Константин Черников – Сила власти. Книга 1. Кровные братья. (страница 47)

На бревенчатой стене весели золочёные княжеские доспехи и оружие. Пахло воском и пряным мёдом. На против ложа, у большого окна, стояли широкие лавки, покрытые расписным тканевым ковром и небольшой столик заморской работы на тонких деревянных ножках. На нём стояла погасшая свеча, серебряный кувшин с мёдом и несколько чаш.

На скамьях сидели ярл Агонар, волхв Иллиазор, боярин Путянич и сам Яррила. Боярин и суней были в простой дорожной одежде, поверх которой блестели новенькие кольчуги, тщательно смазанные тонким слоем жира. Высокий и худой волхв в грубой черной рясе и колпаке примостился на краешке лавки и походил на огромную старую ворону, сидящую на широкой ветке. Князь, одетый в простую исподнюю рубаху и портки, указал вошедшему боярину на лавку напротив себя и быстро заговорил приглушённым голосом:

- Ну что, дядя, всё ль готово? Ничего не позабыли?

- Не беспокойся, княже. Всё как надо, - отвечал боярин, тяжело опускаясь на лавку.

- Добре. А теперь ещё раз всё обсудим.

Яррила поднялся со скамьи и плотно прикрыл дверь опочивальни. Затем резко повернулся к Путяничу:

- Ну сказывай, боярин, как на духу – предан ли ты мне?

- Пошто спросил, княже, - обиженно поджал губы Путянич, - Аль сам не ведаешь? Я твой верный человек. За тебя хоть в огонь, хоть в сечу.

- То мне ведомо, Путянич, - отвечал Ярослав, - Дело удалое иль бранное тебе по плечу. В таких делах ни страха, ни сомнения ты не ведаешь. А спрашиваю потому как знать желаю на что ещё ты готов, чтоб услужить мне службу верную?

- Честь ты мне оказал, княже, поставив послом на переговоры с братьями твоими. Чую ведь от этой затеи многое зависеть будет. Готов порадеть за твоё дело. Сказывай, княже, что потребно от меня. Не сомневайся – всё исполню должным образом.

- Всё ли друже?

- Истинно всё.

- Коли так, то слушай и запоминай мою волю. Передашь брату моему Буриславу грамоту от меня. Да гляди, чтоб прочёл он её при тебе! А на словах поведаешь, что хочу с ним в дружбе нерушимой жить и права его удельные уважать стану. А ещё, хочу совместно с ним идти на узурпатора Севолода, кой не имеет прав на отцовский стол. Владислава он отпрыск, а не наших кровей. Знать по всему выходит, что я есть старший сын родителя нашего – то бишь моя власть по праву старшинства и его братский долг подмогу мне оказать. Скажешь ещё, что в большой любви и в почёте он у меня будет и как брат и как союзник. В том пусть не сомневается. Землями и привилегиями не обижу. В том клянусь….

- Ясно, княже. А коли он не послушает, что тогда?

- Тогда ответишь, что брат его, князь Яррила, волю его уважает и неволить не станет. Передашь грамоту, поклонишься и в обратный путь. На том твоей миссии – конец. Далее ярл Агонар действовать будет, как ему приказано. Ты тогда ему не перечь и ничего более не предпринимай, на то моя княжеская воля. Сразу назад возвращайся. Смекаешь? Воротишься и послом к другим моим братьям направишься. Всё уразумел?

В спальне наступила тишина. Было слышно, как большая муха, отчаянно жужжа, билась в слюдяное окошко в напрасных попытках вырваться наружу. Путянич невольно почувствовал себя такой же мушкой, у которой тоже нет выхода. Он долго смотрел то на князя, то на Будая. Яррила ждал. Наконец, боярин склонил голову:

- Я всё уразумел. Всё будет как ты велишь, государь, - смиренно проговорил он, но не удержался и добавил с горечью, - Значит, таки решился, княже, на недоброе?

- Речь не об том. Наперёд добром всё же хочу действовать. Смекаешь? Для того и посылаю вперёд тебя, а не ярла. Уразумей сие, боярин. Крови не жажду. Мы же – братья!

Старградский боярин молчал, опустив глаза. Видно было, что душа его терзалась сомнениями. Наступило недолгое молчание.

- А уж коли добром не выйдет, то по-иному решу, - продолжил Яррила, видя его смущение, - Стол Великого Кагана один. Вдвоём на нём сидеть не сподручно будет, даже хоть бы и с братом. Разумеешь сие, Путянич? Честность твою уважаю и неволить не стану. А потому ещё раз спрошу прямо. Ты – со мной будешь? Пойдёшь до конца, каково бы не стало? Аль в стороне останешься? Решай. Любое твоё решение приму с честью. Говори – не робей.

