Константин Чиганов – Амулет мертвеца (страница 3)
Стены и широкие массивные башни хорошо отреставрировали, поставили шатровые дощатые крыши, как в старину, внутри сделали симпатичный музей с диорамами и ржавыми мечами. Конечно, археологи, свои люди, сводили туда помощников бесплатно. Кто тут, в Старой Ладоге, на лугах у доброй, рыбной реки, только не жил. Первобытные и те оценили. Потомки вот подгадили, нашел мужичок древнюю лодку-долбленку и давай рубить на дрова. Хорошо, занющие люди вмешались, корму от лодки спасли. Лешка бы таких мужичков-мудачков на раскопки отправлял. Под конвоем. Узнают, варвары, как научные ценности достаются.
Шабаш! Работы на сегодня кончились пораньше, пятница. Руководство что-то обсуждало у поставленного на возвышении в краю раскопа стола, сегодня находок было негусто, несколько бусин, да вот пряжку медную Инка-москвичка откопала на месте, наверное, спальни. В тех строениях навоза не было, там жили люди.
Девчонки пестрой стайкой поспешили "домой", завтра выходной, можно съездить в Питер, по музеям побродить… кому и по ресторанам. Лешка сдал пикировку и решительно направился к берегу. Надо бы и джинсы простирнуть, совсем заскорузли. Одно слово, ковбойские штаны, ни черта не берет. Американская мечта. Еще стетсон бы в Питер съездить купить.
Кузнечики стрекотали утомленно, горизонт затянули уже палево-золотистые облака. Шестой есть? Ужин скоро, не опоздать. Хотя да, в женском монастыре зазвонят, будет слышно. Интересно, у них и звонарка — монашка? Бой-баба должна быть, бить в колокола.
Ветерка бы сейчас. Дождик самый малый, только не ливень, еще раскопки затопит. Так, ночью, освежитель воздуха вместо кондиционера.
Он вышел на берег. Тот над широким Волховом приподнимался невысоким яром, но спуститься к самой воде для молодых ног не забота. Течение казалось ленивым, широкая, зеленовато-черная гладь чуть морщилась. Но Лешка-то купался, знал, дальше в глубину поток станет холоднее и сильнее, и понесет уже всерьез. Да еще и сомы, по слухам, тут водились огроменные.
Нет, в легенду про пятиметрового сома, пойманного рыбаками впятером, Пашка не верил. А тем более в найденный у чудища в брюхе немецкий погон второй мировой и железный крест. Хотя воевали и в здешних местах, без осад и штурмов, проездом, но кости, зеленые гильзы, пробитые ржавые каски, подметки сапог попадались. Сапоги немецкие, подбитые гранеными гвоздями, и наши, попроще. Ладно хоть мин и гранат не поднимали из раскопа.
Ууух! Лешка бултыхнулся в знакомом месте, тут течение намыло как бы ямку в илистом дне. Можно нырнуть, ох и хорошо, ох и благодатно! Нет, после пыльного трудового дня, после ковыряний в мати-сырой земле, куда мы, конечно, отыдем в свой срок, сирые, убогие и хромоногие, не очень и чистая вода — райское блаженство. Небось еще кто-нибудь придет, ладно, реки не жалко, общая.
Он нырнул еще раз, заложило уши, тело пробило темную прохладу… а вытянутая рука коснулась скользкого дна. И что-то нащупала. Что-то вроде тряпки. Труп? Жертва сома-переростка? Тьфу-ты.
Лешка пробил головой водную поверхность, вдохнул и ушел вглубь снова. Есть! Ухватил вроде бы мешочек. Не очень тяжелый, но и не пустой.
Уф! Неуклюжими гребками одной руки погнал себя к берегу. Как. наверное, гнали свою лодку первобытные. Стал на дно и разглядел находку.
Мешочек… скорее сумка. Небольшая, вроде поясной "кенгурушки", из серобурой прорезиненной ткани. Ничем таким не пахнет, может, чуть-чуть каучуком. Клапан застегнут на стальную кнопку. Сзади обрывок кожаного ремешка, вешать на пояс. Немного на охотничью патронную сумку смахивает… или на подсумок приспособ для чистки оружия. Хорошая вещь, надежная.
Он все же вышел на берег, еще выпадет что бы там ни было. А вдруг золото? А? Нет, ну явно сумочка не рюриковых времен, и кнопка вполне обычная. Так что археологией тут не пахнет. Резиноткань подсыхала на глазах, светлела до серого. На тыльной стороне проявились темные буковки КМ. Калашников модернизированный? Тю. Он уселся на песочек рядом с джинсами, забыв про постирушки, подцепил и отщелкнул тугую кнопку. Вытащил предмет.
Черт-те что и бантик. Вроде топорика… как там называют стальную его часть, лезвие? Ну нет, тупой, ни следа заточки, и без дырки для рукояти. Лешка вспомнил, как старичок-трудовичок в восьмом классе поучал "в технике нету дырок, есть
Он сунул предмет в сумочку и все же вспомнил про джинсы. Звонят колокола? А и ладно, простирнет за минуту, на теле высохнут. Уж не простудишься сейчас. И жрать уже охота, как из пушки.
