Константин Денисов – Наблюдатель [СИ] (страница 8)

Вода догнала его и он чуть не поскользнулся. Бежать дальше пришлось аккуратнее.

Но и рогатому было не лучше. Эрик услышал за спиной падение чего-то очень большого. Не останавливаясь, он обернулся.

Рогатого занесло и он упал. Теперь пытался встать, но ноги у него разъезжались. Однако, было видно, что это временные затруднения и скоро он с ними справится. Так и произошло. Существо, наконец-то, смогло подняться на ноги и опять погналось за Эриком, только более осторожно. Хотя, чем дальше от фонтана, тем воды было меньше, и оно начинало постепенно ускоряться.

Эрик тоже бежал, как мог. Но рогатый был на удивление быстрым и чуть-чуть не догнал его.

Эрик влетел в коридор и сзади раздался грохот. Рогатый попытался вбежать следом, но не прошёл по ширине. Он просто снёс углы и обшивку со стен, обнажив бетон. От невозможности достать свою жертву он грозно замычал и стал толкаться ногами, пытаясь залезть ещё глубже и дотянуться до Эрика. Но это было невозможно. И хотя он по чуть-чуть продвигался, толку от этого не было, зато был риск застрять тут окончательно.

Эрик стоял перед ним всего в нескольких метрах и думал. Проще всего было уйти по коридору. Но куда? Тем более, что ему показалось, что он видел Мину… или Филу. Возможно, это был шанс добраться до них. Уходить было нельзя. А выход перегораживало огромное, рогатое, злобно ревущее животное.

Эрик пошёл прямо на него, держась вдоль стены. Он не знал, что Мина и Фила ранее сделали приблизительно так же, но придерживался аналогичной тактики.

Рогатый сидел в коридоре плотно и не доставал своим рогом до него, хотя и пытался.Эрик подошёл вплотную и быстро забрался на панцирь. Рогатому это не понравилось и он начал ворочаться. Потолок был пугающе близко и если у рогатого получится подняться выше, то он просто размажет Эрика по нему. Поэтому Эрик быстро выбрался через самый широкий зазор возле стены и спрыгнул на землю уже позади существа.

Однако оно почувствовало, что добыча теперь сзади, и начало толкаться ногами в обратном направлении. И панцирь со скрежетом, осыпая бетонную крошку, двинулся обратно.

Ждать было нечего, нужно было опять бежать.

Эрик бежал к стеклу, через которое прошёл рогатый. Он хотел проделать то же самое, только в обратном направлении.

Рогатый выбрался и сзади опять раздался топот больших ног, от которого вздрагивал пол.

Эрик бежал, стекло приближалось, а он не знал, сработает это или нет. Может он просто врежется в стекло! Но, учитывая то, что бежал он изо всех сил, велик шанс, что он просто потеряет сознание от удара или сломает себе что-нибудь. В любом случае, рогатый его настигнет, будет он в сознании или нет. Зачем, неважно. Сожрать он его хочет, насадить на рог или просто растоптать, потому что он ему не понравился, это не имело значения. Было понятно, что намерения у него не добрые.

Эрик бежал, стекло приближалось, а внутри всё тревожно сжималось от осознания того, что он делает ошибку, которая будет стоить ему жизни.

Глава 5

Юна не смогла найти Спаса и Ладу с Олей в первый день. Пришлось заночевать на берегу моря. Лавр говорил, что Аксель знает куда идти и быстро её домчит. Но, то ли из-за того что она не так уверенно как Лавр сидела на Акселе, которому из-за этого приходилось идти медленнее, чем он бы мог и хотел. То ли из-за того, что Аксель не так уж и хорошо знал куда идти, однако за целый день пути они до них так и не добрались.

Юна не очень переживала, хотя определённое беспокойство и присутствовало. Иногда накатывала какая-то волна и заставляла всё внутри замирать, так, что она даже дышать переставала. Ей не нравилось быть одной.

Да, Аксель был с ней, и он был абсолютно надёжен. Она в нём ничуть не сомневалась. Но он, всё-таки, был животным. Ей хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то, с кем можно поговорить. Поэтому ей хотелось найти Спаса поскорее. Он был одним из самых близких ей людей в этом мире. Как ни крути, это он подарил ей новую жизнь.

Когда они не нашли Спаса с Ладой к исходу второго дня, Юна запаниковала. Ночью идти не хотелось, пришлось остановиться. Она лежала под боком у Акселя, в одном из самых безопасных мест в мире, рядом с огромным безжалостным убийцей, который ради неё уничтожит любого, и никак не могла уснуть.

Всё шло не так, как она бы хотела, и не так, как обещал Лавр. Но выбора не было. В её ситуации можно было только довериться Акселю и следовать туда, куда он её везёт, в надежде, что он действительно знает, куда им надо.

В середине третьего дня, Аксель, который уже давно шёл по берегу моря, вдруг остановился, немного постоял, а потом развернулся и пошёл в обратном направлении.

