Константин Ежов – Дзюпосле (страница 6)
- Э… это не то, что ты думаешь. Но сделай мне одолжение – не болтай. И давай-ка подбери мне пару фасонов поприличнее.
Продавец, бродя между рядами и перебирая ткани, продолжал ухмыляться:
- Ладно, понял, понял. Но ты осторожней там… что сломаешь, то и купишь. Кстати, слышал? Вышел новый шестнадцатискоростной массажёр с подогревом, в форме волчьих клыков. Говорят – бомба.
Илья Синицын даже не стал оправдываться – лишь тихо выдохнул, словно стряхивая с себя тень неловкости, и молча дождался, пока Тихая закончит копаться в тряпках.
Расплатившись, они вышли почти в ногу, будто синхронно стремились оставить за спиной эту щекотливую сцену.
Хорошо, что улица пустая, мелькнуло у Елены. Иначе бы репутация, которую выстраивала два года, рухнула бы за одну ночь.
- Лена, – окликнул её Илья, когда они свернули за угол, – магазин был прямо перед тобой, а бежала ты так, будто тебя там пытали. Нашла хоть что-то, что понравилось?
- Н-не переживай, – пробормотала она, отворачиваясь. – Я… привезу их сама.
Щёки её пылали, а глаза упрямо цеплялись за витрины по другую сторону улицы. Всё-таки впервые в жизни её приняли за любительницу сомнительных развлечений, и оправдываться она так и не решилась.
- Так… сорок шесть и восемь московских гривен, – лениво произнёс он. – Запишу на твой счёт. Не забудь вернуть потом.
- …Что?
- Что-что? – Илья приподнял бровь. – На этот раз даже пульт в руках не держал.
Безумная Лена: "Да он издевается! Ученицу заставить за одежду платить?!"
Холодная Лена: "Молчи. Это ты же науськала тратить его деньги. Откуда мне было знать, что придётся отрабатывать?"
Дойдя до тёмного переулка, Илья сбросил шаг и, подняв руку, остановил её. Молча осмотрел всё вокруг – стены с облупившейся краской, блеск мокрого асфальта, редкие капли, стекавшие с крыши на жестянку у стены. Лишь убедившись, что перевёрнутый неоновый знак "Фортуна" всё ещё горит над входом в лавку, он двинулся дальше.
Елена замедлилась у порога. Вывеска была странной – тёплый красный свет будто стекал по буквам, а символ «Fortune» горел ровно и мягко. Она невольно коснулась его пальцами – пластик был чуть тёплый, и по коже пробежал лёгкий разряд.
- Лена? – голос Ильи выдернул её из раздумий.
- А… ничего. Просто красиво.
- Лестью тут ничего не добьёшься. Заходи.
Внутри, за массивной дверью с замком, он зарегистрировал её отпечатки пальцев и лицо в системе безопасности. Щелчок сканера отозвался в тишине почти как выстрел. Потом он провёл короткую экскурсию – обшарпанная, но уютная лавка на первом этаже, лестница с чуть скрипящими ступенями, ведущая наверх.
На втором этаже – всего три комнаты: ванная с прохладным запахом мятного мыла, крошечная гостиная с облезлым креслом и спальня, в которой вместо кровати на полу лежал толстый, продавленный коврик. Илья предпочитал спать так – ближе к земле, в безопасности, без открытого пространства под боком.
Но едва он открыл дверь в гостиную, из тени метнулась тёмная фигура. Воздух резануло коротким, резким шорохом ткани.
Глава 3
Из тёмной спальни выскочила чёрная тень. Движение было резким, стремительным – словно сама ночь оторвалась от стены и метнулась в их сторону.
Илья Синицын даже не повёл бровью, будто заранее знал, что опасности нет.
- Осторожно! – воскликнула Елена Тихая, сердце её болезненно сжалось, и она уже готова была броситься между ним и неизвестным.
Но тень не ударила. Напротив, мягко, почти бесшумно, приземлилась Илье на плечо.
Елена моргнула, и только тогда смогла разглядеть существо: оно было до невозможности чёрным – не просто тёмным, а таким, что казалось, поглощает в себя свет, лишая его всякого отблеска. Ни намёка на Луну, ни слабого отражения звёзд – лишь густая, бархатная мгла.
