Константин Черников – Сила власти. Книга 1. Кровные братья. (страница 121)

- Дозволь войти, сестрица? – мягко произнесла Каганша.

- К чему тебе моё дозволение, - холодно отвечала княжна, не оборачиваясь, - Вы со своим мужем здесь хозяева, что хотите, то и творите.

- Оставь эти речи. Я хотела поговорить с тобой.

- О чем же?

- О нашей женской доле.

Княжна повернулась. При неясном свете свечи было видно её осунувшееся заплаканное лицо.

- Что ты можешь знать о моей женской доле? – горестно проговорила она, - Когда тот, кто должен стать мне заместо отца надёжным заступником, толкает меня на бесчестье и поругание. Но, ничего - я этого не допущу.

- Наложить на себя руки - есть смертный грех, - тихо сказала Анна.

- Потому то я и молилась Светлому Духу. Он милостив и справедлив. Он всё поймёт и простит.

- А если нет? Сие ведь заранее не известно. Дорога в Ирийский сад твоей душе будет навсегда заказана.

- Пусть так, - упрямо тряхнула головой княжна, - Тогда я с этим своим грехом сойду в Тёмную Навь и роптать не стану. Всё одно - это лучше, чем бесчестье. Я всё стерплю.

- Ты – да. А готовы ли к этому твои младшие сестрицы и братишка?

Княжна вскинула голову. Пышные, вьющиеся волосы, давний предмет восторга полавского короля, щедро рассыпались по её плечам:

- О чём ты, Анна?

- Ты накличешь и на них большую беду, - вкрадчиво проговорила Каганша, доверительно беря княжну за руку, - Разве ты этого не понимаешь?

- Какую же беду? – Радослава начинала догадываться куда клонит её золовка, но не хотела в это верить.

- Да ты и сама об том ведаешь, сестрица. Я хорошо знаю своего отца. Поверь, если ты ему откажешь, а тем паче, наложишь на себя руки, он сгоряча сполна отыграется на тех, кого ты любишь. Не известно, что он с ними сделает, на какие страдания обречёт. Он же давно не в себе, только признать этого никто не смеет. Зачем им такая доля?

- Он не посмеет, - похолодела Радослава.

- Ещё как посмеет – поверь мне. А то ты сама не ведаешь? Ты же ведь любишь своих сестёр и не допустишь, чтобы они страдали. Да и не только они, вся Склавиния может пострадать. Отец уже давно хочет запустить сюда свои загребущие руки. Кто его знает, каких дров он здесь с досады наломает.

- Что же делать? – в отчаянии княжна заломила руки, из её глаз снова потекли слёзы.

- Есть только один выход, - спокойно увещевала Каганша, - Окрути старого хрыча! Он без ума от тебя. Это будет не сложно. Даже и стараться не придётся. Просто не отталкивай его и всё.

- Как ты можешь такое говорить? Мне и представить тошно.

- Такова наша женская доля, сестрица, - ласково ворковала княгиня, - От этого не уйти. Это наше бабское проклятие. Но в этом же и наша сила. Ослеплённым вожделением стариком легко управлять. Подчини его своей воле. Сделай из него послушного агнца. В этом будет благо и для твоей семьи, и для всей державы….

- И это будет моим большим позором и большой жертвой, - грустно закончила за неё Радослава.

- Возможно и так, - согласилась Анна, - Но твоя жертва хотя бы не будет напрасной. Да и смертного греха самоубийства на душу брать не придётся. А наложив на себя руки чего ты добьёшься?

- Я спасу свою честь! – гордо выпрямилась княжна и глаза её сверкнули.

- Верно, но какой ценой? Ведь все имеет свою цену. И спасение чести, к сожалению, тоже. В данном случае это будут страдания твоих близких, да и всей Склавинии. Ты готова заплатить такую цену?

Радослава промолчала, опустив голову. Каганша буквально чувствовала, как в душе девушки идёт борьба между долгом и честью. Выдержав небольшую паузу, Анна продолжала:

- Подумай хорошенько о том, что твоё бесчестье спасёт твою семью. Вернее, то, что от неё ещё осталось. Уже сколько твоих братьев отошли в мир иной. И хотя, твоя жертва их не вернёт, но предотвратит новые. Ты же не захочешь, чтобы за ними последовали и твои сёстры с меньшим братишкой.

- Это просто невозможно! – воскликнула девушка.

