Константин Буланов – Сделай сам 2 (страница 5)

И я их мог понять! Не нынешний я, что родился пусть не с золотой, но уж точно с посеребрённой ложечкой во рту, а тот, прежний я, которому не один десяток лет пришлось ютиться в заводских общежитиях и коммуналках, прежде чем обзавестись своей собственной квартирой.

Да и нижние чины полиции не сказать, что были сильно состоятельными людьми. И с жильём у их семей имелись те же самые проблемы, что у семей рабочих. Вот мы и решили… Правильно! Подстрелить очередных пару зайцев одним выстрелом. И тем угодить, и этим, да ещё и обезопасить наш райончик от всякой преступной шушеры. Ну и свести весь этот народ вместе, объединив их общей осточертевшей темой.

Я, честно говоря, никогда не понимал ту битву с морем, что вёл Бэтмен, размахивая своими кулаками по ночам. Ведь, будучи Брюсом Вэйном, он мог просто напросто купить всех своих противников. Вот взять и купить, как это сделал я с «апашами».

Даже не так! Он бы легко мог их всех купить, потом продать, потом снова купить и снова продать, но уже дороже. И проделать всё это так, чтобы даже сам Паниковский пустил бы скупую слезу умиления, глядучи на всё это дело со стороны. Возможности-то позволяли!

Но нет! Почему-то обязательно требовалось вечно превозмогать! Наверное, чтобы большие продажи шли у всяких издателей комиксов и иже с ними. Нам же тут вообще не до комиксов покуда было, отчего действовали мы с отцом с изрядной долей меркантильности. Хоть и от доброты душевной тоже.

Да, в запланированном нами к устройству первом крупном жилом районе на 10 многоквартирных 5-этажек мы отводили один из стоквартирных домов под нужды столичных «служак», чтобы они, значит, одновременно и поближе к народу были, и за местом компактного проживания своих семей получше приглядывали на службе.

И, да, можно было смело говорить, что это была чистой воды благотворительность с нашей стороны по отношению к целой тысяче семей самых обычных работяг.

Почему благотворительность? Да потому что цену аренды мы собрались устанавливать за каждую квартиру, как за комнату в каком другом доходном доме — то есть от 3 до 6 рублей в месяц за 1 и 3 комнатные квартиры соответственно. Но вот окупаемость будущих домов при столь невысоких ценах выходила за порог аж в 60 лет эксплуатации самих зданий! И это с учётом того, что мы не закладывали в эту самую окупаемость цену той земли, на которой он ставился! А земля при этом выходила едва ли не дороже воздвигаемого на ней сооружения.

С чего мы вообще могли себе подобное позволить? Да с того, что себестоимость строительства блочной пятиэтажки по сравнению с кирпичными домами, что привычно ныне возводят во всех крупных городах по всему миру, была в целых 7,5 раз ниже!

Соответственно та же пятиэтажка на 5 подъездов при условии её возведения в столице обходилась нам в 200000 рублей за штуку. Втрое дороже, чем в том же Харькове, как из-за разницы в цене рабочей силы, так и в цене стройматериалов! Что цемент, что стальная арматура, что гравий в Санкт-Петербурге были в разы дороже, чем на юге страны. Но уже по сравнению с ценой кирпичного дома, что в среднем обходился в 1 миллион 500 тысяч и возводился 2 года, вместо 2 месяцев заложенных у нас в проекте, эти затраты уже не казались совершенно неподъёмными.

Но, всё равно, не частному лицу было решать в одно своё попаданческое рыло подобную проблему всей страны. Сколь бы состоятельным он ни был.

Вон, тот же Советский Союз десятилетиями вкладывался безумно огромными средствами и ресурсами в жилищное строительство и то за многие десятки лет так всю программу-минимум не осилил.

Однако же показать пример всем остальным участникам этого рынка и ткнуть пальчиком в возможность сильно сэкономить при строительстве — было попросту необходимо. Тут ведь главное было подтолкнуть всю эту домостроительную машину, чтобы она после сама с горочки покатилась самокатом в нужном направлении.

Так я предполагал, когда только давал отмашку началу этого проекта. Проекта, на который у нас уже ушло безумных 7,5 миллионов рублей здесь, в Санкт-Петербурге, и втрое меньше в Харькове. Хотя там, на юге, работников наших заводов было в разы больше. Но да там и цены на всё совсем другие, включая городскую землю.

Ну и, конечно же, пулестойкая броня, в которой я со своими телохранителями ещё совсем недавно гонялся за всяким местным отребьем, также была уже подготовлена в количестве аж 2500 комплектов для передачи в дар столичному управлению полиции, в котором и городовых-то столько не имелось к 1903 году. А для «близкого общения с народом» мы к этой самой броне вдобавок приложили 2500 резиновых дубинок и 2500 алюминиевых щитов. Точнее дюралюминиевых. Технолог я всё же или погулять вышел? Еще 5 лет назад мы с батей алюминий превратили во что-то более удобоваримое и пригодное в нашем деле. Иначе как бы мы построили мотор и кузов для своего гоночного болида?

Не знаю, кто как, а лично я сделал такое логичное предположение, что пусть лучше несогласный с чем-то народ оприходывают с помощью таких вот не летальных средств домократизации общества, нежели ведут по ним огонь из винтовок с револьверами, да охаживают шашками с нагайками. И пусть теперь хоть кто-то только слово скажет, что я не думаю о людях и их благополучии!

Ещё как думаю! Мы даже заказали первую партию револьверных патронов с резиновыми пулями! Специально для презентации нашей уважаемой полиции! Всё же, как я полагаю, получить огромный синяк на ляжке или где ещё, куда как лучше для здоровья, нежели обзавестись аккуратной сквозной дырочкой в теле от обычной пули.

— Александр Евгеньевич, время выезжать, — раздалось из-за двери сразу же после деликатного постукивания в неё пудовым кулаком. Это Михалыч даёт понять, что и нам пора выдвигаться на всенародные гулянья. А то все вокруг радуются, да веселятся с раннего утра и лишь один я, как старый сыч, в квартире до сих пор сижу. Не порядок! Мне тоже надо быть как все! Радостным и весёлым! Со сранья!

Что за Михалыч такой? Так не сумевший отхватить звезд на арене борец с нашего общества любителей спорта.

Прекрасно понимая, что готовых и опытных телохранителей я сейчас хрен где отыщу, мне пришло на ум обойтись на первое время просто громоздкими парнями, за которыми я смог бы легко спрятаться, как за каменной стеной, и которым таскать пуленепробиваемую кирасу было бы относительно комфортно. Мышца, что называется, позволяла.

Потому и пал мой выбор на здоровяков-атлетов, у которых не задалась спортивно-развлекательная карьера рестлеров местного разлива.

А в помощь им набрал вчерашних военных моряков, как бывших боцманов, так и относительно молодых. Первые умели грамотно командовать и профессионально раздавать тумаки с затрещинами, а вторые — из числа марсовых, что те мартышки, умели лазать по всяким там вантам и прочим парусам всё ещё сохранявшимся на множестве устаревших кораблей Российского императорского флота. То есть были шустрыми, ловкими и с хорошей реакцией. Ну и минёров, конечно же, с рулевыми не обошёл стороной. Должен же будет кто-то в очень скором будущем давать громкую рекламу нашим с Кази минным катерам.

Нашим! Это я, конечно, очень нагло к ним с Шарлем де Ламбером подмазался в соавторы. Тут ведь даже моторы, хоть и были выделки нашего завода, ко мне имели лишь опосредованное отношение, поскольку годами разрабатывались и после доводились до ума целой группой наших инженеров, а не мной с папа́. Однако на блоках цилиндров там на каждом чётко читается «Яковлевъ». Стало быть, имею право что-то в этом роде вякать!

— Да, да! Иду уже! — кинув последний взгляд на своё отражение в зеркале, и подмигнув самому себе для поддержки, направился к двери.

У нас ведь и сегодняшний день никак не должен был пропасть впустую. Ведь когда бы ещё столь великая уйма народа из числа допущенных принимать решения на государственном уровне могла собраться сразу в одном месте? И не просто собраться, чтобы пошептаться в своём круге, да распить бутылочку-другую шампанского или коньяка, а дабы лицезреть всё творящееся вокруг. Вот им-то мы и будем ныне самым активным образом тыкать в нос, да пихать в глаза итоги нашей работы по военной моторной технике, что велась нами после завершения Курских манёвров.

Понятно дело, у страны банально не имелось столько средств, сколько могло потребоваться на оснащение войск полноценными средними или даже лёгкими танками. Я ведь тогда не с бухты-барахты озвучил императору ценник в неподъёмные 500 миллионов рублей.

Да и наши собственные производственные возможности не позволяли осуществить скорое насыщение частей подобной техникой. Взять хотя бы, к примеру, ту же фирму братьев Виккерсов, которая в 1920-х годах с трудом выдавала по полсотни танков ежегодно. А мы тут далеко не они там! Куда хилее будем в плане технического оснащения. Потому полноценной боевой технике попасть на грядущую войну с Японией, не было суждено уж точно. Но вот весьма неплохим экземплярам, выполненным на гражданском шасси, там место найтись вполне себе могло. Правда для того сперва требовалось, чтобы эту самую технику армия начала хоть как-то осваивать. Для чего нам вновь приходилось залезать в свой собственный карман и откровенно разоряться на подарки. Только теперь уже не полиции, а армии.