Если бы не тусклый луч уличного фонаря, пробившийся сквозь окно, птицу невозможно было бы заметить вовсе.
Илья щёлкнул выключателем, и комната мягко озарилась электрическим светом. Тогда ночная тень обрела форму: это был ворон – угольно-чёрный, с блестящим клювом и внимательными янтарными глазами. Его перья мерцали в ламповом свете, как отполированное угольное стекло, и из-под крыла пахнуло сыростью леса.
Синицын снял с головы кепку и, как ни в чём не бывало, провёл ладонью по гладкой голове птицы. Ворон тихо каркнул, но звук был низким, почти ворчливым, словно приветствие старому знакомому.
Ворон в ответ ласково ткнулся головой в плечо Ильи, словно упрекая хозяина за то, что тот вернулся слишком поздно.
Кар-р… кар-р… кар-р…
Хрипловатый, сиплый крик разнёсся по комнате, больше похожий на жалобу, чем на приветствие.
Птица повернула голову и заметила Елену Тихую, стоявшую чуть позади. Янтарный глаз сверкнул в её сторону, блеснув настороженным любопытством. Ворон наклонил голову на бок, как будто приглядывался, а затем вновь каркнул пару раз в сторону Ильи.
Кар-р… кар-р…
- Не бойся, это…, – начал Синицын, но не успел договорить.
Ворон вдруг взмахнул крыльями, оттолкнулся от его плеча и легко, почти бесшумно, приземлился на Елену. Острые коготки едва коснулись ткани её одежды, и тяжесть птицы ощутимо легла на плечо. Она вздрогнула, но не успела испугаться – ворон тут же доверчиво ткнулся тёплой бархатной головой ей в щёку. Его перья пахли лесной сыростью и дымом костра.
- У тебя… есть питомец? – Елена осторожно улыбнулась, пытаясь не делать резких движений.
- Это просто судьба, – спокойно ответил Илья, – как и у тебя.
***
Безумная Елена: Что? Он только что сравнил меня со своей птицей? Нет, ну серьёзно…. Почему от этого звучит ещё гаже?
***
История появления ворона была странной. После того как Илья исполнил последнюю просьбу Хохлова и развеял его прах в диком поле, на обратном пути ему встретилась стая чёрных птиц. Среди них один ворон оказался раненым – крыло висело подломленным, и за ним гнались собратья.
Синицын тогда подумал: "Да ну, какая дерзость! Один против всех, и всё равно не сдаётся…"
Птица, словно сама, выбрав себе хозяина, рухнула ему прямо на плечо, задыхаясь, с хриплым карканьем. Остальные вороны почему-то сразу прекратили погоню, будто наткнулись на невидимую границу.
Илья усмехнулся, пожал плечами и оставил его при себе. Суеверия о том, что вороны приносят беду? Чушь. Он и так уже разок умирал, что ему теперь эти приметы?
С тех пор птица не отставала. Синицын назвал её "Угольный Босс" – за смоляные перья и наглую манеру поведения.
Жил Илья один, и ворону вполне хватало общества хозяина. Но стоило в магазин заглянуть посторонним – птица сразу показывала характер. Мужчин он почти всегда игнорировал, разве что щёлкал клювом в сторону тех, кто оставлял по-крупному, шурша московскими гривнами.
А вот женщин "Угольный Босс" встречал иначе: доверчиво шёл на руки, позволял гладить себя, порой даже ласково терся о лицо. Словно выбирал по красоте и телосложению.
И теперь, встретив Елену, он и вовсе разом потерял стыд. Уткнулся ей прямо в щёку, тёрся туда-сюда, будто давал понять: "Вот она – идеал".
Илья мысленно выругался, стиснув зубы: "Чёртова птица, ведёшь себя как бесстыжий простак. Ни капли гордости".
А "Угольный Босс" только уютнее устроился у Елены на плече и довольно крякнул.
- Его зовут Угольный Босс. Осторожнее – он может и цапнуть, если не понравишься, – предупредил Илья Синицын.
***
Безумная Елена: Дай мне его погладить! ДАЙ!
Холодная Елена: Ты серьёзно?
После ночи, полной тревоги и бесконечной борьбы, возвращение домой без лишних потрясений позволило Елене Тихой впервые выдохнуть. Она осторожно протянула ладонь и провела по гладким, блестящим, как смоль, перьям ворона.