мира. Вы слышали, про попаданцев. Обычно про них пишут книги для молодёжи. Так вот, я такой попаданец и есть, из этого мира. Но случилось это уже давно и многое в этом мире уже переменилось и для меня незнакомо. В данном случае мы перемещались в третий мир и тут, скорее всего сам и облажался и по старой памяти сместил нас не туда. И всё бы ничего, но у миров разные законы и временно возможность перемещаться утратил. Но сильно не переживайте, сила уже начала восстанавливаться. И нет, это не магия, но с вашей точки зрения её так можно называть. Источник моих сил внутри, но не в привычном для вас теле, так что никаких меридианов и всяких глупых Ци. У вас попросту нет ничего имеющего аналог того, что даёт нам сверхвозможности. И поверьте, лучше будет если мы тихо, через какое-то время отбудем туда, куда и шли, а то охота за нашими секретами может окончиться апокалипсисом для значительной части вашей страны. Если вдруг станет интересно, легко расскажу всё что вам захочется, только ценности вам это никакой не принесёт. Не верите, спрашивайте, — постарался говорить максимально близко к истине, не факт что поверят, конечно, — Так что у нас нет ни документов ни денег. Представьте, мы как будто потеряли всё и нам нужна помощь.

Глава 13

Марина замерла с перьевой ручкой над анкетой. Чернила медленно растекались в крошечную кляксу, пока она молча вглядывалась в меня, будто решая — шутка это, бред, или тест на реакцию.

— Так, — наконец произнесла она осторожно, и уголки губ чуть дрогнули. — Это, конечно, оригинально. Но у нас по инструкции — или паспорт, или хотя бы временное удостоверение.

— Я понимаю, — спокойно ответил. — Паспортов нет, удостоверений нет. Можете считать нас беженцами. Только без войны и границ.

Она записала что-то, поставила прочерк, вздохнула и, опуская взгляд в бланк, добавила уже почти по-человечески:

— Ну ладно, «беженцы из другого мира» тоже люди. У нас и не таких принимали. Главное — не буяньте и анализы сдайте вовремя.

Светлана тихо хмыкнула, а Александр, будто специально, изобразил максимально усталое выражение лица. Зато отметил про себя — всё правильно, меньше эмоций, меньше подозрений.

Пока Марина звонила куда-то, проверяя наличие мест, оглядел помещение. Обычный кабинет, даже немного уютный — шторы в цветах, пластиковые стулья, старая кофеварка на подоконнике. Но за этой нормальностью чувствовалась сталь — мир без магии любил порядок, бумажки, подписи и штампы. Тут сила заключалась не в энергии, а в печати на документе.

Через полчаса нас направили в соседний корпус, где размещали «без документов». Здание старое, советского образца, с тусклыми лампами и запахом побелки. На входе сидел охранник, который не задавал лишних вопросов — таких, как мы, он, видимо, видел десятки, если не сотни, а может даже и тысячи.

Комнаты были крошечные, с двухъярусными кроватями и общей душевой на этаже. Но, черт возьми, после последних событий — это было роскошью. Тёплая вода, чистая постель, окно, из которого видно небо. М-да, как низко я пал после всего дворца на Южном Урале….

— Тут хотя бы нет допросов, — сказал Александр, бросая сумку на койку.

— И камер, — добавила Светлана, глядя на потолок. — По крайней мере, не видно.

Демонстративно промолчал. Потому что даже того что помнил об этом мире, хватало понимать, камеры были — просто не такие, как они думали. В этом мире наблюдение строилось на другом уровне: цифры, базы, алгоритмы. Но не стоило об этом сейчас.