Константин Ежов – Деньги не пахнут 5 (страница 53)

"…Для вашей безопасности, все пассажиры должны оставаться на местах с пристёгнутыми ремнями…"

Каждое новое вмешательство разрушало покой, отдаваясь резкой болью в висках. Попытка откинуть спинку кресла для отдыха почти не приносила облегчения.

Шум и холодный кондиционированный воздух создавали странный коктейль раздражающих ощущений. Каждый вздох, каждое движение рядом будто напоминали о том, что даже здесь – время нельзя купить полностью.

"Это всё?"

Даже кресла первого класса, способные почти полностью раскладываться, не могли сравниться с настоящим матрасом кровати, созданным для сна.

Широкие и удобные на вид, они всё равно не достигали уровня комфорта обычного дивана, на котором тело расслабляется без усилий. Единственное утешение – терпеть неудобство оставалось недолго. До пункта назначения оставалось всего два часа тридцать минут полёта.

– Ах… – вырвался тяжёлый вздох, тихий, почти растворяющийся в гулком шуме двигателя.

Сгорбившись в кресле, скрестив руки, мысли устремились вдаль, к вчерашнему сообщению о смерти.

"Этот скачок…"

После скандала с Theranos уровень выживаемости уже поднялся на 2,5%, достигнув 8,8%. Это было событие огромной важности, поворотный момент, закрепляющий положение – и всё же, даже с этим приростом составил лишь 2,5%.

А вчерашний день… прибавка составила 3,1%.

Две возможные причины: либо Дилан был абсолютно ключевым пациентом, либо решение о найме отдельного дизайнера клинических испытаний дало значительный эффект. Возможно, оба фактора. Время покажет.

На данный момент оставалась только одна задача – обеспечить финансирование.

Эхо слов Дэвида с вчерашней встречи всё ещё звучало в мыслях:

– Если ускоренный процесс одобрения позволит нам завершить фазу 1 за шесть месяцев, мы сразу перейдём к фазе 2… Это устроит?

Если удастся сократить фазу 1, следующая преграда возникнет мгновенно: один миллиард долларов для фазы 2, три миллиарда для фазы 3. Конечно, средства имелись. Одного лишь инцидента с Theranos хватило, чтобы обеспечить как минимум десять миллиардов долларов.

Проблема заключалась в том, что это были не мои деньги – это были средства инвесторов. Планировалось вложить колоссальные суммы в RP Solutions: четыреста миллионов долларов за шесть недель, затем миллиард за шесть месяцев. Всего 1,4 миллиарда долларов.

Но каким бы образом ни называлась эта операция "инвестициями в будущее", ни один инвестор не был бы в восторге от того, чтобы вливать такие гигантские суммы в проект без мгновенной отдачи. Особенно если вложения происходили одновременно с запуском фонда.

Оставался единственный вариант – "отвлечение".

Нужно было создать событие, полностью захватывающее внимание. Инвесторы, вероятно, ожидали очередного шоу уровня Theranos.

"Тогда придётся оправдать их ожидания."

Сценарий был ярок и грандиозен, настолько, чтобы полностью монополизировать внимание: на фоне этого отвлечения выполнялось бы инвестиционное решение по Castleman. Увеличивая эффект отвлечения, можно было обеспечить достаточную прибыль, чтобы затуманить их суждения. Любое принятое решение инвесторами прошло бы через фильтр этого зрелища, и они следовали бы слепо.

План уже был выстроен. Оставалось лишь воплотить его.

В этот момент резкий звон объявления прорезал гул двигателя:

"Пассажиры, вскоре мы приземлимся в Майами."

На этот раз пункт назначения – Майами. Следующие три дня там проходило особое мероприятие – Context Summit. Престижное событие в мире инвестиций и финансов, где собирались менеджеры хедж-фондов, инвесторы, семейные офисы, пенсионные фонды и управляющие активами, чтобы обменяться стратегиями и наладить связи.

Внимание всего финансового мира было сосредоточено здесь. Могла ли быть сцена более идеальная для отвлечения внимания и управления повествованием?

