Константин Ежов – Деньги не пахнут 3 (страница 15)

***

Ровно пять часов вечера. В коридорах офиса, пахнущих свежесваренным кофе и холодным металлом кондиционеров, настала пора совещания по кадровым вопросам. В переговорной комнате, где тихо гудели лампы и шелестела вентиляция, уже сидел Добби. Через несколько минут дверь отворилась, и внутрь вошёл Джефф, ведя за собой светловолосого мужчину.

– Это Крис, – произнёс он, представляя нового члена команды.

Фигура оказалась до боли знакомой. Шумный тип из отдела слияний и поглощений, тот самый, кого обычно старались обходить стороной. Всегда с готовым советом, даже когда его не просили. Всегда с жаждой доказать, что его мнение единственное верное.

– У Криса большой опыт, вам будет чему у него поучиться, – торжественно сказал Джефф.

Крис подошёл ближе, дружески хлопнул по плечу и с широкой улыбкой произнёс:

– Биофарма – твой конёк, но в этой области ты новичок. Если что-то непонятно, смело обращайся. Научу, расскажу, помогу.

Слова его были сладки, но прятали иной мотив: в будущем можно будет с гордостью заявлять направо и налево – "Того гения из Goldman я сам наставлял".

Ответ последовал вежливый, но холодный, с акцентом на каждое слово:

– Если возникнет необходимость – обращусь.

На лице Криса мелькнула тень раздражения. Намёк был ясен: ни наставника, ни покровителя здесь не требовалось.

Джефф прищурился и перешёл в наступление:

– Проект касается чувствительного конфликта в управлении. Шон, у тебя нет опыта в подобных делах, поэтому никаких самостоятельных решений. Всё согласовываешь со мной, а в моё отсутствие – с Крисом.

Хитро расставленная иерархия. Под благовидным предлогом "опеки" навязывался старший, которому надлежало стоять над всеми. Но уступать в этой расстановке сил никто не собирался.

– Свою позицию? – прозвучал вопрос.

Ответ вышел твёрдым и отчётливо холодным:

– Если чего-то не знаю – спрошу. Но тратить время на вопросы по тому, что и так очевидно, – пустая трата сил и ресурсов.

Это был отказ, завуалированный под рассудочность, но предельно ясный: никакого подчинения чужому "старшинству".

И тут – резкий звук.

Бах!

Дверь конференц-зала с грохотом распахнулась, и в комнату уверенным шагом вошёл Пирс. Ни секунды не потеряв, он бросил:

– Все в сборе.

Его голос, сухой и властный, рассек воздух, заставив всех напрячься.

– Материалы просмотрели? – спросил он, окинув стол быстрым взглядом.

Глаза его задержались на Сергее Платонове.

– Да, – прозвучало уверенное подтверждение.

– Тогда изложи всё одним предложением.

Суть. Квинтэссенция. Острие всей аналитики. Взгляд Пирса горел внимательностью – он проверял не просто знания, а способность вытащить из кипы ресторанных отчётов одну-единственную жилу истины.

Хотя тема ресторанного бизнеса и не относилась к привычной сфере, знания и опыт, накопленные за десять лет на Уолл-стрит, позволяли смотреть на ситуацию не глазами дилетанта, а глазами человека, умеющего нащупывать суть.

В зале стояла тишина, только кондиционер гудел в углу, а страницы папок шелестели под пальцами. Голос прозвучал уверенно, словно разрезая густой воздух:

– Нас тянут вниз две гири.

Пирс приподнял уголки губ – этого было достаточно, чтобы понять: проверку пройдено.

– Подробности, – коротко велел он.

Речь полилась ровно и размеренно. Семейные рестораны, когда-то олицетворение уюта и стабильности, давно скатывались по нисходящей кривой. "Эпикура" уловила этот тренд и последние годы пыталась перестроить модель, скупая заведения нового формата. Стейк-хаусы, рестораны морепродуктов, пабы с крафтовым пивом – все эти направления бурно росли, опережая рынок почти вдвое. Управленцы действовали прозорливо.

Проблема крылась в другом. Два флагмана – "Тосканский сад" и "Гавань лобстеров". Минус восемнадцать и минус двадцать девять процентов роста, и при этом именно на них приходилось более семидесяти процентов выручки. В прошлом они тащили компанию вверх, теперь – тянули на дно, как камни, привязанные к ногам пловца.

Пирс кивнул, глаза его блеснули холодным пониманием.

– Вот из-за этих гирь вокруг "Эпикуры" закружились акулы.

Слово "акулы" прозвучало гулко, будто запахло морской солью и кровью в воде. Так на Уолл-стрит называли фонды-рейдеры, почуявшие слабость. Стоило компании дать течь, как круг сомкнётся.

