Константин Ежов – Деньги не пахнут 9 (страница 1)
Константин Ежов
Деньги не пахнут 9
Глава 1
В душном помещении оперативного штаба ФБР царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих мониторов и тиканьем настенных часов. Десять огромных экранов вдоль стены одновременно транслировали изображение двух мужчин – Гонсалеса и Лау. На экранах мерцали их лица, каждое движение, каждый взгляд фиксировались десятками внимательных глаз оперативников.
Лау с трудом сдержал рвущийся из груди крик, сжал челюсти так, что на щеках заиграли желваки, и произнёс нарочито ровным голосом:
– Мы ведь уже проходили тот тест, о котором вы говорили. Думаю, пора обсудить детали инвестирования.
Гонсалес едва заметно ухмыльнулся – эта ухмылка, словно лезвие бритвы, прорезала его лицо.
– А разве сейчас ситуация не несколько иная?
В комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Воздух словно сгустился от напряжения, пропитался запахом пота и кофе, который ктото забыл на столе несколько часов назад.
Это был момент, к которому они шли месяцами. Плоды кропотливой подготовки к спецоперации постепенно созревали, и вотвот должны были упасть в подставленные ладони оперативников.
– Главное – добиться, чтобы Лау добровольно участвовал в преступлении, – произнёс агент ФБР рядом со мной, и его голос дрогнул от напряжения. На виске пульсировала крупная вена, а пальцы нервно сжимали край стола.
– Но важнее результата – сам процесс, – продолжил он, глядя на экраны. – Если мы допустим хоть малейшую ошибку, всё может рухнуть.
– Какую ошибку? – спросил, чувствуя, как в груди нарастает ледяной комок тревоги.
– Ключевой фактор – "умысел". Лау сразу заявит, что его подставили. Но если суд увидит, что мы вынудили человека совершить преступление, у которого изначально не было такого намерения, у него появятся основания избежать преследования.
Суть плана была проста, как удар молота: Гонсалес ни в коем случае не должен принуждать Лау к преступлению. Напротив – нужно заставить Лау самому выразить преступный умысел и действовать по собственной инициативе.
От успеха актёрской игры Гонсалеса зависела судьба всей операции.
И, как ни странно, сейчас чувствовал спокойствие.
"Он справится", – мысленно произнёс как мантру.
Неужели это и есть то самое непоколебимое доверие к ученику? В реальности не так часто занимался подготовкой кадров, но ни один из моих подопечных не обладал такой поразительной способностью убеждать, как Гонсалес.
И сейчас, глядя на него через экраны, вновь восхищался его мастерством. Каждое движение, каждый жест были выверены до миллиметра. Его актёрские способности раскрывались во всей красе.
На мониторе лицо Лау постепенно менялось. В глазах мелькали тени сомнений, губы нервно подрагивали.
– Теперь всё изменилось… – произнёс Гонсалес, и его голос прозвучал как тихий звон колокольчика в ночной тишине.
– Вы стали слишком знамениты, – добавил он, постукивая пальцами по стопке глянцевых журналов, лежащих на столе.
Передовицы пестрели кричащими заголовками об "азиатском Гэтсби". Подозрения, сплетни, намёки – всё это было щедро размазано по страницам, словно краска по холсту безумного художника.
– Если бы вы были на моём месте, разве согласились бы работать с таким партнёром? – спросил Гонсалес, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка презрения.
В любой нормальной компании отказ от инвестиций со стороны "подозрительного Гэтсби" был бы очевиден. Но Лау лишь на мгновение замешкался, а затем резко парировал:
– Разве не вы искали именно такого партнёра, как я?
– Вас? – удивлённо приподнял бровь Гонсалес.
– Вы отказывали множеству инвесторов не потому, что искали просто деньги. Вам нужен был партнёр, способный решать специфические проблемы. И я – именно такой человек.
В этот момент Лау фактически признался, что он – "решальщик". Но одних этих слов было недостаточно, чтобы стать неопровержимым доказательством.
В душной комнате с приглушённым светом мерцали экраны мониторов, отбрасывая бледные блики на стены. За окном, за плотной шторой, едва пробивался рассвет – тусклый, сероватоголубой, словно разведённая водой акварель. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом остывшего кофе, пота и едва уловимой ноткой полироли для мебели. Гдето вдали, за закрытыми окнами, глухо гудел городской транспорт, но здесь, в этом замкнутом пространстве, время словно застыло.
Гонсалес неторопливо поправил манжету рубашки – движение плавное, почти ленивое, – и произнёс, чуть приподняв бровь:
– Я ищу решальщика, да. Но это вовсе не значит, что подойдёт любой.
