Константин Ежов – Ну здравствуй… Папа (страница 22)

Она развела руками, словно говоря: «А теперь расхлёбывай сам».

Несколько секунд молча смотрел на Ярославу, пытаясь переварить её слова. Получается, вся эта заварушка случилась только из-за того, что я не сделал того, что от меня ожидали? Из-за того, что поступил по-своему? Всё это казалось настолько абсурдным, что даже не знал, смеяться мне иль плакать.

— Ладно, вернёмся к нашим баранам, — тяжело выдохнул, ощущая, как злость и усталость, словно две тяжёлые гири, повисли у меня на плечах, и посмотрел на Ярославу с ожиданием.

— Что именно вы собирались так утрясти? — спросил, требуя от неё прямого и окончательного ответа, без всяких её любимых полунамёков и ехидных улыбочек.

— Твою помолвку с принцессой, естественно, — почти не моргнув, бросила она, как будто речь шла о покупке буханки хлеба в ближайшей булочной.

— Подожди… — едва не поперхнулся воздухом, чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения. — Вы в своём уме? Вам напомнить, сколько раз я её прессовал, да ещё и по договорённости с её отцом? И, между прочим, не от скуки, а, чтобы она наконец уяснила простую мысль: путь слуги не для неё. Я, мать его, целые лекции ей читал, ломал через колено, вдалбливал, что ей уготована другая дорога! А теперь вы решили сделать её моей невестой⁈ — возмутился, совершенно искренне недоумевая, куда вообще катится мир и где здесь логика.

— Ну, ты либо трусы надень, либо крестик сними, — с привычной ехидцей протянула Ярослава, даже не удосужившись прикрыть улыбку, в которой смешались насмешка и холодная ирония.

Вот язва-то! Аж скрипнул зубами. Действительно — либо уж принимать во внимание чувства этой самой принцессы, что явно не собирается тихо и смиренно играть роль тени, учитывая её горячий и темпераментный характер, как у неё при наличии стольких противопоказаний в голову идея-то просочилась, стать слугой. Либо учитывать собственные перспективные бизнес-интересы, которые, между прочим, вели не в игрушечный мир, а в самый настоящий раскалённый котёл большой политики. Вот и выходит, что надо каким-то образом одновременно и рыбку съесть, и… ну вы поняли. Отказываться от профита — это совсем не комильфо, не по-пацански, да и просто глупо. Значит, нужно провернуть всё так, чтобы и деньги текли рекой, и союз оказался в плюс, и при этом сама принцесса в итоге с радостью бежала бы, в мои объятия. Понятное дело не сразу….

В общем, сложный вопрос. Тут тебе и психология, и тонкая игра на амбициях, и подковёрные интриги, и даже личная харизма, которую вечно тратил не туда. Но, если уж приспичит, всегда умею выкрутиться. Докумекаю, как в конце концов раскорячиться, как лавировать меж капель дождя и выйти при этом сухим из воды. Было бы желание, как говорится.

Короче говоря, возбудился в итоге не на шутку — и не так, как вы, небось, подумали, а именно по-настоящему, по-боевому, когда в крови бушует огонь, а мозг работает быстрее любого сверхкомпьютера. И полетел огненной птицей. Вернее, не буквально расправил крылья, а просто пошёл вперёд, но шаг за шагом чувствовал себя бессмертным фениксом, которому плевать и на стужу, и на ветер, и на любые козни судьбы. По барабану мороз, что сковывал землю вокруг, фигурально выражаясь, в тот миг стал для меня лишь декорацией, пустяком, не стоящим внимания. Шёл, не замечая ни препятствий, ни людей, ни намёков на ловушки. Всё это было для меня мусором на дороге.

Так что даже и не заметил, как преодолел все те подлые барьеры, что недоброжелатели заботливо расставили на моём пути — заговорщики, враги, завистники, все они… короче друзья. Прорвался вместе со своей свитой, разметая невидимые преграды, словно горячий нож разрезающий масло. И вот так, на крыльях ярости и решимости, ворвался в самое сердце логова интриганов, где пахло деньгами, порохом и фальшивыми улыбками.

— Здрасьте, — бросил, даже не пытаясь изобразить почтительность, отцу моей будущей второй невесты, принцессы Фудзико.

А что, собственно, перед ним расшаркиваться? Бизнес-проект горит, рушится буквально на глазах, только потому, что, дурак, в своё время согласился, в том числе и на его просьбу. Так чего уж теперь прикидываться ягнёнком перед волком?

— Об чём хоть договорились? — наехал на представителей нашей монаршествующей фамилии, чувствуя, как в груди кипит злость, а слова вырываются наружу сами собой.

— Да как тут договориться, без вас-то? — тяжело, с ноткой обречённости в голосе, произнёс официальный представитель с нашей стороны, поправив воротник своего парадного камзола, который, судя по складкам, жутко его душил. — Тут просто больше некому ей укорот дать. Если бы не ихний папенька, то, наверное, и вовсе не привели бы её, — добавил он уже тише, но с таким нажимом, что вся обида на окружающий мир, на эту нескончаемую вереницу протоколов, традиций и скрытых интересов явственно проступила в каждом слове.

— Так, женщина, — резко и звонко разрезал воздух мой голос, — это что ещё за пренебрежение традициями и полное игнорирование вежества к императорским посланникам?

Фраза ударила по залу, как кнут, по спинам слушателей. На слове «женщина» Фудзико аж заскрипела зубами, и это было слышно в мёртвой тишине, повисшей на секунду. Скулы её дрогнули, руки на коленях сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Но вся долгая, упорная муштра, которой её подвергал, сказалась — привычка оказалась сильнее вспышки гнева. Она лишь опустила взгляд и не посмела вякнуть при мне ни слова. Хоть кто-то у неё оставался в авторитетах. Да, сколько же мне нервов стоила эта выработка условного рефлекса на моё присутствие и голос!

А её папа, старый лис, тоже заметил эту реакцию. Его глаза сузились, морщины у рта расползлись в довольную усмешку, а пальцы, сжимавшие подлокотник резного кресла, отстучали короткий ритм, похожий на барабанный бой — жест, в котором угадывалось скрытое одобрение. Для него это было подтверждением: умею держать его дочь в узде, а значит, способен справляться и с более крупными вызовами.

С другой стороны, прекрасно понимал: никуда она от меня уже не денется, всё предрешено, и станет она моей невестой по всем законам и предписаниям. Но для чего мне в итоге жена, которая будет сворачивать мне кровь в жилах? Пусть не прямо, но исподволь, тонкими иглами — интригами, слухами, тонко сплетёнными паутинками двора, где слово стоит дороже клинка.

Потому посмотрел прямо ей в глаза. Они блеснули влажным янтарём, в котором боролись обида и гордость.

— Фудзико, надеюсь, ты понимаешь, — сказал уже спокойнее, но с тем же неумолимым напором, от которого невозможно было увернуться, — что наш союз освящён самим небом. А если быть точными — императорами наших держав, людьми, чья воля куда весомее наших с тобой чувств. И для меня уже привели более чем убедительные аргументы, зачем всё это нужно именно мне и знаешь, да, они были убедительными.

Тут же сделал паузу, словно пробуя слова на вкус.

— Но вот в твоём случае, — продолжил чуть мягче, — честно, не нахожу положительных моментов в этом событии. И вижу, как тебя выворачивает изнутри, как каждая клетка твоего тела бунтует против навязанного выбора. Но и не нужно считать меня злом воплоти, каким ты привыкла меня видеть.

Она моргнула, и впервые за всё время в её взгляде мелькнула тень сомнения, смешанная с интересом.

— Давай так, — предложил, уже окончательно подводя черту. — Помолвку мы проведём. Все стороны получат свои гарантии, пусть даже и не такие крепкие, как хотелось бы. Бумаги подпишем, клятвы произнесём, традиции будут соблюдены. Но свадьба… свадьба будет только тогда, когда ты сама решишь, что пришло время для нашего брачного союза.

Слова мои прозвучали в тишине зала, как удар колокола. Где-то сбоку шумно выдохнул чиновник, у которого, похоже, камень упал с души. Папа Фудзико чуть наклонил голову, пряча улыбку. А сама она сидела, вытянувшись, будто струна, и впервые за долгое время не знала, как именно ей реагировать — то ли взорваться, то ли задуматься.

И если думаете, что надеялся на то, что она когда-нибудь в меня влюбится. Оставьте надежду всяк сюда входящий. Она принцесса, пусть и не наследная, но общество Страны Восходящего Солнца весьма традиционалистское и ей будет трудно противится осуждению граждан её страны с затягиванием свадьбы со своим женихом. Так что японцы сами её додавят. Тут главное не спешить самому.

— А как с моей учёбой? — с вызовом прозвучало с её стороны.

Всё-таки характер лезет наружу, как бы она не пыталась себя вести скромно, как подобает настоящей японской принцессе.

— Скажу честно, на твоё усмотрение, — дал её разрешение на продолжение учёбы на служанку с барского плеча.

Её отец сразу отреагировал нахмурившись. Не таков его был план. А как по мне, характер ей всё же стоит пообломать, пока такая возможность есть, так что зря он это.

Организаторы со стороны нашей делегации, эти неутомимые любители ритуалов и бумажной пыли, не растерялись и решили, что раз уж помолвка практически согласована, надо немедленно отметить сие событие торжественным обедом. Да не просто обедом, а со всеми атрибутами древних традиций, с фанфарами, благословениями и благоговейным поднятием бокалов. Уж больно им хотелось прославиться тем, что именно при их посредничестве свершился союз двух держав, двух династий, двух весьма непростых характеров, если выражаться мягко.