Константин Чиганов – Амулет мертвеца (страница 61)

Даша ощутила теплый прилив нежности в груди. Но было еще кое-что.

— Сайха, мне надо встретиться по делу, можно воспользоваться «Змеем» до шести? Часов с трех?

— Ох, да нет вопросов, — покойница достала из нагрудного кармана серебристый ключ на бронзовом брелке — извивающийся дракончик. — Если что, золота подбросить, убить тебе кого или избавиться от тела, или наоборот, выкопать, ты только намекни. Я сама, даже Ольгера втягивать не буду.

— Спасибо, пока не надо! — заверила Даша. И подумала:

«Сначала мы лепим репутацию, потом она нас».

В баре она не сразу нашла выключатели, хотя Сайха сказала, где. Загорелись свечи-лампочки в дикарских люстрах, из сумрака выплыл маленький, совсем настоящий драккар… Даша почти минуту любовалась им. Есть в корабельных моделях живой след души. Мастера, а может тех, кто ходил на таком в бой… и сгорел, уйдя с дымом в Вальхаллу. А тот, кто остался сиротой, теперь хранит память так.

Потом она, выполняя настоятельную просьбу подруги «не вздумай там сидеть трезвой и голодной», зашла за стойку, провела рукой над рядом дорогущих бутылок. Так, будем проще, Мартини Россо, вот и подходящий бокал… и настоящее крабовое мясо с оливками в хрустальной салатнице: из маленького холодильника под стойкой.

Уселась за здоровенный стол, налила, махнула (сладко и терпко), ухватила серебряной вилочкой оливку (надо было бросить в бокал, но, как обычно, наша Даша крепка задним умом) и закусила крабом. Хорошо. Все хорошо. И будет еще лучше.

Даша вынула из сумочки смешного котика-свистульку, поднесла к губам и подула под хвост. Мяу?

Неужели не придет? Ушли насовсем, в свое прошлое, в золотой, мать его, век доисторических чебурашек.

— Не обещайте деве юной, — сказал баритон, на сей раз сварливый. — Ну и какие стряслись катастрофы? Рухнул кошкин дом, погорел со всем добром?

— Привет, — Даша улыбнулась, глядя как топчется и усаживается рядом сэкка, нет, все же кошачьего в них больше. Вот-вот зафырчит и пустит шип. — Пока не рухнул. Но все равно. Ладно, вы нас забыли и бросили из-за какой-то девчонки и пожара… но я-то могу попросить помощи?

— Я обещал. Да. На свою бедолажную пустую голову. Это шантаж, предупреждаю.

— Конечно шантаж. А как ты думал? Я, кстати, не прошу бросаться в огонь за каштанами, — Даша протянула зверюге кусок крабовой ноги. — Попробуй, вкусно же. Мне только узнать.

Он втянул бело-розовое мясо в пасть, и Даше показалось на секунду, чуть не лизнул ей ладонь.

— Нормально. Всем в очереди только спросить. Доктор, у меня голову оторвали, мне только спросить, вы обратно ее приклеите или можно выбрасывать?

— Тем более если оторвали, — резонно заметила Даша, — срочная консультация.

— Ладно, дай еще. Отравительница. Ракоскорпион лучше, чтоб ты знала, нежнее и икорный привкус ярче. Но вымерли-с.

Даша запомнила, но спросила о насущном.

— Почему ты сбежал, увидев тот значок в пентаграмме? Хоть что-то можно было объяснить?

— Сначала предупредить своих. Чтоб ушли… поглубже. Нет, мы знали, от вашего рода одни гадости, но будить Велиара и его кодлу даже для ваших идиотов перебор. К счастью, напрямую мы с ними не сталкивались. Скажем так, не мешали им. Хотя о нас они знают, конечно. Они знают почти все на свете. (Он понял ее взгляд вниз) Нет, не глупи, не христианские демоны и тем более не из ада… хотя их места вряд ли заметно лучше для нас и вас-то.

— Так, теперь внятно и по списку, пожалуйста, — сказала Даша, ощущая неприятный холодок в животе. В кино она сейчас бы переживала за героиню, грызла попкорн с привкусом сладкой жути… но становиться героиней не имела желания совсем. В реальности существование почти ада и только что не демонов («почти» большое облегчение, спасибо, подкиньте еще) не на подвиги вдохновляло, тянуло залечь в нору. Да, она их поняла.

— Велес, Вендиго, Вицлипуцли, Ваал, Вельзевул — имена не имеют никакого значения. Одно слово, вы двуногие — и верования ваши о древних богах и дьяволах ходульны и хромы. Полоумные вроде По, Лавкрафта или Дали — те хотя бы чувствовали их присутствие. Они старше людей, наверное, старше млекопитающих, а может, и трилобитов. Иногда играют в свои игры, нам и то непонятные. Ясно только, лучше убраться от их киев и с траекторий шаров. Ты слышала слово «Роанок»?

— Конечно. Пропавшая колония. Индейцы…

— Там тоже принесли в жертву девицу. С нее все началось, дуры. Они, пусть будут ифриты, шайтан с ними, иногда согласны на сделки с вами, тараканами разумными. Кажется, их это извращенно забавляет. В итоге договоры оборачиваются содранной шкурой, вывернутой наизнанку. Договорился Аттила, наверняка — Дракула, настоящий. Возможно Наполеон. И я почти уверен, договор заключил Гитлер. В уплату ифриты берут разное.

— Первенца?

— Или лучшую корову. Корова ценнее, конечно. Кто гаввах[83], тут тезка твоего любезного упыря попал, кто плоть, кто кровь, кто секс. Кто жизнь. Зачем ифритам такая дребедень как ваши жизни, не спрашивай, нам по нулям. Пьют, прыщи мажут или валенки валяют.

— Самоубийство ради демона дает большую силу, так?

— Твой сказал? Просветили… Хуже всего, когда тот, кто собрался, знает, что делать. Куда тыкать палочкой, чтобы медведь проснулся, злой и голодный. Ослица Валаамова, какие же вы идиоты-то бываете. У меня хвост немеет, как подумаю.

— Вы видели же? Ну, что будет?

— Будущее не детерминировано, белая мартышка. Мы видели разные варианты. Один другого хлеще, если честно.

— И вы сбежали, дети премудрости. Ко дну, в норку и молчок?

Ей показалось, зверюга заколебался. Облизнул вывернутые лиловатые губы узким бледным языком. Уселся и принялся чесаться задней лапой, но хоть блох не ловил. Наконец сказал, вздыбив загривок:

— Мы вам не служебные собачки, между жерновами лезть. Пусть ваши значкисты лезут, внучата батыра Ежова. Если смогут.

— Они не смогут. Если даже вы не знаете, как им, да нам выкрутиться. Вот на кой дьявол люди-то лезут в раскаленное адское дерьмо, вроде тех жареных дебилоидов.

— Ты у меня спрашиваешь? Ты — человечек — у меня? Что делать… хвост поджать и бегать. Если б я точно знал.

— А ты неточно. У тебя умище надчеловеческий.

— Тоже комплимент… чуть умнее обезьяны… — сэкка, однако, уложил шерсть, — Ладно. Кратко резюмирую наш базар. Запоминай себе в бестолковку.

Пока вы ничего не сделаете. Первых ход их. Что им надо, кто и зачем — да дьявол, их папа, ведает. Могу подозревать, не зря именно здесь, не случайно рядом с вами, и вообще вы со своими повальными воскрешениями несколько оборзели. Наглость привлекает внимание, знаешь ли. Не зря второе счастье.

Мы тоже собираем сведения, мы тоже думаем, у нас тоже атас прошел серьезный. Ладно, выйдем мы на связь с твоими упырями и их ручными чекистами. Попробуем обсудить… и меры мы кое-какие уже приняли. Маловато, правда. Вы любой, просто любой странный, адоподозрительный случай гребите в папки и исследуйте. У вас вон химия и криминалистика с баллистикой и прочими трасологиями. Да, не пробуйте с ними задраться, съедят в три укуса. Лапы, то есть ноги в руки и айда. Люди, их куклы, дело иное, но и к тем близко лучше не подходить. На расстоянии снайперской винтовки, примерно. Андестенд ми?

— Ферштейн, — кивнула Даша. — Но вызвать тебя если что можно? Как нам держать связь?

— Я потом сам тебя найду. Не извиняюсь, но мне пора.

— Один вопрос!

— Ну?

— Как нам… мне тебя звать?

Он на миг задумался, свесив тяжелую лохматую башку.

— Бродяга. Сойдет. Не князем же. Да, привет от Следопытки. У нас скоро пополнение.

Пропал.

Даша механически налила еще. Кажется, тени по углам стали гуще и мрачнее. На борту драккара, на веренице маленьких круглых щитов, лежал отсвет ламп люстры, как разгорающийся огонь. Опьянеть ей не грозило.

Зазвонил мобильник. Данил. Она на секунду испугалась, но голос бодрый и тон деловой.

— Даш, солнце мое (солнце мертвых, подумала она), мы тут с Ольгером болтаемся по делам. Я в курсе насчет вечера в «Змее» (Даше стало стыдно, она забыла позвонить… Данилу, вот така ее любовь). Придет еще Вадим, ну, ты помнишь. (Еще бы — но зачем?) Он хочет с тобой поговорить.

— А он мне к чему? — спросила Даша из чистого упрямства.

— Они вышли на ту девчонку. Ты поняла. Нашли переписку с придурком, по сети взломали комп, там кое-какие записи. Обещают вот-вот найти ее дом. А ты… ну, он сказал, ты единственная психически нормальная и живая девушка в нашей компании. Ты сможешь понять ее лучше всех.

— Вот не знаю, — ответила Даша, — думаю, я-то с вами давно сошла с ума.

И вспомнила:

«Какая досада!»

Глава 32. Девочка со взглядом волчицы

«…Я их ненавидела. Ах, как я их ненавидела всех. Стояла иногда перед зеркалом, и шептала: «я девочка со взглядом волчицы». Если мне бы предложили переселить душу в манекена из стали и сверхпрочного пластика, тех что разбиваются в машинах на краш-тестах, я бы только попросила еще лезвия выкидные из рук, как у красотки-дампирши из старой игрухи, да я отдала бы все, девственность никому на хрен не нужную, сердце, потроха, все!»

Даша откинулась на спинку кресла и потерла глаза ладонью. Не очень завидное чтение. Ей достались все личные записи ненормальной девчонки, Серафимы. Подходящее имя, если подумать. «Пламенная». Магические вещдоки, тексты ритуалов и заклятий, наверняка и проклятий, забрал изучать индеец. Может, он и правда нашел себе в Краснодаре подругу? Живую.