Константин Черников – Сила власти. Книга 1. Кровные братья. (страница 74)

Между тем, противники стали кружиться всё быстрее и быстрее. Между ними стали мелькать яркие серебристые молнии. Наконец, раздался громкий хлопок, и они разлетелись в разные стороны, но тут же вскочили на ноги. С ослепительной яркостью блеснули два огненных меча, и враги ринулись друг на друга. С огромной быстротой, как в калейдоскопе, засверкали мечи, замелькали руки и тела сражающихся. Было слышно только их прерывистое дыхание и шипение скрещивающих мечей. Во все стороны летели искры.

Наконец, Вернир отлетел в сторону, оставляя на земле широкий пыльный след и тяжело рухнул навзничь. Свет его меча угас. Он тяжело дышал.

- Сдаешь, старина, - усмехнулся Подмастерье, - Чувствую, что силы твои уже не те. Годы берут своё. Махать солисом – дело молодых. Всё кончено.

- Нет, иуда, наш спор ещё далёк от разрешения, - проговорил сквозь зубы Вернир, поднимаясь на ноги, - Но это случится не сегодня. До встречи.

Подхватив свой посох, он резко стукнул им о землю и в тот же момент исчез в ослепительно ярком сиянии. Подмастерье метнул серебристую молнию в то место, где только что стоял его противник, но она пронзила лишь пустоту.

- Проклятье! – вскричал в бешенстве Подмастерье, лицо его исказилось гневом, - Опять он ушёл.

Только теперь он снова заметил троих людей, всё это время наблюдавших за поединком. Перехватив молчаливый вопрос во взгляде Эйрика, он в раздражении бросил:

- Это был не Серый Мастер, но Вернир – его правая рука. Они где-то рядом. Мы почти напали на след. Что он ещё вам тут наплёл?

- Он сказал, что Ригерда цела.

- Хорошая новость, - довольно равнодушно ответил Подмастерье, думая о чём-то своём. А теперь, - он повернулся к двум сунейским воинам, продолжавшим стоять в полном изумлении, - Нам нужно избавиться от лишних свидетелей.

- Но ты же не хочешь их …… - начал Эйрик.

- Нет-нет, не беспокойся о своих людях, - поспешно ответил Подмастерье, - Нам сейчас будет нужен каждый. Я просто заставлю их забыть обо всём, что они видели сейчас.

Известие о том, что его наречённая жива и находится где-то неподалёку, в его же владениях, обрадовало и окрылило Яррилу. Сборы были очень короткими и вскоре от «Яррилова дворища» во всех направлениях стали разъезжаться самые лучшие и опытные следопыты, каждого сопровождал княжеский кмет с доверительной грамотой и группа вооружённых воинов. Самую большую группу возглавил Есислав. Пришлые сунеи из дружины ярла Эймунда также принимали самое активное участие в поисках. По всему княжеству была объявлена щедрая награда тому, кто найдёт принцессу или укажет её местонахождение.

Однако дни тянулись за днями, но никаких новых известий о Ригерде не было. Следопыты тщательно обыскивали все леса, овраги и болота, не говоря уже о сёлах и деревнях. Всюду искали тайные убежища. Расспрашивали местных жителей, обещали награду. Но обнаружить Серого Мастера и его соратников никак не получалось. А в том, что именно он удерживает у себя принцессу никто теперь не сомневался.

Наконец, спусти две недели, когда ярл Эйрик отдыхал один в своей палатке, там появился Подмастерье.

- Есть новости, - вместо приветствия сразу же выпалил он, - Нам удалось кое-что узнать. Но пока мы можем действовать открыто, чтобы не спугнуть Серого Мастера.

- Тогда может быть я …. – открыл было рот Эйрик.

- Нет, ярл. У тебя нет княжеских полномочий, а на страградщине сейчас не очень-то доверяют сунеям. Потому, передай этому княжескому человеку Есиславу – пусть хорошенько проверит село старосты Балатыря. Кажется, там что-то не так, я чувствую это. Только действовать надо очень осторожно и по-тихому.

- А вы?

- Не беспокойся. Мы будем рядом.

* * * * *

Глава 14 Часть 1

ГЛАВА 14.

Часть 1.

Недавно провозглашённый новый Великий Каган Святограда Севолод Велимирович задумчиво стоял возле тёмного окна огромной гридницы, расположенного в самом центре древней столицы склавинов, нового каганского дворца-сенника.

