Константин Чиганов – Дороги богов и демонов (страница 11)
— Все никак не найду подходящей женщины.
— Это почему? Любая нормальная баба к такому, как ты, с визгом и…
— Нормальная. А я — подвинутый с рождения. Не пара мы. — Он подмигнул. — Ищу царевну, а все какие-то лягушки попадаются.
Тут Илья понял, что друг просто издевается, и обиженно замолчал. Теперь он замешкался, торопливо отстыковывая от консоли шланг, захлопнул лючок и прошел к пульту подъемника.
От нажатия зеленой кнопки вся эта махина дрогнула, беззвучно, как и на вилле Отшельника, пошла вверх, в раскрывшийся проем палубы, откуда солнечные лучи упали на выпуклый пузырь фонаря двухместной кабины и забегали шаловливо, бездумно.
Они с Отшельником подвесили на пилоны две пары серебристых ракет «воздух — воздух», пару — кремовых «воздух — земля» и тягачом установили машину на стартовую катапульту. Старший товарищ согнулся у носового колеса шасси, после поднялся с удовлетворенным видом — стойка сцепилась с замком бриделя[11]. Автоматика этого мира была весьма совершенна, — она позволяла управлять стартом из кабины самолета. На земных авианосцах это все еще относилось к области фантастики. Отшельник поколдовал в рубке, и за хвостом самолета с шелестом поднялись жаростойкие отражательные экраны. Ветер раздувал полы курток, заставлял щурить глаза, когда учитель положил руку Илье на плечо:
— Сядем на дорожку?
И уселся прямо на палубу под крылом. Тучи все сильнее затягивали небесный свод. Серую пелену расчерчивали решетчатые чаши антенн. Глаза Отшельника казались серыми, и сам он вдруг почудился старым и страшно, неизлечимо уставшим. Тихим голосом то ли прочитал, то ли пропел:
Синяя надпись «Старт запрещен» на консоли в задней кабине погасла, рядом загорелась оранжевая: «Готовность к старту». Голова Отшельника в голубом шлеме с россыпью золотых звездочек качнулась: он прибавил газ и выпустил закрылки. Гулкий неприятный звук в кабине усилился. Второй пилот сморгнул каплю пота с брови. Самолет перед взлетом с палубы, Илья знал, походит на большую растрепанную курицу на крыше курятника. Сейчас сиганет вниз…
В высотные костюмы они попросту не влезли. По мерке удалось отыскать только шлемы. Теперь оба парились в обычной одежде, опутанные ремнями и шлангами. Впрочем, Отшельник не вспотеет, подумал Илья, слишком хорошо умеет управлять своим телом. А вот у него из-под мышек просто капало.
Сигнал готовности сменился красным словом «Старт». Словно кто-то гигантский дал самолету могучего, но мягкого пинка. Палуба исчезла, под крыльями пробежали ребрящиеся зеленые волны, ушли вниз. Колеса шасси со стуком втянуло в люки. Все. Они летят.
Они летят.
Раскинулось море широко, сверху висело небо, но уже не серо-зеленое, в сполохах грозовой пены, а нежно-голубое, с переходом в белый. Самолет резал разреженный воздух, чуть шевеля рулями. За двадцать минут полета Илья на только перестал потеть, но и успел замерзнуть, прежде чем нашел регулятор охлаждения кабины. Маленький рычажок прятался под правым подлокотником. Отшельник справился о самочувствии, — Илья что-то буркнул, не слишком дружески. Самолет забрался уже на шесть тысяч метров, хотя единица измерения на приборах здесь была меньше, что-то около шестидесяти сантиметров.
— Как ты думаешь, здесь везде так… мертво?
— Не знаю. — Отшельник хотел потереть бровь. Но подушечки пальцев стукнули в шлем. — Могут остаться автоматы… люди. Но это еще хуже. Война на уничтожение, всех против всех.
— Ни на одном канале — ничего.
— Я это проверил еще на авианосце, там радио помощнее.
— Ты все успеваешь, магистр. Аж противно.
— Это комплимент или оскорбление?
Небо вокруг чуть окрасилось красноватым оттенком, неразличимым обычным глазом. Отшельник заметил. Его глаза давно не были человеческими. Он подумал, что для Ильи неплохо бы было подремать — мальчик умаялся за день, но не успел этого сказать.
Пронзительно запищал сигнал тревоги, на маленьком экране справа появились координаты цели. Двух целей. Трех. На секунду Отшельник снова ощутил себя в кабине Су-37 во время своего первого учебного боя, но здесь ручки и кнопки были незнакомы. Две цели из трех приближались быстрее. Но теперь в руках пилота жила боевая машина, способная маневрировать в трех измерениях.
— Если собьют, дергай оранжевый рычаг слева. Включай предчувствие, не проворонь попадание.
— Если смогу, сэнсэй, я не…
— Хочешь жить, сможешь, курсант. Не мешай.
Самолет камнем свалился вниз, отстреливая вверх от киля несколько ловушек. Они красиво рассыпались в вечереющем небе, но не напрасно: одна из ракет взорвалась, развеявшись лохмотьями металла, вторая истратила топливо, уйдя в сторону. Отшельник вывернул самолет в почти невероятную позицию, носом в сторону неизвестного врага. Две его ракеты сорвались с пилонов и спустя пару секунд разом нашли цель. Разделяющиеся головные части стерли ее с экрана радара в три четверти секунды.
Отшельник выдохнул сквозь зубы и с усилием замедлил реакцию, превращаясь в обычного опытного летчика. Илья тихо застонал, ощупывая брюшную стенку. Его дико мутило.
Зеленая полоска там, где небо сходилось с морем, все расширялась. Светло-голубой и серо-зеленый — только эти два цвета они видели последние несколько часов, пока летели следом за солнцем. Приборы указывали, — до ближайшей прибрежной авиабазы оставалось несколько сот земных километров и половина земного часа полета.
В золотом рассеянном сиянии заходящего светила самолет зашел на посадку, с ревом пронесся по полосе, пережигая колесную резину.
Отшельник произвел посадку безукоризненно, без помощи наземного радара. Не было не только показаний радара: по всему диапазону царила тишина, и никто не показался у ангаров, когда приблудный истребитель, гася инерцию, выстрелил за хвост красные тормозные парашюты и остановился на сложном белом иероглифе, обозначавшем конец полосы.
Выбираться из самолета было неудобно. Сорвав шлем и спрыгнув на нечистый бетон, Илья вдохнул воздух и со смаком потянулся всеми жилочками молодого тела.
Неприятное, хотя и ожидаемое впечатление на обоих произвели умершие самолеты не стоянках и брошенные аэродромные машины. К тайному облегчению Ильи, здесь не было знакомых сиротливых кучек одежды, Отшельник клялся, что не чует присутствия отравляющих, болезнетворных или радиоактивных веществ. В отключенном холодильнике столовой возле бараков персонала они нашли запасы консервов: что-то похожее на овсянку с мясом и морепродукты. Вполне съедобно. Но главное — по трубам текла чистая вода. Пусть холодная — Илье в детстве доводилось купаться в горных озерах, Отшельник тоже не выказал недовольства. Оба отмылись до скрипа кожи и ненадолго ощутили себя счастливцами.
Сумерничали за бутылкой слегка хмельного питья из личных запасов повара.
Когда они вышли к свежему воздуху полюбоваться на закат, Отшельник, потирая шрам на брови, вытянул руку ладонью вверх. Слабое, почти незаметное в теплом золотом сиянии свечение сфокусировалось в шар размером с мяч, завертелось и взлетело вверх, оторвавшись от ладони. Теперь это выглядело как ярко-зеленая наполненная светом сфера.
— Сыграем в мячик? — Отшельник улыбнулся вдруг тепло и ясно, словно утреннее солнышко, и Илья облегченно хлопнул его по замшевому плечу:
— Даю тебе фору в три очка!
— Тогда ты уже пролетел.
— Увидим. Я был чемпионом по волейболу в институте.
Им не удалось доиграть до конца. Звук удара не повторился, и тогда Илья спрятал пистолет-карабин. В темноте глаза Отшельника светились странным серебряным оттенком. «И у меня — тоже?» — подумал Илья. Из-за тела ближайшего самолета протянулось неприятное ощущение, которое он не мог бы объяснить словами. Точно запах, но не запах, скорее
— Не хватайтесь за оружие. Я хочу поговорить.
На этот раз он отбросил мужское обличье. Перед ними стояло почти человеческое тело двухметрового роста, с серой кожей, в черной набедренной повязке. Ноги оканчивались собачьими лапами, руки — человеческие, голова — черного шакала. В глазницах горели тусклые рубины. Между клыков свешивался малиновый язык, чуть подрагивали острые развернутые уши.
— Сейчас вы в безопасности. Я не причиню вреда. Я — Анубис и держу слово.
— Чисто человеческая черта.
— Скорее божеская, дарованная человеку. Но мы с вами — не люди. — Он не обратил внимания на юмор Отшельника. Странно было видеть, как движутся черные собачьи губы, выговаривая слова, но это не казалось неестественным или неприятным. Голос его звучал низко и мощно, словно издали кликал боевой рог.
— Чему обязаны? — Отшельник стал серьезен и глянул в сторону Ильи.
— Я с самого начала был против мер по отношению к вам. Но приказ пришел свыше. Вы произвели большое впечатление в высоких сферах. Только Изида, Ашторет и Тот согласились со мной. Озирис и Тор воздержались от высказывания. Я пользуюсь знакомыми вам именами, вы понимаете. В действительности имена для