— Эй! — возмущённо сказала Юна, — ты что, заблудился? Ты не знаешь куда идти?

Она слегка ударила его ногами по бокам. Аксель остановился и как будто вздохнул. Потом лёг на землю и положил голову на передние лапы.

— Эй! — ещё более возмутилась Юна, — это что такое? Тут мы их точно не найдём! Ты разве не видишь, что их здесь нет?

Она осторожно слезла с Акселя на землю и, обойдя его, встала прямо перед мордой, уперев руки в бока.

Аксель приподнял голову и потянулся к ней своим носом.

— Что ты хочешь? — удивлённо спросила Юна и шагнула к нему.

Она оказалась так близко, что он дотянулся и ткнул её своим большим носом в плечо.

— Ты хочешь, чтобы я потрогала твой нос? Хочешь, чтобы я опять летала? — удивилась Юна, — но без Лавра мне страшновато.

Аксель ткнул её в плечё ещё раз, уже более настойчиво.

— Ладно, — кивнула Юна, — так и быть. Всё равно другого выхода не вижу.

И она робко протянула руку к носу Акселя. А он, поняв, что добился своего, положил опять голову на лапы и стал ждать.

Юна положила ладонь ему на нос. В первую секунду ей показалось, что ничего не происходит. Но потом она поймала этот поток, который обычно уносил её в информационное пространство. И, хотя без Лавра было по-прежнему страшно, она чувствовала, что в этот раз поток не такой сильный. Гораздо более управляемый. Она вдруг поняла, что это Аксель его придерживает, чтобы Юна не так боялась. Она чувствовала, что он старается ей помочь, чтобы она помогла ему найти правильный путь.

Когда они входили сюда с Лавром, с каждым разом становилось всё хуже и хуже. Лавр говорил, что это шторм, который затрудняет использование информационного поля. Хотя, казалось, что ему это не очень мешает.

С каждым разом добавлялись какие-то помехи, и получать желаемое становилось всё сложнее и сложнее, какая бы цель перед тобой ни стояла.

Сейчас было ещё хуже, чем раньше. Юна, как будто висела посреди пространства, которое всё было заполнено мусором. Мусор летал вокруг неё по кругу, но иногда налетевший порыв уносил его в сторону. Вскоре всё повторялось, и место старого мусора занимал новый. Сначала ей казалось, что это жухлые листья и ветки. Но потом она разглядела, что это вообще не материальные предметы, а просто искажения и пробелы в изображении.

Хуже всего было то, что она не знала что делать. Время шло, а она так и висела посреди этого «мусорного» ветра.

Лавр говорил, что если ты точно знаешь, что тебе нужно, то информационное поле даст тебе ответ. Главное, самому понимать, что ты хочешь. Юна силилась думать об этом, но не очень получалось. Мысли скакали с одного на другое. Она даже забыла, что ей вообще нужно и зачем она тут. Всё отдалилось и сделалось ненастоящим и призрачным. И Лавр, и Аксель, и Спас с Ладой. Она про всех них почти не помнила. Они сейчас существовали как бы на периферии её сознания. А все её мысли заносило мусором, принёсённым этим информационным штормом.

Юне сделалось очень тоскливо и очень жаль себя. Она почувствовала себя очень маленькой и очень одинокой в этом огромном мире. И в душе она знала, что вот это нахлынувшее чувство, очень настоящее. Оно точно показывало, какая она на самом делемаленькая и беззащитная. И в этом мире она чувствовала себя так же, как и здесь, точкой в замусоренном пространстве, без определённых ориентиров и целей. Ей стало так плохо, что не хотелось дальше жить.

Она пустила всё на самотёк и просто наблюдала за кружением этого информационного мусора вокруг неё.

Пляска мусора становилась всё более и более осмысленной. Она обретала какую-то форму, правда, пока непонятно какую. Из завихрений стало проступать лицо. Юна смотрела на него почти равнодушно, но поняв кто это, вскрикнула. Из помех постепенно формировалось лицо мамы. Теперь Юна смотрела на него как заворожённая.

Лицо постепенно обретало чёткость и уменьшалось. Вместе с тем, из шума начало проступать и тело. Через некоторое время, напротив Юны, в пространстве, зависла её мама. Она смотрела на неё и улыбалась.

Мама была молодой и красивой. Такой, какой её многие годы не видел никто. Никто, кроме Юны. Только с ней она позволяла быть себе такой. В остальное же время она играла старуху. Играла так долго и хорошо, что начала сживаться с этой ролью и даже оставаясь наедине с дочерью, не всегда могла из неё до конца выйти. А на самом деле, она была именно такой, как сейчас. Конечно, уже не девочка, но довольно молодая женщина.

Жаль, что это была иллюзия. Юне очень хотелось плакать, но она сначала не давала себе волю.

А потом оказалось, что плакать в информационном поле тоже можно. Пусть это и не по-настоящему. Хотя, что тогда в этом мире настоящее?