Глава 14

В этом году конференция Context Summit проходила в роскошном отеле "Boca Raton Resort Club" – на берегу Атлантики, среди белоснежных колоннад и терракотовых крыш, будто сошедших со старинных испанских открыток. Воздух пах морской солью и жасмином, а лёгкий шум прибоя перекликался с плеском фонтанов во внутреннем дворе. Райское место, как говорили в проспектах, уголок, где не хочется думать о делах.

Но времени на наслаждение этим "раем" не оставалось.

Стоило лишь переступить порог мраморного вестибюля, как взгляд наткнулся на знакомые лица.

– Сергей, вы приехали. Надо было встретить вас в аэропорту…, – сотрудник "Голдмана" подошёл первым, с вежливой улыбкой, чуть склонив голову.

Когда-то этот парень бегал в отдел слияний и поглощений, лишь бы обсудить идею, а теперь держался подчеркнуто официально. Забавно, но закономерно: теперь он видел перед собой не коллегу, а клиента.

Такова сила статуса "прайма".

Prime – это не просто слово, а особая брокерская услуга для хедж-фондов и крупных инвесторов. С тех пор как "Голдман" стал моим "праймом", всё изменилось: теперь он был моим посредником, а не работодателем.

Рядом с сотрудником стоял парень с растрёпанными каштановыми волосами и очками, блестевшими от влажного воздуха. Он махнул рукой и, не скрывая радости, воскликнул:

– Сергей! Как по расписанию!

Добби. Недавно ушёл из "Голдмана", чтобы присоединиться к новому фонду одним из первых. На эту конференцию он поехал не случайно – специально был приглашён.

– Заселимся, а потом обсудим план, – сказал он, когда чемоданы уже укатили в лифт.

Номера достались просторные, но совещание решили провести в моём – в самом большом, с видом на океан. Сквозь приоткрытые балконные двери тянуло тёплым ветром, пахнущим морем и дорогим деревом. На столе – кофе, блокноты, айпады.

– Завтра с десяти начинаются индивидуальные встречи, – напомнил Добби, листая планшет.

Главная цель поездки – привлечь инвесторов. Ради этого и был рядом представитель "Голдмана": в рамках прайм-брокерских услуг банк занимался "capital introduction" – своеобразным сводничеством в мире финансов. Он сводил фонды и инвесторов, подбирая тех, кто подходил друг другу.

В ближайшие три дня планировалось десяток встреч – одни за другими.

– Сначала Пенсионный фонд служащих Сан-Диего, потом – Фонд госслужащих Миссури…, – перечислял Добби.

По моему запросу Пирс, куратор из "Голдмана", организовал встречи с пенсионными фондами. Но список вызывал сомнение.

– Слишком мелкие, – прозвучало сухо.

Активы фонда из Сан-Диего – девять миллиардов. Для простого обывателя сумма звучит баснословно, но по меркам индустрии – крохи. Калифорнийский пенсионный фонд, например, управлял четырьмястами шестьюдесятью миллиардами. Контраст очевиден.

Сотрудник "Голдмана" чуть замялся:

– С крупными фондами трудно договориться.

– Это решение Пирса?

– Да… пока что.

Осторожность понятна: финансовые посредники не рискуют своей репутацией, назначая встречи, которые, скорее всего, провалятся. Но создавалось ощущение, будто Пирс просто не верит в успех.

"Или просто боится", – мелькнула мысль.

Разберусь позже.

Брифинг продолжался ещё с четверть часа. Когда разговор подошёл к концу, сотрудник спросил:

– Как планируете провести оставшийся день?

– Отдохну немного, – прозвучал ответ.

Он улыбнулся:

– Как скажете. Завтра в девять, внизу.

Когда они ушли, в комнате повисла тишина, наполненная лишь шорохом занавесок и ровным гулом кондиционера. Снаружи, за стеклом, медленно садилось солнце, окрашивая крыши отеля в медный цвет. Внизу в бассейне плескались отдыхающие, пахло солью, кокосовым маслом и дорогим ромом.

Вечер на "земле обетованной" только начинался.

– Звучит отлично.

Сотрудник "Голдмана" и Добби поскорее двинулись к выходу, но Сергей Платонов вдруг поднялся и направился к двери. Оба замерли, словно кого-то подловили на горячем, и, наклонив головы, спросили с удивлением:

– Куда это?

– Выйду немного прогуляться, – прозвучал спокойный ответ.