На этот раз пауза не затянулась. Путянич тряхнул курчавой головой, как бы отбрасывая последние сомнения и решительно заявил:

- Всегда был с тобою, княже, что в сече, что на пиру! В добром ли деле, аль в худом! Буду и теперь подле тебя до конца. В том не сомневайся. Ты государь наш – твоя и воля. Тебе за всё и ответ держать. Но надеюсь не придётся браться за худое. Ведь тебе и самому сие не по сердцу.

- Верно, друже. Не по сердцу. Всегда хочу добром всё решать. Ну а коли придётся…. Что ж, другого пути не будет. Сам не приму греха на душу и тебя, друга своего ближнего, не попрошу. Ярл пусть всё сделает, как сам посчитает нужным. Ты не встревай.

- Благодарю, княже, что не неволишь и не велишь греха на душу брать. Всё уразумел. Отче, дай благословение на дорогу, - обернулся Путянич к волхву.

- И последнее. – Ярослав обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом, - Всё, что сказано в этой горнице сегодня – здесь должно и остаться. Никто более не должен знать об этом! Ни одна живая душа. Никому ни слова, даже под пыткой. Стану Великим Каганом – всех озолочу и возвышу. Отступников – сурово покараю. Пощады тогда не ждите. Дело государево. Отныне десница моя крепка будет. А теперь – в путь!

- Добро. Вижу, что станешь ты мудрым правителем, князь Яррила, - проговорил Иллиазор, - Будь благословенно имя твоё и дело!

- Спасибо, владыка, на добром слове, - поклонился князь в ответ, - Не токмо для себя стараюсь, но и за всю Склавинию радею.

Все поднялись. Агонар молча направился к двери. Будай вышел вслед за ним. Старградский боярин подошёл к Иллиазору за благословением и преклонил колено. Долговязый волхв, как обычно, неразборчиво забубнил молитву и в конце простёр свою костлявую руку, осеняя склонённую голову боярина священными действиями:

- Во имя Светлого Духа! Благословляю, сын мой, пусть его сила с тобою будет!

Во дворе, тем временем, Будай взял Агонара под руку и отвёл в сторону. Убедившись, что их никто не слышит, тихо перешёл на сунейский язык:

- Не очень я надеюсь на Путянича. Человек он верный, но мягковат и нерешителен. Чересчур уж совестлив, может начать колебаться, - наставлял он ярла, - Хотя он и главный в посольстве, но случись в том нужда, ты его не слушай, делай всё как мы условились. Ну, а коли поперёк встанет – не щади. Мы на тебя в надежде, ярл. Уразумел?

Агонар угрюмо кивнул и сплюнул на землю. Будай знал, что у сунеев это означало решительное «Да».

- Вот возьми ещё на дорожные расходы, - боярин незаметно протянул ярлу тугой кошель-калиту с золотниками, - Как вернётесь втрое больше получите.

Не говоря больше ни слова, Агонар проворно спрятал кошель под плащом и, повернувшись к Будаю спиной, направился к своим людям, наблюдавшим издалека как их предводитель шепчется с первым боярином.

Между тем, на крыльцо княжеской избы спустился сам Яррила в сопровождении Путянича и Иллиазора. Князь на прощание обнял и по традиции трижды облобызал боярина. Путянич сбежал с крыльца, поклонился князю и волхву, легко вскочил в седло и махнул ратникам, дежурившим у ворот, чтобы те открывали ворота. Заржали застоявшиеся кони, заскрипели телеги и всё посольство медленно двинулось со двора, поднимая на сухой от зноя летней дороги столбы пыли.

* * * * *

К вечерне, как и обещал Будай, князь призвал к себе Благояра. Войдя в просторную княжескую гридницу, святоградец застал Ярослава за большим столом, заваленным свитками пергамента, перьями и печатями.

Ставни были уже аккуратно притворены и комната тускло освещалась большой масляной лампой, подвешенной к потолку, а так же несколькими сальными свечами, стоявшими на столе на глиняных подставках. Подняв голову от пергамента, к котором он только что прикрепил свою печать, князь приветливо улыбнулся столичному ратнику:

- Входи, Благояр. Вот закончил токмо последнюю грамотку. Завтра рано по утру отправитесь в обратный путь. Сказывал Будай, торопитесь вы шибко. Пошто такая спешка. Аль не по нраву у нас гостить?

- Благодарствую, княже, за гостеприимство, - отвечал тот с поклоном, - Во истину грех роптать, всё у нас в чести здесь было. Но ведь как ни сладко в гостях, а домашняя репа всё одно слаще будет. То давно всем известно. Да и сестре твоей обещались мы ответ борзо передать, без промедления. А сами тут застряли.

- Знаю, знаю. То не ваша вина, - махнул князь рукой, - Ждёт она с нетерпением. Но борзо не вышло. Другие дела были. Тепереча вот закончил. Более медлить ни к чему.

Ярослав поднялся и своей хромающей походкой обошёл стол. Встав напротив Благояра, он протянул ему свиток пергамента, перевязанный золотистым шнуром.