Константин Чиганов – Баллады старого катафалка (страница 2)

— Здрасте, я по поводу катафалка. Есть такой?

Мужичок не смутился, почесал грязным пальцем потылицу и сказал:

— Здравия. Есть такой. Машина отличная. Бизнес затеваете?

— Бизнес затеваю. Надо же кому-то возить хоронить, верно?

— А то конечно. Самое милое дело, и жалоб не будет, не то что у нас в такси.

— Если бы, — разочаровал его Артем, отметив это " в такси", ага, знаем вашего брата, — родственники всю плешь проедят, не так везешь, не так выгружаешь.

Ему хотелось посмотреть на реакцию, мужичок захихикал и как-то неприятно причмокнул.

— Идемте, вот сюда, в дверочку. Не заперто.

"Гробики, склепики и саркофагики", вспомнил Артем и прошел в железную дверь с кодовым замком. На обратной стороне висели несколько американских номерных табличек, и не китайские подделки с нарисованной ржавчиной, явно настоящие,

Машины Артем любил сколько себя помнил. Темное пиво и женщины были позже. Игрушечный гараж его детства не умещался на трех полках шкафа.

Но здесь он захлопал глазами. Под неярким светом газовых трубок стояли, наверное, не меньше десятка автомобилей. "Москвич"-407 в редком зелено-бежевом окрасе, синяя "двадцать первая" "Волга", какой-то прямоугольный "американец", "мерседес" в бежевой ливрее немецкого такси, что-то еще без кузова, похожее шасси на "эмку", все хотя и пыльноватое, но явно обихоженное.

— Все ваше? Ну и богатство! Продаете?

— Только вашего красавчика, он вон там, за перегородочкой. Остальное заказано.

И причмокнул. Что за упырь.

Ладно, они пришли в боковой "придел", как назвал про себя часть этого автохрама Артем. И там стоял вороной красавчик.

Он плавно вошел в Артемову несчастную душу. Американские машины всегда его привлекали, а уж классические "кадди" и вовсе производят потрясающее впечатление на неокрепшие умы. Огромные, вычурные, роскошные.

Артем обошел катафалк, унял сердцебиение и подергал прохладную ручку водителя. Ему показалось, пальцы прошил статический ток.

— Один момент, — отозвался упырь и как-то фокусно взмахнул рукой. Замок щелкнул.

— Вы садитесь, посидите. Я пока открою ворота, прокатимся. Вы водитель-ас, я вам доверю порулить, хе-хе-хе.

Ворота медленно расходились. Дверца распахнулась как дверь сейфа с сокровищами, и почти такая же толстая. Артем утонул задом в широком кожаном кресле цвета давленой вишни. Он разглядывал полосу ленточного спидометра в милях, щупал хромированные рукоятки Даже радиоприемник с блестящими кнопками, правда, на вращение хромированной крутилки отозвался треском.

При ближайшем рассмотрении кожа сидений потрескалась на сгибах, вишневый кожаный обод руля изрядно лоснился, хромированные круглые решетки вентиляции потускнели. Да, за машиной следили, но не меняли тут ничего очень давно. С завода. Аутентик, так сказать. Пахло внутри никак не затхлостью, скорее чем-то вроде корицы. Артем поискал пузырек или картонку ароматизатора, не нашел. На секунду показалось, что в соседнем кресле кто-то сидит. Большая фигура с темным лицом. Артем покрутил головой, ага, вот ручка коробки скоростей, блестящий костылек под рулем. А сигнал, как тогда полагалось, хромированный ободок — не удержавшись, нажал. Густое басовое "фаа-уу" вырвалось откуда-то из-за края огромного капота, похожего на крышку рояля.

Хозяин гаража уже махал рукой от ворот, приглашая. Артем нашел блестящий ромбик ключа, повернул… никакой дрожи, никаких вибраций, только где-то в глубине замурлыкал чудовищный кот. Так, латинская Д, клюкастая ручка коробки легко перещелкивается, осторожно отпустить широченную прямоугольную педаль тормоза… Проем ворот плавно приблизился, пароход Харона стартовал. Выкатился на площадку. Управлять им было удивительно легко, хотя руль показался пустоват, словно не пяток тонн металла он поворачивал, а грозовую тучку. Я тучка-тучка-тучка. Я вовсе не мертвец.

И Артему снова показалось, будто он не один, и кто-то смотрит ему в спину оттуда, где в последний путь катались сотни, может, тысячи, американских покойников. Он надавил тормоз — машина стала не сразу, но четко, без скрипов и колебаний, оглянулся. Большой как пещера пустой кузов с роликами на полу, покрытом бежевым линолеумом в шашечку, с выцветшими занавесочками вишневого бархата на задних окнах. Их надо будет заменить, подумал новый хозяин.

И страха он не испытывал. Странность пожалуй. Проклятье, этот сарай ему нравился. Люди, что его построили, жили на всю катушку… и умирали, подмигивая вечности.

3

Процедуры регистрации катафалк прошел на удивление легко, разве что посмотреть на него собрались все трое полицейских из МРЭО (ну и аббревитура, подумал Артем). Все, он лично привинтил на место номера квадратного образца, протер фары и так вымытой машины, сел за руль и уже привычно плавно выкатился с площадки. На улицах Кадиллак производил внушительное впечатление, народ откровенно пялился, водители притормаживали, а кое-кто и на клаксон нажимал. Ну словно свадьбу встречая. Артем раскланивался и делал ручкой. Тем лучше — этак и реклама не понадобится.

