Константин Ежов – Деньги не пахнут 4 (страница 29)

Голос звучал так, будто произносил "права Миранды". Лёгкая дрожь перьев ручки по бумаге, запах свежих чернил, щёлканье прибора – всё вместе создавало ощущение строгой честности, почти ритуала.

– Анонимность защищена законом, – продолжал он. – Первая поправка гарантирует прессе свободу. Закон штата Нью-Йорк о защите источников обязывает хранить тайну. Исключения – терроризм, угроза общественной безопасности или предписание суда, которое превалирует над первой поправкой.

Слова звучали, как чётко выстроенная лестница. В этой тщательности ощущалась прочная внутренняя этика – та самая, что позволила Курцу в прошлом вскрыть обман "Теранос" и выдержать давление адвокатов и угрозы.

– Личность не будет раскрыта, – произнёс он, отложив ручку. – Но когда статья выйдет, "Теранос" может догадаться, кто стал источником. Если информация известна только одному человеку, даже без имени их догадка будет точной. В этом случае возможны юридические последствия. Даже понимая это, готовы поделиться сведениями?

Свет из окна ложился на его лицо, обостряя черты. Запах чернил, прохлада льда в стакане, тихое тиканье часов – всё это сливалось в фон, на котором витал вопрос, тяжёлый, как свинец.

В тишине Сергей Платонов сдержанно нажал на кнопку диктофона. Щёлчок включения прозвучал отчётливо, словно выстрел в пустом коридоре. Записная книжка раскрылась перед ним, страницы шуршали мягко, как крылья ночной мотыльницы. Пальцы крепко сжали ручку – стальной стержень чуть не треснул в этом напряжённом захвате. Взгляд журналиста стал колючим, внимательным, будто он пытался прожечь собеседника насквозь.

– Ну что ж…. Расскажите, что известно о "Theranos"? – произнёс он, не меняя интонации.

За этим последовал рассказ – неторопливый, но насыщенный фактами, с вкраплениями деталей, собранных с разных концов: упоминания о переговорах с фармацевтической компанией по поводу клинических испытаний, о странных трудностях с одобрением FDA, о документах, присланных профессором из университета Джонса Хопкинса. На планшете вспыхнул холодный свет – экран отразил даже дрожь пальцев, когда на нём появилось письмо профессора.

Курц, не отрывая взгляда, скользил глазами по каждой строчке, задавал вопросы острые, как скальпель хирурга.

– Хм… Понятно. Есть ли возможность получить оригиналы этих файлов? И ещё – координаты вашего профессора?

Старый волк журналистики – опыт сквозил в каждой фразе. Ни единого слова на веру: всё требовало подтверждения, всё – проверки. Контакты были переданы – пальцы с хрустом переплелись над столом, взгляд поднялся навстречу холодному вниманию репортёра.

– Это максимум, чем могу поделиться "бесплатно".

Журналист чуть склонил голову, словно примеряя на вкус эти слова.

– "Бесплатно"? – переспросил он тихо. – Значит, есть что-то ещё, но за это нужно заплатить?

– Верно.

На лбу журналиста проступила складка. Подозрительность и интерес скрестились в его взгляде, как два лезвия.

– То есть вы хотите, чтобы я отдал что-то взамен… Что именно?

– Информацию, которой располагаете вы. Назовём это обменом.

Пауза. Мгновение, и Курц качнул головой.

– Это невозможно. Моё расследование ещё в процессе. Слишком много нитей, смысл которых не до конца понятен. Раскрыть свои находки – значит подвергнуть источники опасности. И главное…

Голос стал жёстким, будто по стеклу провели ногтем.

– В первую очередь моими данными интересуется сама "Theranos". Если честно, вся эта история кажется подозрительной.

Под этим намёком звучало прямое обвинение: возможно, собеседник – шпион "Theranos". Так проявилось нечто важное: компания не только знала о расследовании, но уже пыталась ему мешать. Чтобы человек был настолько осторожен, должны были быть веские причины.

Купц прищурился, взгляд упёрся в самую суть подозрения:

– Обычный информатор не стал бы выспрашивать детали моего расследования, верно?

Вопрос был вызовом – нужно было объяснить, почему важно знать, чем он занимается.

На это прозвучало спокойно:

– "Theranos" – мошенническая компания.

В лице журналиста ничего не дрогнуло. Но следующие слова заставили его взгляд изменить оттенок:

– Поэтому планируется подать на них в суд.