Наверное, все сложилось бы иначе. Гораздо лучше или гораздо хуже. Если бы их бравую компанию гробокопателей не разместили именно в школе. Именно в классе. Именно на первом этаже под кабинетом биологии.
Леша задержался на улице, попинали полуспущенный мячик немного, кто-то озаботился принести из спортзала. Потому и уснул почти сразу.
Во сне он видел огромную черную тень в темной реке, и блестящие острые зубы, он уплывал, отбрасывая тяжелую стылую воду, и не мог уплыть, дергаясь как в меду. Неприятный выпал сон.
И проснулся как от толчка. Луна просто лезла в незашторенные окна, нахально и непристойно, и все же дело не в ней, он удачно лежал в тени. Что-то разбилось наверху, на втором этаже. Звон повторился, и послышался топоток вроде бы ножек. Или лапок. Что за чертовщина. Собаке или кошке там взяться неоткуда. Крысы? Тогда — целый крысиный оркестр. Ага, "епископа Гаттона" репетируют, хотя там поработали мыши. Еще их "всех по суставам раздернут", не хватало.
Все вокруг дрыхли без задних ног, наработались. Леша перевернулся в спальнике… и зажмурился от неожиданности. На его лицо упал голубой отсвет. Свет выбивался из-под приоткрытого клапана найденной сумочки, Лешка брисил ее у постели, хотел показать ребятам, да так и забыл. Отсвет погас. Потом снова возник.
Кто-то снова загремел наверху. Да что ж такое! Ночь чудес, черти б ее взяли. Он вспомнил про радий и радиоактивное свечение, еще не хватало, но разве радиевый состав может мигать как фонарик?
Он все же поднялся и достал из сумочки предмет. Узора на "топоре", будем пока звать тебя так, прерывисто светились, теперь было видно какие-то письмена, о ли руны, то ли клинопись, раньше такого не встречал. Предмет показался ощутимо холоднее воздуха даже для металла. Ночь-то теплая.
Брям! Топ-топ-топ.
Лешка покрутил головой, отложил артефакт неведомых народов и натянул высохшие джинсы. Надо посмотреть, кто там хулиганит. И пресечь.
Он поднялся по темной, странно пустой лестнице, подсвечивая мобильником. Не так уж давно сам носился по почти такой стандартной школе. Но светлым днем, в компании таких же сопляков. "Кто последний, тот и голит!" И пыль столбом из-под копыт. Но ночью болтаться по темным коридорам и классам дело почти противоестественное. Да еще концерт неупокоенных школьных душ.
Что там прямо над нами?
Кабинет биологии? Черная табличка советских времен, заляпанная краской недавнего ремонта. Не могли отвинтить, криворуки. Под футболку пополз холодный влажный сквозняк.
Он постоял минуту, прислушиваясь. Ну, раз уже поднялся… Двери в противопожарных целях не запирали, да и что можно ценного спереть в кабинете биологии, скажите на милость? Заспиртованную крысу с пронумерованными потрохами?
Открыл. Луна успела скрыться за облаком, и в темноте он пощупал крашеную холодную стену. Что-то покатилось по полу, зашебуршало, стукнуло. Нет, не на уровне пояса, все забыл, раньше выключатели делали высоко, да вот он.
Под потолком засветились несколько неоновых трубок, и первое что пришло в Лешину растрепанную сонную голову, фраза "мельница вприсядку пляшет, и крыльями кому-то машет". Потом он, атеист, вслух сказал:
— Божечка мой.
Школу явно не обделили наглядными пособиями. В застекленных шкафах били крыльями разноцветные птицы, драла подставку облезлая кошка, в банках на стеллажах подпрыгивало разнообразное мелкое зверье. В плоской витрине на стене трепыхались десятки бабочек и иных насекомых. К ногам Лешки подкатилась банка с чем-то прозрачным, наверное, формалином. Там вертелась здоровенная белая крыса, вполне живая с виду.
С облегчением он понял, что среди оживших наглядных пособий, а кем еще мог быть этот виварий, не было человеческого скелета, ужаса малолетних школьников.
К нему спланировала серая ворона, едва не задев крылом голову. Лешка покачнулся и выскочил прочь.
— Можешь понюхать. Чистый спирт! Нет, понюхай. — Лешка приоткрыл притертую пробку медицинского вида скляночки. Даша сморщила носик, да, спирт. И все же зеленоватый лягушонок в скляночке болтал лапками и разевал широкую пасть.
— Ты его не сам засунул туда? Зверство какое.
— Да говорю же, это наглядное пособие. Из кабинета. Я когда понял, унес его с собой. Там черт знает что творилось, серьезно. Боюсь только, теперь остались они без экспонатов. Не знаю, что и подумают.