В знакомом сервисе его уверили, что машина в очень приличном состоянии дл своих лет, упыристый продавец не соврал. Хотя это Артема не удивило. Все свою предыдущую жизнь (а что если считать российские дороги адским автомобильным посмертием?) катафалк делал недолгие и не такие уж частые рейсы с небольшой скоростью по великолепным дорогам. И за обслуживанием следили, не хватало стать колом посреди похоронной процессии. "Девяносто второй" американец пил без малейших жалоб, ну а его расход… за плавность движения, мягкость подвески и роскошный вид приходится платить. Ничего, скоро окупится.

Первого мая он поставил катафалк во дворе после окончательной химчистки, с замененными шторками и подреставрированными сиденьями. Кое-что еще заменить и отладить, но не так уже и много. Работал даже кондиционер, правда, пришлось поменять несколько трубок и шлангов. Умные прагматики, американцы продумали систему кондиционирования так, чтобы несколькими блестящими поворотными соплами охлаждался и отсек с ээ… грузом. То-то в систему при перезаправке ушло чуть не в два раза больше фреона, чем в обычную легковую. Мощный "холодильник", чтобы сохранять клиентуру даже в техасскую жару, да еще под черной крышей. И верно, не хатало скорбящим найти в открытом гробу стейк средней прожарки…

Артем уселся в дедово кресло-качалку, откупорил бутылку твиши и налил большой пузатый бокал. Заходящее солнце зажигало огоньки на хромированных кантах строгой машины, блестели вычурные дутые бампера, золотая "птичка" над блестящей радиаторной решеткой казалась севшей на капот стрекозой. Теплый вечер, ранние сумерки. Кусты смородины и крыжовника возле крыльца лепетали веточками.

Приходилось отмечать начало новой жизни одному. Те, кого он хотел бы пригласить и прокатить в катафалке, или умерли или уехали страшно далеко. Остались от той жизни афиши, где такие молодые лица, кожаные сапоги и косуха в шкафу. И гитара, "Гибсон", темно-вишневый, с посеребренными струнами, как в своем гробу, лежащий в черном кожаном футляре. Гитару Артем не продал бы ни за что, даже умирая с голоду. Как там, по дороге шел с гитарой за спиной… а дорожка та кончается рекой. И река называется Стикс. Хотя какого черта, теперь у него есть отличный транспорт до самого берега!

В тот день он побывал в третьей, последней ритуальной конторе и договорился о сотрудничестве, даже давать на лапы не пришлось, похоронщики (люди сплошь солидные, с налетом криминального прошлого в лицах) сами ухватились за его услуги.

Он включил в наушниках "Пинк флойд" и принялся напиваться, аккуратно и методично.

Зубы, впрочем, он почистить не забыл, это святое. Но вот стянул ли одежду, не поручился бы.

А ночью приснился сон.

Обычно в сон попадаешь незаметно, все что творит сорвавшийся с цепи рассудка мозг кажется естественным продолжением неизвестного начала… Но Артем вполне точно помнил, как в сон попал. Он приехал туда на катафалке. Остановил Кадиллак, заглушил мотор и положил блестящий серебряный ключ с эмблемой в веночке в карман куртки. Вспомнил, что так и не купил брелок. Сигнализацию он посчитал лишней, кто такого угонит? Кто в машину смерти полезет вообще?

Ну конечно, он приехал к воротам кладбища. Не "своего" знакомого кладбища, тут белесые каменные столбы с какими-то резными значками, ограда в рост человека из того же камня… решетчатые створки, приоткрытые словно пасть в ожидании… наверху низкое небо в серых тучах, и асфальтовая дорога неведомо откуда неведомо куда, мимо кладбищенской стены. Никаких машин. Никого живого. Кроме бесконечного поля с чахлыми кустиками по ту сторону дороги тоже ничего не было. Бодрствуя, пожалуй, в такое сомнительное место Артем бы и не пошел, даже не из страха перед мертвецами, но просто не желая подвернуть ногу среди древних, давно коммерчески бесполезных могил. Но теперь он вдохнул воздух, чуть пахнущий полынью м чем-то вроде календулы (запах во сне?) и вошел. Его старые, родные ковбойские сапоги тисненой кожи щелкнули подковками по черным сланцевым плиткам дорожки.

Нет, в жизни на таком кладбище он не бывал. Ни в одной стране, ни Пер-Лашез с чудными мавзолеями, ни Вышеградское с белыми статуями в нишах стен, ни даже хакасские каменные зубы на курганах… Тут гм, росло, кажется, все что угодно. Сфинксы, стелы, склепы с острыми и полукруглыми кровлями, деревянные православные кресты с "крышами", как на русском севере, какие-то львы и серны, что ли, женоподобные ангелы с опущенными крыльями и опущенными погасшими факелами, черные и белые обелиски… все это утопало в темной зелени туи и неизвестных ему даже на вид колючих кустарников, кое-где стояли ели и кипарисы, как зеленые свечи. Нисколько, однако, не удивленный, Артем зацокал по вполне расчищенной дорожке куда-то в центральную часть некрополя всех-кто-наконец-отмучался.