- Всё возможно в этом мире, давно погрязшем в грехе. Так уж он устроен, - хладнокровно заметила Каганша, - Правители этого мира никогда ни перед чем не останавливались в борьбе за власть. СИЛА ВЛАСТИ мощнее и притягательнее всего на свете.

- Будь она проклята, эта власть!

- Криком и проклятьями тут делу не поможешь, как и слезами, - вздохнула Анна, заботливо смахивая краем своей шали слёзы с лица княжны, - Мы хоть и слабые женщины, но у нас есть своя сила и своё оружие. И его надо использовать. Иногда оно даже сильнее меча оказывается. Хоть и тошно, зато эффективно.

- Если я соглашусь, то у меня, наверное, никогда не будет своей семьи и детей, - печально проговорила Радослава, - Кто захочет взять падшую?

- Вовсе не обязательно – оживилась княгиня, - В мире полно достойных людей, не страдающих излишней щепетильностью. Всё дело в политике. А ты – великая княжна Святограда. Желающие найдутся. Можешь не сомневаться.

- Да. Наверное, найдутся из жалости или корысти. Но это всё будет лишь политика, а не любовь.

- Увы, дорогая, тут я утешить тебя не смогу. К сожалению, нам Судьбой не положена такая роскошь, как любовь. Приходится довольствоваться лишь мужем и наследниками. Хорошо если хоть муж достойный попадётся.

- Значит ты никогда не любила Севолода? – спросила княжна.

- Не знаю… может быть, - замялась Каганша, вопрос явно застал её врасплох, - Но я почитаю своего мужа и люблю своих детей.

- Не сомневаюсь.

- Но речь сейчас не обо мне, а о тебе.

Радослава прошлась по комнате. Она немного успокоилась и теперь размышляла о своём положении. После разговора с Анной оно ей уже не казалось таким безысходным. Каганша тонко почувствовала изменение настроения в душе девушки и терпеливо ждала её слова.

- Советовать со стороны завсегда проще, - повернулась, наконец, княжна к своей золовке, - А что бы ты сама сделала на моём месте, Анна?

Княгиня немного помедлила с ответом, но потом уверенно заговорила:

- Я понимаю твои чувства. И, честное слово, не хотела бы оказаться на твоём месте. Тяжко это, спору нет. Но если помыслить…, то я, наверное, всё же смирилась бы. Я ведь, по сути, бесполезная дочь своего отца-короля, которой восторгаются примерно так же, как и его новой роскошной шляпой. Какой с меня прок в этой жизни? А так у меня в руках была бы такая власть, что ….

- Снова и снова ВЛАСТЬ! – в отчаянии простонала Радослава, - Уже невмоготу слышать это слово.

- Во ВЛАСТИ, как таковой, нет ничего плохого, поверь. Особенно, когда она в твоих руках. Если её правильно употребить, то сколько добрых дел можно свершить, сколько жизней спасти.

- Возможно, ты права, - вздохнула княжна.

- Конечно же, я права! – пылко заверила её Каганша, - Только вот не каждому в своей жизни выпадает такой редкий шанс - заполучить её в свои руки. Многие готовы на всё ради этого.

- Да! Но цена… - простонала Радослава.

- Цена под стать. Увы, но ничего не даётся просто так. А ВЛАСТЬ – не дешёвый товар. Думай, княжна. Решайся. Может так статься, что от твоего решения множество жизней будет зависеть.

- Хорошо, я подумаю. А теперь, не обижайся, сестрица, но мне надо побыть одной.

Великий Каган Святограда нервно мерил шагами свою просторную ложницу. Его тень, отбрасываемая свечами, колебалась вместе с ним из угла в угол. Он ждал супругу, которая ушла поговорить с Радославой. Узнав о результатах дневного разговора между Севолодом и его сестрой, Анна встревожилась и обещала уговорить золовку покориться своей Судьбе. Но зная характер своей сестры, Каган не был уверен в успехе этого разговора.

Сейчас, когда им с таким трудом, ценой больших политических и территориальных уступок, удалось уговорить Бурмидора покинуть Святоград вместе со всем своим войском, было бы весьма некстати обострять ситуацию. И он отчётливо понимал, что этого не избежать, если девица заупрямится. А Радослава была не из тех традиционно тихих и покорных домашних женщин Склавинии, которым отцы или старшие братья могли бы легко указывать.