Константин Черников – Владыка Каган. (страница 32)
- Обожди малость, светлый княже, - взмолился один из ловчих, - С утра крошки хлеба во рту не было. Люди устали, да и мясо уже готово. Остынет же. Дозволь поснедать чуток, тогда и в путь веселее будет выдвигаться.
- Верно мыслишь, - согласился князь, - Подкрепится перед дорогой никогда не помешает, - Время терпит. Только не засиживайтесь долго, чай не на пиру будете. Вишь каково стало? Домой надобно поспешать.
- Не беспокойся, не впервой. Всё по-быстрому справим, - обрадованно засуетился ловчий, - Присаживайся с княжичами к огню.
Все быстро расселись у костра. Самые почётные места заняли князь и его сыновья, которым постелили ковры поверх подложки из листвы и мелких веток и расставили на них миски и кубки. Остальные же расположились прямо на земле чуть поодаль. Подали дичь. После короткой, но обильной трапезы, отроки стали сноровисто разбирать княжеский шатёр и собираться в обратный путь. Всё снаряжение и остатки трапезы разложили по сидельным сумам. Работали споро. Не прошло и часа, как всё было готово и князь дал сигнал к выступлению.
Едва только начало смеркаться, как копыта лошадей уже зацокали по сухой деревянной мостовой главной улицы Вручая. Вечерело и людей на улицах встречалось не много. Узнавая князя, они сторонились, давая дорогу и низко кланялись. Мостовая была проложена, как обычно, от главных ворот и прямо до торжища, а княжий двор стоял чуть в стороне от него, возвышаясь за рядом домов «лучших людей». Но это не помешало дворовым отрокам ещё издали заметить княжескую свиту и заранее распахнуть ворота перед господином.
Заехав к себе на двор, Станислав легко соскочил с коня и бросив поводья смердам, направился в дом. В просторной гриднице уже собрались ближние бояре и воеводы, никто не расходился, все ждали возвращения князя.
Вечер выдался жарким и в комнате стояла духота, несмотря на открытые ставни. С улицы почти не проникало свежего воздуха. Горели факелы и сальные светильники, источавшие резкие запахи и уничтожая последние остатки кислорода в комнате. Бояре беспрестанно обмахивались кто чем мог и вытирали потные лица рукавами.
Чуть в сторонке, на широкой лавке у стены сидели три молодых отрока в пыльной одежде и таких же сапогах – гонцы. И хоть они валились с ног от усталости, но вида не подавали и терпеливо дожидались князя. Увидев Святослава, они проворно вскочили на ноги и отвесили земной поклон:
- Приветствуем тебя, светлый княже! – заговорил старший, доставая из-за пазухи свиток с подвешенной к нему большой круглой печатью, - Грамота тебе от Великого Кагана Севолода Велимировича. Приказано в самые руки.
- Во как! Братец мой оказывается весьма проворен, - усмехнулся князь в пышные усы, принимая грамоту, - Не успел отец отойти, как он уже и Великим Каганом себя объявил. Так что ли? – обратился он к гонцам.
- Верно, княже, - отвечали те, - Совет стольных бояр так решил.
- Да уж, стольные бояре сильны за других решать. Главное - всё только к своей выгоде. Ясное дело – Севолод им мил не в меру. Давно его обхаживали…, - сказал князь и глаза его недовольно сверкнули, - Вот только, помнится мне, что отец иначе свою волю объявил. Кажись, он Бурислава вместо себя оставить на престоле завещал. Я ту грамоту самолично видел.
- Во истину, княже. Так и было, - подал голос кто-то из бояр.
- Вот и я о том же. Поспешили бояре…
- Прими грамоту, - с поклоном настаивали гонцы.
- Ну что ж, посмотрим, что брат мой пишет, - проговорил князь, разворачивая свиток с тяжёлой каганской печатью, - Сейчас узнаем, что за судьба всех нас вскорости ожидает.
***************************************
Глава 32
Глава 32.
Юный князь Григор Велимирович заканчивал обеденную трапезу в своей гриднице, когда в комнату прибежал взволнованный и запыхавшийся отрок.
- Гонцы, княже, к тебе из самого Святограда. Сказывают дело спешное – выпалил он, едва переведя дух.
День выдался ясный и светлый. Ярко жёлтый солнечный диск медленно, словно нехотя, плыл над обрывистыми берегами реки, заливая всё вокруг летним теплом и светом. На улицах и дворах небольшого города Изорска с первыми петухами уже закипала повседневная будничная суета. Из широких ворот выгонялся скот не пастбища, оглашавший окрестности занудным блеянием и мычанием. Громко кричали зазывалы купеческих лавок, стучали молотки в кузницах и мастерских. Народ привычно спешил на торжище и по всем своим делам. Город жил обычной жизнью.
- Велишь позвать что ли, - переспросил отрок.
- Зови немедля, - ответил Григор, вытирая жирные ладони рушницей.
- Да тута старшой их, княже, за дверью дожидается.
Отрок посторонился, пропуская в гридницу невысокого темноволосого человека в чёрной запылённой свите из дорогого сукна и такого же цвета кожаных сапогах. По его усталому лицу и кругам под большими умными глазами было видно, что путь он проделал немалый. Но вида явно не подавал. Держался прямо и уверенно. Переступив порог, он извлёк из-за пазухи свиток и с поклоном степенно передал его князю.
- Грамота тебе, княже, от брата твоего Севолода.
- А ты кто таков будешь? Что-то раньше не видел тебя в Святограде.
- Верно, княже. Не святоградские мы, а тургуровские. Я кмет брата твоего Севолода, князя тургуровского.
- Что за важность такая? – спросил Григор, принимая свиток, - Аль худое что приключилось с братом Севолодом? И почему он вести шлёт из столицы, а не из своего Тургура?
- С ним всё хорошо. Но вести скорбные. Прости, княже, но отче твой – Великий Каган Велимир Судиславович помер восемнадцатого дня. О том наш князь Севолод тебе грамоту прислал. Прочти, там всё писано.
- Как помер! – воскликнул Григор, вскакивая со скамьи.
Выхватив из рук гонца свиток, юный князь торопливо развернул его и быстро пробежал глазами по строчкам. Свиток выпал из его рук:
- Светлый Дух – да как же это! – выкрикнул он в сердцах и, неожиданно, так громыхнул кулаком по столу, что посуда с звоном разлетелась по углам гридницы. Тяжёлые серебряные кубки опрокинулись и покатились по дубовой столешнице. Выплеснутое вино образовало на ней большую кроваво-красную лужу, - Да как же это так! Неужто лекари разные заморские не могли ничего сделать? Куда бояре то смотрели?
На шум прибежали сенные отроки, да так и застыли в дверях.
- Они делали, что смогли, - тихо ответил гонец, - Но над смертью никто не властен и никто её не избегнет. Вот и князь Велимир тоже не смог. Знать пришло его время. Что тут можно поделать?
- О Боги! Великий Каган помер! – воскликнули кто-то из отроков и все они сразу выпорхнули из коридора, словно стайка испуганных воробьёв.
Юный князь отвернулся к стене, чтоб не выдать своих слёз, предательски появившихся на глазах. Не гоже было сильному князю плакать, словно девке на выданье. Но поделать с собой он ничего не мог. Душа его была ещё не столь суровой и зачерствевшей, как у многих окружавших его мужей. В ней ещё оставались остатки детской благодати и эти остатки сейчас горько переживали утрату близкого человека.
Весть эта была, хоть не такая уж и неожиданная, но всё равно сильно опечалила молодого князя. Григор, как и его единокровный брат Бурислав, в отличие от своих сводных братьев, был привязан к отцу. Он знал, что в последние месяцы Великий Каган сильно хворал, молился за его выздоровление и надеялся на лучшее, хотя слухи из Святограда были неутешительные. И вот – развязка. Случилось неотвратимое, то, чего он и опасался. Юный князь встал из-за стола и, подойдя к иконам в красном углу, молча помолился за упокой души своего родителя.
Кмет терпеливо ждал, разглядывая молодого князя. Так близко он видел его впервые. Григор был статен и хорош собой. Длинные тёмные волосы свободно ниспадали на крепкие плечи, а над верхней губой и на подбородке едва пробивался первый юношеский пушок. Несмотря на молодость, он старался держаться с достоинством, как и подобает сыну Великого Кагана, а ныне - удельному князю из рода Велимировичей. Закончив молитву, князь повернулся к гонцу, который продолжал почтительно стоять в дверях, и голосом глухим от волнения проговорил:
- Да, знать пришло его время. На всё воля нашего Светлого Духа.
- Во истину так, княже.
- Что-нибудь ещё? Может брат мой на словах велел что передать.
- Только одно, светлый княже. Велел накрепко запомнить и передать тебе – ждёт он тебя в Святограде! В любви и дружбе желает с тобой жить. Ближним к себе человеком хочет тебя видеть.
- Знаю. Он это и в грамоте написал. Более ничего?
- Более ничего. Просил только, чтоб не мешкал ты. Зело нужен будешь теперь ему в столице. Недобрые там дела затеваются, а по сему - у него большая надёжа на тебя. Поспеши, княже.
- Добро. Ступай, друже, передохни с дороги. Эй, люди! - князь кликнул своих отроков, снова появившихся в дверях, - Накормите кмета и его людей. Да пристройте с дороги отдохнуть. Лошадей не забудьте. А после кликните ко мне воеводу, да волхва Никифора.
- Будет исполнено, светлый княже. Пойдём, кмете.
Проводив взглядом отроков и тургоровского посланника, юный князь подошел к окну и, распахнув створки, стал задумчиво смотреть на величественный деревянный кремль, с высокими стенами и башнями, раскинувшийся на возвышенностях прямо напротив княжеской избы. Это зрелище всегда успокаивало его и отвлекало от тяжких дум.