Его губы искривились в едва заметной усмешке, а в глазах мелькнул холодный, расчётливый блеск. Он выдержал паузу, наслаждаясь напряжением, повисевшим в воздухе, и продолжил, растягивая слова:
– Мне нужен человек более искусный. Тот, кто действует незаметно. Не такой решальщик, который размахивает своим присутствием по всему миру, словно… вот этим.
– Это твоя вина! – вырвалось у Лау, и голос его дрогнул от сдерживаемого гнева.
В этот момент он мысленно прокручивал одно и то же: "Если бы не тот проклятый тест на MET Gala, ничего бы этого не случилось! Я никогда раньше не оказывался в центре внимания – ни разу!"
Гонсалес лишь пожал плечами, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
– Ну, возможно, я дал тебе возможность… Но в конце концов, разве это не твои собственные действия? Тебе стоило жить тише.
– Так теперь ты говоришь, что во всём виноват я? Я оказался в этой передряге изза твоего маленького теста! – голос Лау звучал резко, почти срываясь на крик.
Его глаза говорили громче слов – в них читалось немое требование: "Возьми на себя ответственность".
Гонсалес снова пожал плечами, словно отбрасывая ненужную тяжесть.
– Хорошо, признаю – частично это и моя ответственность. Так как насчёт этого? В следующий раз, когда тебе понадобится решальщик, я буду твоим человеком.
– В следующий раз?.. Ты что, не понимаешь, что сейчас не время для таких безрассудных поступков? Ты едва можешь свободно передвигаться…
– Если, конечно… тебе не нужен я прямо сейчас?
Лау замолчал. Слова застряли в горле, словно колючий ком, который невозможно проглотить. Он чувствовал, как пот стекает по спине, оставляя холодные дорожки под рубашкой. В ушах стучало: "Он намекает, что ему нужен решальщик прямо сейчас. Но мне нельзя привлекать внимание…"
– Вот видишь? Поэтому и сказал, что позвоню тебе в следующий раз, – наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Ну… посмотрим. Сначала расскажи, что тебе нужно, а я уже решу, – ответил Гонсалес, и в его тоне прозвучала едва уловимая насмешка.
– Хм… ладно, – Лау сглотнул, чувствуя, как сухость во рту становится почти невыносимой.
Гонсалес продолжил, будто разговаривая сам с собой:
– На самом деле, речь идёт о шахте Сонора. Мы всё обсудили, и убедить ключевых игроков удалось. Но финальное "урегулирование" оказалось камнем преткновения. Конечно, деньги у нас есть… Но такие суммы нужно готовить отдельно, не так ли?
В этих словах таилась ловушка – тонкая, как паутинка, но прочная, как сталь. Это была взятка. Взятка, которую невозможно отследить.
Наша цель была проста: заставить Лау сказать: "Я лично проведу отмывание денег и обеспечу их поставку."
Если бы он был умнее, то сейчас отступил бы – исчез, растворился в утреннем тумане, оставив всё позади. Но также хорошо знал: он не уйдёт.
"Потому что в нём уже работает эффект невозвратных затрат," – подумал спокойно, наблюдая за его лицом.
Люди часто одержимы идеей вернуть свои вложения. Трудно уйти, не возместив основную сумму.
Лау уже вложил немало, лишь чтобы пройти тесты Гонсалеса, и теперь его долги росли, словно снежный ком.
Разумным шагом было бы признать потери и уйти. Но…
Мало кто способен на это.
Чаще люди пытаются отыграться – и в итоге идут на ещё больший риск.
В оперативном штабе ФБР царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене и приглушённым гулом работающих компьютеров. За массивным столом из тёмного дуба сидели агенты, их лица мерцали в отблесках мониторов. Воздух был пропитан запахом кофе, бумаги и едва уловимым металлическим привкусом напряжения.
На главном экране крупным планом – лицо Лау. Его пальцы нервно барабанили по столу, выдавая внутреннюю бурю. В углу кадра мелькнул стакан с водой – на стекле проступили капли конденсата, словно слёзы.
Гонсалес, развалившись в кресле, произнёс с лёгкой усмешкой:
– В общем, мне нужен решальщик, который справится с этой проблемой… Сейчасто тебе это не слишком сложно, а? Видишь? Вот о чём и говорю. Хотя бы номер свой оставь – чтобы в следующий раз мог с тобой связаться.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Агенты замерли, затаив дыхание. Даже кондиционер, тихо гудевший в углу, будто притих, прислушиваясь к диалогу.
И вот – долгожданный ответ: