Константин Чиганов – Амулет мертвеца (страница 44)

— Вапнатак, светлая ель злата! — викинг откровенно ухмылялся в бороду.

Уязвленный Данил сказал:

— Варвар, ты вовсе усохни, еще немного, попадешь под каблук покруче. Вечно будешь на руках носить. Наши семейные сцены щебетом забликов покажутся.

Но тот даже не обиделся, живой труп. Странно смотрелось на его лице глуповато-мечтательное выражение.

«А ну не выйдет?» подумал Данил, «сколько веков, и сэкка могли ошибиться, какие из них археологи… с лапками».

Но промолчал. Оптимизм — наш долг, так ведь, классики?

Глава 23. Суровый и дальний поход

Любимый упырь был не так уж неправ в подозрениях. С Майей Даша напросилась сама.

Не то чтоб умоляя, но намекая довольно явственно. В конце концов, Майя в сущности не имела ничего против. Даша думала даже, ей хотелось, впервые за много-много лет ощутив надежду, поговорить с кем-то понимающим, может, душевно близким даже.

Но уж легкомысленной Майю она не считала. И точно.

Первым делом ей в чат та вывалила десяток документов, от списка походного барахла до памятки сотрудникам Геоарктики о безопасности «при неожиданной встрече с белыми медведями». Как встреча геолога с медведем может быть «жданной», (разве что геолог пришел к медведю на свидание в зоосад) умалчивалось.

Насчет своего профанства в северных широтах Даша беспокоилась зря. Назавтра Майя приехала сама, легко принесла из багажника БМВ пару огромных клетчатых сумок. Новенькие вещи крайне недешевых специальных брендов, все идеально севшие на Дашу. Особенно шла ей дутая золотая курточка с капюшоном и вставками на рукавах чистого алого цвета. «Красная шапочка», подумала Даша.

— Пройдись еще и покрутись, ну-ка, дочурка… нигде не жмет, не тянет?

— Все отлично. Удивительно легкая.

— Холлофайбер и лучшие ткани. Если что, поменяем, на корабле будет еще гардероб.

— Корабль?

— «Дмитрий Менделеев», выходит из Архангельска послезавтра, наш груз уже там. Едем не туристами, а как геофизики, искать на Франца-Иосифа ценные руды. Ну а если… — она помедлила на миг, — найдем и разбитый советский самолет, никто нас не осудит.

— Погоди, ты заранее все спланировала?

— Девочка (Даша, конечно, не обиделась), я почти сотню лет планировала. И теперь пора. Ты записана как повариха и разнорабочий. Кстати, получишь на карточку подъемные, вполне официально.

— Только я готовить-то…

— Плевать, пару недель протянем на консервах. Я начальник и пилот гм, беспилотника. Сама увидишь. И будет механик.

— Еще кто-то?

— Человек, как ты, живой. Надежный вполне, давно его знаю. Не бойся, к тебе не подкатит, у него уже правнуки на подходе. Но дедушка крепок, белого медведя как-то один завалил.

Лично белого медведя Даша видела только в зоопарке, потому спорить с Майей не стала. Спросила:

— А ты сама их встречала?

— Однажды, — ответила Майя, с улыбкой Юдифи, несущей друзьям свежую голову, — мы сочли, что не подходим друг другу на ужин. И славно, а то у меня был только наган.

Изящная Майя в зеленом брючном костюме и на каблуках — Даша представила ее с наганом против белого медведя.

Прощались с Данилом долго, чуть не сломав кровать. Часы показывали десятый утра, синий БМВ уже катил по подъездной дорожке. Майя вошла, когда он надел Даше на шею смешного котика — свистульку на серебряной цепочке.

— Эти серые, сэкка, обещали помочь, если посвистишь. Носи, милка, на здоровье.

— Думаешь, оттуда услышат? — Даше было терпко-грустно и уже не хотелось ехать.

— Услышат, — сказал Данил, прищурив адский глаз, — эти услышат, просто поверь. И никаких белых медведей, Майя…

— Распугает на дальних подступах, — сказала та, — едем, милая. Целуйтесь, голуби, и до встречи.

— На мотоцикле он не ездил? А то я научу, а он меня летать, — сказал Данил. — Всегда мечтал получить пилотское. А теперь медкомиссия… мда.

— Куда тебе от меня летать, бройлер мороженый? — возмутилась Даша.

На том и порешили.

Даша, конечно, немного знала Майю и ее манеры, но отлет в Москву ее подивил. Синий БМВ свернул к служебному входу аэропорта, почти без остановки проскочил на летное поле и подкатил к небольшому реактивному «Фалькону», белому с парными синими полосами по фюзеляжу. Салон бежевой кожи с настоящим персидским ковром на полу, широкие кресла, по одному у иллюминатора. Никаких стюардесс, пилоты тоже не вышли встречать, явно неспроста.

— Вещи уже погружены, садись и да, пристегнись, уговор есть уговор, — махнула Даше Майя, кивнула, сама легко опустилась в кресло, достала планшет — завершая какие-то дела.

Самолет почти бесшумно двинулся, вырулил на полосу, сильнее загудело в хвосте, но не навязчивее, чем от пылесоса в соседней квартире, подумала Даша. За овальным стеклом накрапывал дождик. Закрылки на серебристо-серых скошенных крыльях стронулись, отклонились книзу.

Разбег, земля напоследок толкнула в колеса — отрыв… полоса ушла вниз, самолет разворачивался, ложась на курс.

— Вот почти и все, — сказала Майя, кладя планшет на столик карельской березы, — мы в пути. Старуха ведь, а до сих пор люблю это ощущение. Невидима и свободна.

Она сняла синюю курточку, осталась в джинсах, легких замшевых сапогах и кашемировом серебристом свитере умопомрачительной цены: путешествующая кинозвезда. Даша даже смутилась за себя. Майя умела впечатлять ненавязчиво.

— Как подумаю, уже скоро… теперь только найти, — а Дашу кольнула острая жалость к бессмертной богине. Но она спросила, не могла утерпеть:

— А если он сам не захочет остаться тут — таким? Времена дико переменились. Он из другой жизни, из страны другой, и будущего хотел не того.

— Я его…отпущу, — сказала Майя голосом из каленого стекла. — Прощу и упокою. Он мне не обязан…

Даша знала, мертвые утратили слезный дар, но взглянула в лицо подруги. Нет, конечно нет. Майя улыбнулась почти натурально.

— Если ты голодная, я позабочусь.

— Пожалуй, рано. — И соврала: — я завтракала.

— Кекс и секс? — процитировала Майя.

— Почти.

Москву вблизи они не увидели, только с небес: огромный серый мегаполис, паук, высасывающий жизни, деньги и людское счастье, ненадолго заворочался под крылом. Над городом висела темная шапка смога, а выше — сырые сизые тучи без просветов.

Сели быстро, не в знакомом Даше аэропорту, не Шереметьево и не Пулково, и самолетов там почти не было, две старые «аннушки»-двадцать шесть с армейскими звездами, пара военных вертолетов Ми-8.

Прошло не более получаса, пока военный зеленый заправщик заполнял баки их самолета. И опять-таки никто из пилотов не показался из кабины, не говорил по громкой связи… Даша уже решила, Майе служат такие же живые мертвецы. А что, бессонный и неустанный пилот…такого она сделает себе теперь.

Будет командиром ее личного борта, почему нет?

Но эту мысль она Майе открывать не стала.

Даша успела перекусить, попросту, тарталетками с красной икрой, тончайшей нарезки ветчиной, семгой и свежайшими булочками с отличным латте, все принесла из хвоста сама Майя, даже немного съела за компанию.

Даша вспомнила профессиональные навыки и выругала себя. Достала смартфон и начала изучать все об Архангельске — о Земле Франца-Иосифа она проштудировала сайты давно. Ни единого упоминания о перелетах по маршруту Леваневского после его уж точно гибели. Может, Майя вообще все придумала? Например, ее летчик погиб на войне, а она не смогла смириться. Бывает безумие мертвых? Если не считать жажды крови?

Зря Даша готовилась. Архангельска она почти не видела. Самолет сел на каком-то опять-таки военном аэродроме, где стояли грузовые Илы, им подали микроавтобус с наглухо тонированными стеклами, и повезли в порт. Ни памятника тюленю, ни Сурского подворья… вроде бы мелькнула в стороне башенка «нулевого километра» с острым золоченым шатром, да где там. Красивый, наверное, город, только не для нее. Хотя будет ведь и обратный путь. С радостью или тоской по несбывшемуся?

Было довольно прохладно, градусов десять, а потом и вовсе полетели с низкого неба мелкие снеговые хлопья. Что ж, октябрь в приполярных широтах.

Порт ничем ее не удивил, в портах она бывала. Разноцветные носатые краны, похожие на инопланетных птиц, целые поселки-шалманы из контейнеров и широкобортные молчаливые корабли.

У бетонного пирса стоял длинный черный грузовоз с грязно-белой надстройкой, красной полосой на черной пирамидальной трубе и белыми буквами «Дмитрий Менделеев» на борту. По деревянным ступенькам на борт, там моряк в кожанке проводил их в каюты, невеликие, но хотя бы с нормальными кроватями. Иллюминаторы тщательно задраены и над каждым трафарет: не открывать! Не будем, как будто мы хорошие девочки. Да и купаться в Баренцевом море не наша мечта. Впрочем, Майя могла бы, конечно. Как и Данька. Снаружи стылая серая, бессветная морская гладь, смыкающаяся с небом на пару туальденоровых оттенков светлее.

Личные сумки уже ждали их возле тумбочек. В дверь постучали: Майя.

— Прости, разберем потом. Сейчас познакомлю тебя, как и обещала, с проводником.

В каюту Майи, такую как своя, Даша вошла с любопытством. И немного с тревогой, что за живой человек, кому может доверять мертвая красавица?

Роковой мужчина сидел на табуретке и приветливо улыбался.

Невысокий, какой-то уютно-квадратненький азиат. По лицу возраст и не узнаешь, старше полувека, разве что, но седые волосы, посеребренные редкие усы и бородка в несколько волосин — пожалуй не полвека, побольше, подумала Даша. В старомодном сером вязаном свитере с красными оленями, широких штанах от костюма-«горки» и меховых сапогах, то ли чунях, то ли торбасах, Даша не очень разбиралась. Руки небольшие и неожиданно изящные. Ими старичок-тундровичок держал маленькую костяную трубочку-носогрейку и теперь внимательно ее разглядывал. Что-то ему не нравилось.