Константин Ежов – Деньги не пахнут 3 (страница 26)
Пирс прищурился, словно решая, перед ним союзник или будущая угроза.
– Интересно, – бросил он коротко и, усмехнувшись, взял с полки маску для сна. Тонкие резинки негромко щёлкнули, когда он натянул её на глаза.
– Разбуди за полчаса до посадки.
Этими словами он подвёл черту под допросом.
Молчание снова наполнило салон, слышался лишь гул турбин и редкий звон бокалов откуда-то из бизнес-класса. Но лёгкий осадок не уходил. Слишком гладко закончилось это обсуждение. Пирс был хищником по натуре, слишком умным и слишком осторожным, чтобы упускать столь рискованное поведение без последствий.
Выходило, он видел в случившемся выгоду для себя. Но какую именно?
Мысли вертелись, словно колёса на взлётной полосе, но скоро уступили место другой заботе – выбору Уитмера. Пирс предлагал похоронить выборы, тогда как был выдвинут противоположный вариант – продолжить их во что бы то ни стало.
Чья сторона окажется победителем – этот ответ был важнее всего остального.
Над залитым мягким светом салоном самолёта стелился ровный гул турбин, отдающийся в креслах лёгкой вибрацией. Воздух был насыщен запахом дешёвого кофе и едва уловимой химической свежестью кондиционера. На столике дрожала от турбулентности пластиковая бутылка с водой, а в голове вертелись вопросы, от которых не давала отвлечься даже усталость.
План выглядел как рискованная ставка – можно было потерять недвижимость и почти ничего не приобрести взамен. В отличие от этого, предложенная стратегия всё же оставляла лазейку для сохранения собственности. Но уверенности в её достаточности не было.
"Может, стоило сразу раскрыть карту с разминированием бомбы?" – мелькнула мысль, но тут же была отброшена. Настоящим разминированием это назвать было нельзя – отвлекающий манёвр с приобретением бренда служил всего лишь прикрытием, временным выигрышем нескольких драгоценных дней. Полный расклад карт пока оставался за спиной, и неясно было, правильно ли сделан выбор.
Если бы всё выложили сразу, Уитмер, возможно, ухватился бы за этот план без колебаний. Но чрезмерная откровенность увеличила бы риски. Главная цель заключалась не в спасении "Эпикура" и не в том, чтобы заслужить расположение Уитмера, а в ином – в том, чтобы грядущая "Хлебная война" прогремела настолько громко, чтобы имя автора плана узнали повсюду. Любое неверное движение могло вызвать непредсказуемый эффект бабочки и разрушить тщательно выстроенную линию событий.
Слишком сильная карта, раскрытая преждевременно, могла привести к тому, что акционерное собрание встало бы на сторону "Эпикура" слишком уверенно. Но если при этом "белая акула" не вступит в игру, итог окажется катастрофой: "Эпикур" выиграет, а стратег, всё подстроивший, останется с пустыми руками.
Значит, приходилось двигаться осторожно, шаг за шагом. Начальная стадия должна была повторить прежний сценарий: "Эпикур" истекает кровью, акула чует слабость и бросается в атаку, одновременно нанося удар по "Безлимитному хлебу". Вот тогда и наступит момент достать козырь, способный изменить расклад.
А пока главным оставался один вопрос: решится ли Уитмер на покупку нового бренда? Без этого приобретения картина не сложится, база для будущей победы не будет создана. Решение требовалось в ближайшие дни, максимум – три, ведь до собрания акционеров оставалось слишком мало времени.
Усилия по убеждению были приложены, но исход оставался туманным. Оставалось ждать.
***
Тем временем в штаб-квартире "Эпикура" разгорался настоящий шторм. На экране в конференц-зале – лица акционеров, подключившихся к созвону. Голоса звучали резко, раздражённо, требовательно. Главной темой стал скандальный вопрос продажи "Harbor Lobster".
– Мы неоднократно выражали категорическое несогласие! Сделка такого масштаба должна быть вынесена на голосование акционеров. Можете ли вы гарантировать, что все процедуры будут приостановлены до собрания?
Отвечать приходилось самому Уитмеру. Холодный свет ламп отражался в его очках, руки сжимали подлокотники кресла. Обещать он не мог – окончательное подписание контракта стояло в графике уже на следующей неделе.
– Моё намерение – принять лучшее решение для компании, – твёрдо произнёс он.
– Значит, приостанавливать сделку вы не собираетесь?
– Если речь идёт о бизнесе, хотелось бы верить, что вы внимательно изучили предложение "Medallion".
В голосах акционеров слышался скепсис, а в кабинете "Эпикура" становилось душно, словно воздух сам накалялся от напряжения.
В просторном зале совещаний, где воздух был натянутым, словно струна, трещали динамики системы видеосвязи. Сквозь равнодушный шум кондиционера звучал голос представителя "Vanguard Group" – фонда, державшего почти десятую часть акций "Эпикура". На экране дрожала картинка с его лицом, холодным и строгим.