Акулам нужно будет противопоставить силу. Настоящая цель – выследить и свалить белую акулу, самую хищную из всех. Только тогда можно будет считать победу настоящей.

Пирс продолжил, голос его звучал как сухой скрип пера по бумаге:

– Первым появился "Спир Кэпитал". Сначала купили полтора процента акций, потом встретились с директором и выдвинули три требования: отделить зрелые бренды от растущих, перевести недвижимость в формат фондов REIT и сократить расходы на сто миллионов.

Такие фонды называют активистами: вроде бы акционеры, но по сути – чужая рука в управлении. "Спир" действовал мягко, его успокоили обещанием "рассмотреть" и отпустили. Только теперь доля выросла до почти трёх процентов.

Современные акулы не рвут жертву прямым захватом, как в девяностые. Им не нужны контрольные пакеты – достаточно щепотки акций, чтобы на собрании акционеров зажечь толпу и протолкнуть своих людей в совет директоров. А дальше всё пойдёт само собой: продать неприбыльное, купить перспективное, выкупить акции и надуть котировки. Дёшево и сердито.

– Вчера ещё один акционер запросил встречу с директором, – бросил Пирс. – "Медаллион Партнерс".

– Что? – изумился Добби. – И они туда же?

Имя этого фонда резало слух – ещё одна акула, известная своим напором. В комнате пронеслась волна удивления. А вот в сердце теплилось иное чувство – разочарование. Не та, не белая. Настоящий хищник ещё не показался. Но это лишь вопрос времени. И потому вместо ярости – лишь ленивый кивок, словно признание: "Пусть пока кружат, скоро прибудет тот, ради кого стоит поднимать гарпун".

Вдруг Джефф ткнул пальцем прямо в грудь собеседнику, словно остриём пики, и бросил в воздух вопрос, будто камень в воду:

– А знаешь, почему акулы нападают?

Слова прозвучали насмешкой, и в комнате повисло напряжение. Тонкая улыбка на лице выдала истинный умысел Джеффа. Он не спрашивал – он расставлял сети. Хотел подчеркнуть неопытность в глазах Пирса, выстроить невидимую лестницу, где верхняя ступень отдана Крису, а новенькому оставлена роль ведомого. Кнут и поводок – вот что пытался он накинуть. Но подчиняться такой привязи – глупость. Нужно было показать, кто действительно шагает впереди.

Ответ родился быстро, словно запах сырой крови в воде, мгновенно приманивающий хищников:

– Слишком много недвижимости.

Вот что тянуло акул к "Эпикура".

"Гавань Лобстеров" не развивалась по франчайзинговой схеме. Все рестораны стояли на собственной земле, а земля эта – на полтора миллиарда долларов. Лакомый кусок. Пусть бренд умирал, но земля оставалась твёрдой валютой, манящей и пахнущей наживой.

Хищники требовали простого: выньте этот жирный кусок, упакуйте его в инвестиционный фонд недвижимости, и пускай он кормит нас. "Не умеете зарабатывать едой – продавайте землю".

Пирс едва заметно кивнул. Лицо Джеффа потемнело.

– "Эпикура" решила пойти ещё дальше, – произнёс Пирс. – Если уж избавляться от обузы, то окончательно. Отделили команду, нашли покупателя, проверка уже почти завершена.

Так прозвучал первый выстрел этой войны – официальное объявление о продаже флагмана. Но в этом решении таились странности. Клиент требовал закрыть сделку к маю, во что бы то ни стало, до июньского собрания акционеров. Сроки пахли тревогой – слишком уж торопились избавиться от ноши.

Ещё один штрих вызывал недоумение. Продать собирались не только землю, но и сам бизнес "Гавани Лобстеров" – единым пакетом. А ведь сумма в два с лишним миллиарда делилась на две очевидные части: земля за полтора и бизнес за восемьсот миллионов. Обычно такие сделки дробят: так проще найти покупателя. Мало тех, кто готов выложить всё сразу. Но "Эпикура" упиралась, будто настаивала на странном "один плюс один".

– Есть догадки, почему так? – снова вскинулся Джефф, его голос звенел, как удар по стеклу.

Он снова пытался загнать в угол, снова сравнивал и взвешивал. В воздухе пахло вызовом и холодным азартом. Мысль уже витала рядом, требовалось лишь ухватить её за хвост.

В этом деле слишком многое отдаёт странностями – словно комната, где на каждом углу висят вопросительные знаки. Лучше уж признать пробел, чем лепить домыслы на пустом месте.

– Узнать истинные причины можно только от самого директора, – прозвучал ответ, сухой и осторожный.

Джефф едва заметно скривил губы, пряча самодовольную усмешку, и перевёл взгляд.