Глаза Джонатана расширились – в них вспыхнуло неподдельное удивление. Улыбка мелькнула на губах собеседника, и слова продолжились с лёгкой насмешкой:

– Точнее, в суд пойдёт не сам пострадавший, а его представитель. Мой клиент вложил деньги, поверив обещаниям, а в итоге получил лишь пустую оболочку.

Именно ради этого и была создана компания через Дэвида: никто из других инвесторов не решился бы на тяжбу, как бы их ни убеждали.

– Для суда, – продолжал Платонов, – решающее значение имеют доказательства. Поэтому и нанят был частный сыщик. А в процессе его работы выяснилось: именно вы, Джонатан, копаетесь в этой истории. Логично было подумать, что журналист способен собрать самые ценные материалы. Вот почему и вышел на вас.

Наступила тишина. Джонатан опустил взгляд на свой блокнот, барабаня пальцами по столу. Секунда, другая – он словно проверял каждое услышанное слово на вес.

– Простите, – наконец произнёс он, – но до тех пор, пока иск не будет реально подан, всё это для меня не более чем слова. В деле замешано слишком много людей. Даже если вы правы, у меня нет обязанности помогать.

Прозвучало холодно и сухо, будто поставлена точка.

– Но ведь враг моего врага – мой друг, разве не так? – попытался возразить Платонов.

– Вы ошибаетесь, – Джонатан поднял голову и встретил его взгляд. – У меня нет личной вражды с "Theranos". Журналист должен оставаться нейтрален. Моё дело – докопаться до истины и донести её до общества. Даже если вы и компания окажетесь в суде, моя позиция не изменится.

Слова прозвучали жёстко, но в них чувствовалась непоколебимая профессиональная честность.

– Значит, причин сотрудничать у вас нет…, – задумчиво протянул Платонов.

Но это не было проблемой. Если причины нет – её можно создать. У каждого человека есть свои желания, и у репортёра, живущего ради истины, желание угадывалось легко. Нужно лишь подбросить приманку.

– У меня есть доступ к членам совета директоров "Theranos", – спокойно сказал он.

В глазах Джонатана мелькнула молния. Он прекрасно понимал, насколько эти люди неприступны.

– Через неделю назначена встреча. Смогу задать им любые ваши вопросы и передать вам ответы.

Журналист не произнёс ни слова, но пауза выдала всё: соблазн был слишком велик. Прямые комментарии совета – именно та брешь, которая зияла в его расследовании.

– До сих пор вы, наверное, говорили в основном с обычными сотрудниками, – продолжал Платонов. – Дайте время, и такие же сведения можно получить и от них. Но совет директоров – другое дело. К ним не подобраться, сколько бы лет ни прошло. В этом смысле сделка выгоднее именно вам.

Джонатан тихо усмехнулся, едва заметно качнув головой:

– Если бы всё было настолько выгодно для меня, вы не стали бы предлагать это так легко.

– Самое ценное сейчас – время, – спокойно возразил Платонов. – Обмен сведениями позволит его сэкономить. А держать эту информацию только при себе нет смысла.

На столе блеснул стакан с водой. Джонатан сделал медленный глоток, поставил его на место, и в тишине снова раздался только тонкий звон стекла о дерево.

И лишь после долгой паузы журналист наконец открыл рот, чтобы дать ответ.

Глава 11

– Доступа к источнику информации быть не может. И уж тем более никаких сведений, которые могли бы намекнуть на его личность, – голос Джонатана прозвучал твёрдо, словно удар по столу.

В комнате на миг повисло ощущение окончательного отказа. Воздух стал плотным, тяжёлым, будто натянутый канат готовый лопнуть. Но журналист вдруг сделал шаг в сторону, предложив иной ход:

– Однако если речь не пойдёт о конкретном человеке, кое-что рассказать возможно. Послушайте, а потом сами решите, стоит ли это обмена.

Смысл был прозрачен: сначала нужно услышать его данные, а затем уже решать, заслуживает ли информация сделки. В его взгляде было что-то холодное, изучающее – словно в лаборатории учёный рассматривал подопытного, пытаясь вычислить истинные мотивы.

– Проверяете меня? – прозвучал вопрос, почти без эмоций.

Ответом стала тишина и внимательное молчаливое наблюдение. Отрицать Джонатан не стал.

– Не то чтобы я в вас сильно сомневался. Просто безопаснее всегда исходить из худшего варианта.

– Понятно. Давайте тогда начнём, – прозвучало в ответ.

Журналист на мгновение прищурился, черты лица стали резче.

– Прежде всего: даже если будет подан иск против "Theranos", победить невозможно.

Фраза повисла в воздухе, как тяжёлый колокол. Но никакой реакции он не добился – лишь безмолвие.

Джонатан продолжил: