Константин Ежов – Деньги не пахнут 8 (страница 7)
— Не хочешь, чтобы тебя называли при Старке?
— Моё неприятие его участия связано исключительно с внутренней структурой организации. Если он воспримет это как личный конфликт — возникнут сложности.
— Понимаю. Не волнуйся.
Но выдох не принёс облегчения. Сомнение всё ещё зудело где-то под кожей.
— Говорю серьёзно. Если возможно, стоит даже добавить пункт о конфиденциальности в сам контракт.
— Что? В контракт?
— Если хоть тень слуха просочится наружу, это может ударить по другим проектам.
Сказано это было спокойно, но воздух вокруг будто стал плотнее, вязкий, как пар в закрытой ванной. Алекс смотрел растерянно, словно пытался уловить скрытый смысл, но отступать было некуда. Даже сотрудники не должны были случайно обронить лишнее слово. Имя не должно дойти до ушей Старка — никогда.
— Рассчитываю на тебя.
Калифорнийская поездка завершилась оглушительным успехом — солнечный привкус на коже, лёгкий запах океанской соли на одежде и тяжёлые папки с документами под мышкой словно говорили о победе громче любых слов.
Вернувшись в Нью-Йорк, пришлось погрузиться в ворох договоров, словно нырнуть в тёплый поток бумаги, пластика и свежей типографской краски. Каждая подпись щёлкала, словно крошечный замок. Всё шло гладко, ровно, как повторяющийся ритм лифта в корпоративном здании.
Ни больших проблем, ни новых проектов на горизонте, только спокойные дни. И с таким количеством свободного пространства появилось время помочь Джерарду. Если удастся заставить его почувствовать долг…
Но с этой передышкой в голову прокралась другая мысль, тихая, как шорох страниц в пустой библиотеке.
— Кстати…
Раз уж речь о долгах… у самого имелся один.
Точнее, два.
И оба — перед Пирсом.
Когда-то, в те давние голдмановские времена, пришлось обратиться к нему сначала за командировкой к объектам Теранос, а затем — за поддержкой в создании группы для проверки компании. Долги эти повисли, будто незавершённые фразы в воздухе. С тех пор прошло немало времени, положение укрепилось, имя зазвучало громче, чем раньше… а Пирс всё молчит.
«Ждёт? Тянет резину, чтобы получить по максимуму?»
Чем выше поднимаешься, тем ценнее становишься для кредитора. Но всё же внутри что-то неприятно шевелилось, как холодок под рёбрами.
Что если он решит напомнить о долге в самый неподходящий момент, когда что-то важное трещит по швам?
Мысль казалась липкой, отвратительной. Планы не должны зависеть от чужих капризов.
Вывод был один.
— Лучше вернуть всё сейчас, пока руки свободны.
И как раз подоспело событие, подходящее по времени. Если память не врала, на горизонте для Голдмана маячила нехилая буря.
— Что если вмешаться и предотвратить беду заранее?
Пирс, конечно, попытается отказаться — скажет, что рано, что ещё пригодится. Но это уже не его решение. Если платить, то платить полностью.
С этой мыслью было набрано короткое сообщение:
«Свободен в ближайшее время? Можно поужинать вместе.»
Ответ прилетел почти мгновенно, будто Пирс всё это время держал телефон в руке:
«Что случилось»
«Хоть сегодня могу подъехать»
«Ты сейчас в офисе?»
Сообщения посыпались одно за другим, не оставляя паузы даже на вздох.
«Что за…? Неужели что-то горит?»
Пальцы зависли над клавиатурой в поисках ответа, но дверь кабинета тихо щёлкнула. Секретарь просунула голову:
«Шон, к вам посетитель.»
«Не может быть…»
На секунду мелькнула мысль, что Пирс умчался сюда сломя голову. Но она рассыпалась, как песок, когда за спиной секретаря возникла знакомая фигура.
Светлые волосы, зелёные глаза, безукоризненно выглаженный костюм — Джерард. Но сегодня лицо у него было мрачным, как пасмурное утро перед грозой.
Секретарь аккуратно закрыла дверь, и только после этого Джерард шумно выдохнул и произнёс:
— Сделал это.
На него посмотрел спокойно, мягко, будто стараясь не спугнуть вспышку его решимости. Кончики пальцев слегка коснулись края стола, ощущая гладкость лака.
— Сядь. Расскажи, что именно случилось.
Тонкие пальцы Джерарда нервно теребили край рукава, пока он мялся у дверей, выпуская из груди беспорядочные обрывки фраз. Голос дрожал, перескакивал, словно тонкая струна, которую кто-то дёрнул слишком резко.
— Что происходит? — сорвалось с губ само собой, хотя воздух в кабинете уже и так звенел тревогой.
Мычание в ответ. Неловкое, сбивчивое:
— Ну… Тут… в общем… какая-то проверка была… вроде бы… и, кажется, всё там запутал…?
Слова путались, будто в ладони легла спутанная мотокером пряжа — ни конца, ни начала, только нервные узлы. Пришлось почти десять минут мягко выуживать из него хоть что-то внятное, но разговор так никуда и не сдвинулся.
— Надо сперва успокоиться.
Тяжёлая дверца шкафа тихо скрипнула, выпуская наружу запах дубовой стружки и старого алкоголя. Под руками холодил стеклянный бок, в котором густо переливался старый «Макаллан» — пятидесятилетний, с маслянистым отблеском янтаря. Налилось два коротких глотка — горьковатый аромат яблочной кожуры, дымка, терпкий мед.
— Сделай глоток.
Джерард не стал тянуть — опрокинул всё разом. Глухой стук бокала о стол, тяжёлый выдох, плечи чуть опали, будто груз ненадолго отпустил.
И тут же — будто заслонка в голове щёлкнула.
Нашлось наконец место словам.
— Дяди заявились, стали расспрашивать о стратегических планах в Китае на средний и дальний срок…
Картина постепенно собралось по кусочкам. Дяди поручили ему разработать долгосрочную китайскую стратегию. Недавно устроили проверку, заслушали промежуточный доклад — и мнения столкнулись, как два вагона в одном тоннеле.
— Сказал им, чтоб не лезли! Что раз уж дают задание — значит, это проверка. А ответы чужие использовать нельзя. Сказал, что в документ попадает только то, во что действительно верю. И если что-то провалится — беру ответственность на себя.
— Дяди это одобрили?
— Ну… скажем так… не совсем… Они хотят сначала выслушать весь план, а потом уже решат…
Полные полномочия ему пока не выдали. Но и не отказали — решение отложили до презентации через три дня. Если выступит хорошо, есть шанс, что дадут carte blanche.
Неплохая позиция — по крайней мере, со стороны это так выглядело. Но только не для самого Джерарда.
— Да что со мной произошло? Не стал бы так орать в нормальном состоянии! Просто эти бессонные ночи, стресс… всё навалилось…
Стресс. Тяжёлое слово. Отдавало лёгкой виной где-то под рёбрами — ведь немалая часть нагрузки легла на него после моих аккуратных подталкиваний.
Впрочем, теперь жалеть было поздно.