Казалось, что буквально ещё вчера эта зала была полна жизни. Почти каждое воскресенье князь Велимир пировал здесь со своими нарочитыми мужами, а в обычные дни принимал послов из разных земель и держал совет с ближними боярами и воеводами, решая судьбы племён и народов, а зачастую верша свой суд прямо тут. Не раз крепкий дубовый пол гридницы обагрялся кровью неугодных Кагану жертв. В этих стенах все невольно испытывали трепет – и друзья и враги и даже члены семьи.

Как же быстро всё переменилось. Ныне главная зала каганской резиденции стояла пустая и тёмная, словно призрак навсегда ушедшей эпохи.

За спиной тихо скрипнула дверь. Князь резко обернулся. Тусклое пламя свечи скупо озарила его бледное лицо. Был он высок и дороден. Широк и «в лице» и «в кости». Светлые, коротко остриженные, волосы убраны под серебряный обруч, а густая борода заплетена, на северный манер, в широкую косу посередине и две узкие по краям. Князь уже был не молод. Было ему под сорок, что по тем временам считалось вполне солидным возрастом. В его больших светло-серых глазах явственно читалась напряжение и беспокойство последних недель. Тёмные мешки под глазами свидетельствовали о постоянном недосыпе и внутренних переживаниях последних недель.

Опасаясь покушений, князь носил тонкую кольчугу прямо под кафтаном и не расставался с большим кинжалом. Вот и сейчас, подняв свечу повыше, он невольно сжал костяную рукоять оружия, пытаясь разглядеть вошедшего. И вздохнул с облегчением. В дверях стоял знакомый ратник из дворовой стражи:

- Чего тебе? – буркнул Севолод недовольно.

- Прости, великий государь, - поклонился ратник, - Но ты сам повелел сообщить незамедлительно в любое время, коли послы с Альтмы вернутся. Да в ложнице тебя не было, пришлось по всему сеннику искать.

- Ну, что? Прибыли? – воскликнул князь с плохо скрываемым нетерпением.

- Точно так, господине. Ужо по темноте въехали в Святоград и сразу сюда. Тебя дожидаются в больших сенях.

- Пошли, - бросил Севолод, стремительно выходя из гридницы.

Князь покинул гридницу не без некоторого облегчения. Севолод не любил этот сенник и эту огромную комнату, способную вместить чуть ли не половину княжеской дружины. Всё здесь напоминало ему о тирании отца, сделавшейся в последние годы невыносимой для его гордого и самолюбивого нрава.

Всё чаще случались его размолвки с отцом. Да и отцом то его он для себя не считал. Просто терпел в надежде, что со временем, рано или поздно, займёт его место. Ещё с отрочества он был прекрасно осведомлён о своём истинном происхождении и о судьбе своего настоящего отца – князя Владислава Судиславовича.

Но перечить властному и жестокому дяде было смерти подобно. Севолод понял это очень рано и не противился, когда Велимир, то ли из раскаяния, то ли из каких-то политических соображений, ведомых лишь ему одному, официально признал его своим сыном и запретил под страхом смерти упоминать о его истинном происхождении. Юный княжич вполне здраво рассудил, что лучше жить и здравствовать «велимировичем», чем быть похороненным «владиславовичем».

А Великий Каган ничем не рисковал. У него уже был старший сын и наследник – Вышеслав, получивший в удел второй по значению город Склавинии – Стар-град. Он и должен был со временем наследовать отцу. Кроме того, был ещё второй по старшинству Изяслав. Оба они были сыновьями от первой официальной жены Велимира Роды.

Севолод же, вместе с остальными сыновьями Велимира, до поры оставался в тени. Но это было и к лучшему для юного княжича. Прошли годы. Возмужав и получив в княжение свой удел, Севолод поспешил побыстрее уехать из столицы в Тургур, где мог спокойно обустроить жизнь на свой лад и вдали от приёмного отца.

Правда, ему все же пришлось принудительно жениться, по настоянию Великого Кагана, на дочери полавского короля. Но Севолод об этом не жалел. Всё вышло даже к лучшему. Во-первых – девица оказалась молода и хороша собой, а во-вторых – родство с одним из могущественных монархов Западных земель сулило немалые выгоды в будущем.

Так что зажил тургуровский князь с молодой женой вполне себе счастливо. Даже привязанность супруги к западному религиозному обряду не слишком его тяготила. К вопросам веры он относился довольно прохладно. Рождённый идолопоклонником, он лишь по воле отца принял новую веру, но в своих делах больше полагался на меч и смекалку, чем на духовное слово. Поэтому не стал противиться, когда набожная жена попросила его приютить в их доме своего духовника Рейдеберна из полавского города Колобжега.