– План разделить компанию на зрелые бренды, бренды роста и фонд недвижимости выглядит вполне осуществимым…
Снова – недвижимость. Снова один и тот же вопрос, возвращавшийся, будто назойливая муха.
Кулак Уитмера напрягся так, что костяшки побелели. Голос его при ответе прозвучал глухо, но твёрдо:
– Отделение недвижимости – шаг безрассудный. Десятая часть всех операционных расходов уходит именно на неё. Это колоссальная статья затрат.
Он не собирался отпускать этот актив. За упорством стояли чёткие расчёты.
– "Harbor Lobster" и без того зависим от цен на морепродукты. Сырые материалы формируют треть всех расходов, а их стоимость колеблется, как маятник во время шторма. Если одновременно пошатнётся и рынок недвижимости – просадка превысит двадцать процентов.
Термин "drawdown" – сухая формулировка, но для инвесторов означал страшное: обвал от пика до дна, после которого институты обязаны были сбрасывать активы. Правила неумолимы: перешагнул порог в двадцать процентов – даже самый доходный инструмент летит из портфеля.
– В такой ситуации все крупные игроки выйдут разом. Цена акций рухнет в бездну. "Эпикура" уже не оправится.
– Но рынок недвижимости последние годы стабилен, – прозвучало возражение.
– Сегодня – да. Но кто даст гарантию, что через пять лет он не качнётся в другую сторону?
– Значит, вы даже не рассматриваете разделение?
– Риски слишком высоки. Нужно искать выходы без этого шага.
Для него это было аксиомой: тронешь недвижимость – запустишь цепочку, что приведёт к краху. Может, не завтра, но неизбежно.
– Альтернативы? Разве не были уже неудачи с реструктуризацией брендов? – голос другого инвестора, теперь из "Capital Research Group". Два года назад этот самый человек называл Уитмера гением управления, а теперь в его тоне сквозил сарказм.
– Нет доказательств, что именно обновление брендов вызвало спад продаж. Слабый квартал связан с временными факторами. Болезнь прошла по креветочным хозяйствам, и все три главные страны-экспортёра оказались поражены. Стоимость сырья взлетела на пятьдесят процентов.
– Если так, почему вся отрасль ресторанов морепродуктов просела лишь на несколько процентов, а "Harbor Lobster" рухнул на двадцать девять?
Эти цифры резали слух, как ржавый нож. Именно они и подливали масла в огонь акционерного гнева.
– Когда в одном море тонет только один корабль – стоит ли винить море, а не капитана?
Ошибались. Уитмер умел вести корабль. Его правление подняло выручку "Эпикура" с пяти миллиардов до почти девяти. Ещё недавно компанию называли флагманом отрасли с высокими дивидендами и стремительным ростом. Всё изменилось лишь в последние два года – время, когда на рынок ворвался новый хищник: fast casual.
– Кажется, ваше чутьё притупилось, – прозвучало обвинение.
Ошибались снова. Новые проекты, запущенные Уитмером, демонстрировали рост свыше шестидесяти процентов. Он всё ещё оставался сильным руководителем. Проблема крылась не в нём, а в двух старых, изношенных брендах. Но ни один акционер этого признавать не собирался.
И это было закономерно. Когда показатели падают, правление редко ищет причины в структуре рынка. Проще списать всё на капитана. Даже Джобса однажды вышвырнули из собственной компании.
– Когда зрение капитана мутнеет, обязанность команды – указывать путь. Иначе упрямство утянет корабль на дно вместе с экипажем. Мы не допустим этого.
Фраза прозвучала как угроза. Сухая, холодная, обёрнутая в корпоративный язык, но с чётким смыслом: либо Уитмер согнётся под давлением, либо его согнут.
В зале правления повисла тягучая тишина, сквозь которую тонули голоса акционеров. Их слова звучали сухо и холодно, будто скрежет металла по стеклу. Капитал "Capital Research" составлял почти пятнадцать с половиной процентов – угроза с их стороны весила слишком много, чтобы махнуть рукой.
– Если Уитмер не отделит недвижимость, придётся заняться его отставкой, – прозвучало оттуда.
Вслед за этим полетел удар ниже пояса:
– Решение о продаже "Harbor Lobster" тоже вызывает вопросы. Некоторые капитаны винят корабль, лишь бы скрыть собственные ошибки.
Уитмер слушал, но понимал: спасти "Harbor Lobster" уже невозможно. Основная аудитория – афроамериканцы – потеряли дома в ипотечном кризисе. Для них рестораны перестали существовать как привычка.
– С точки зрения владельца судна логично попробовать нового капитана, прежде чем списывать корабль в утиль, – бросили акционеры с ледяным спокойствием.