Константин Буланов – Сделай сам 2 (страница 42)
В общем, так, без лишнего шуму и пыли, я и должен был вскоре создать собственную маленькую ячейку общества в этой жизни. И с кем бы вы думали, я её собирался выстраивать? А?
Староверы! Вот кто-кто, а эти держащиеся друг друга жучары купеческие, при должном финансовом вливании и при технической поддержке понимающих людей, вполне себе могли стать русским ответом Ротшильдам и иже с ними. Такие же прозорливые во всевозможных скользких делах-делишках и совершенно беспринципные, когда это было необходимо! Именно таких родственников нам и не хватало! Как то полагал персонально я.
И если у кого-то там имелись определенные проблемы теологического толка для породнения с ними, то мне, бывшему коммунисту по паспорту, точнее по партбилету, было вообще до лампочки, кто как там молится и как крестится.
Я ведь как раз был из того поколения, которому школьные учителя в своё время вбивали в голову, что Бога вообще нет, и после предлагали всему классу дружно продемонстрировать ему туда наверх наши детские кукиши. Образно говоря, конечно. Но суть была именно такой.
То есть в этом плане я был, прости меня Господи, толерантным. Вот ведь бедное, ни в чём неповинное слово! Как же его «опустили» в иерархии русского языка всякие… Всякие, короче.
Правда, всё состоялось очень быстро по местным понятиям. Чуть более года минуло, как папа́ с мама́ провели предварительные переговоры и ударили по рукам со второй заинтересованной стороной. Благо заранее прекрасно понимали, с кем именно следовало породниться. Так что бегать по всей Москве и стучаться во всякие там особняки с предложением руки и сердца нам вовсе не пришлось.
И всех нас объединил… Харьков!
Как мы в одночасье стали главной промышленно-технической «шишкой» в этом городе, точно так же главной финансовой «шишкой» в нём стали Рябушинские, не без помощи Витте некогда оттяпавшие себе откровенным рейдерским захватом «Харьковский торговый банк» и «Харьковский земельный банк».
Больно уж его прежние владельцы и директора заигрались в финансовые махинации, своровав в общей сумме под 7 миллионов рублей, что так-то превосходило всю капитализацию данных финансовых учреждений. Отчего Государственному банку пришлось покрывать недостачу, выдавая срочный кредит под очень низкий процент, чтобы не начался обвал финансовой системы нескольких губерний разом. Вот Витте ещё будучи министром финансов и поспособствовал его переходу в новые руки.
А вообще вся эта банковская суета началась ещё в 1901 году. Как раз в разгар экономического кризиса. Тогда-то я впервые и обратил внимание на то, что творится в банковской сфере стратегического для нашей семьи города. А, обратив внимание, стал думать и соображать, как бы это всё пустить нам на пользу. Вот и пустил, как смог. И даже ни о чём не жалею. Пока что.
Я ведь, что ни говори, разве что внешне и гормонально являлся восторженным вьюношей со взором горящим. Разум же давно и прочно принадлежал старому замшелому цинику, познавшему эту жизнь со всех её сторон. Потому всякие там чувства и сердечные страдания с метаниями решил оставить в прошлом. В общем, выбирал себе невесту разумом. Ну и глазом, конечно же. Куда же мы без глаза! Без глаза мы никуда! Становление большим любителем выпить в мои планы уж точно не входило.
Хотя, что тут скажешь? Самому-то себе врать не будешь. Не Клаудия Шифер мне досталась, конечно. Скорее — Зинаида Рубероид. Импортозамещение, так сказать, как оно есть. Но да где наша не пропадала! Наша везде пропадала! Эх.
В общем, у очень многочисленных братьев Рябушинских, которых насчитывалось аж 8 штук, имелись ещё и сёстры. В количестве аж 11 штук!
Да! Их отец — Павел Михайлович Рябушинский, оказался изрядно плодовит! И никого не оставил без наследства! Хотя на нашем нынешнем фоне всё то наследство вместе взятое уже не выглядело чем-то умопомрачительным.
И вот из числа этих 11 штук женского полу, две девицы как раз были примерно моего возраста. И мой выбор пал на ту, что была на год меня постарше.
Выбрал чисто из-за имени. Надежда! А всё потому что вторую из всё ещё незамужних сестёр звали Александрой. И приведи я в наш дом её, нас бы — Саш, стало бы аж 3 штуки на шестерых Яковлевых! То есть вовсе перебор!
Говорю же! Циник я старый, хоть и ныне снова молодой.
И если лично я был просто удовлетворён тем, что у меня появились «броня» от всяких прочих «видных вертихвосток» алчущих наших миллионов, то мама́ приняла мою молодую супругу с должным радушием. Больно уж они по характеру оказались схожи. Эмансипе там тоже бил через края по нынешним-то временам, что так-то многих потенциальных женихов от неё и отпугивало. А мне на то было вовсе пофиг. И не такого повидать успел. Зато уже совсем скоро, едва ли не на следующий день после свадьбы, мы могли начинать крутить наши денежки аж через 3 становящихся «родственными» нам частных банка, принадлежащих Рябушинским! Чему там, в этих самых банках, были только рады!
Современная техника, отличное оружие, новейшие заводы. Это всё, конечно, было хорошо и нужно. Но спасти страну именно таким образом, каким желал бы то осуществить я, оно бы всё не помогло. А вот деньги! Очень большие деньги! Вполне себе конкурентоспособные с забугорным частным капиталом! Да направленные в нужное русло! Это уже могло много чему поспособствовать!
Мы-то с папа́ хоть и умные, что пробу ставить некуда, но… технари-с. Ни разу не финансовые воротилы. Мы можем эффективно тратить деньги на устройство новых фабрик и заводов. Но не умеем ими управлять! И вот теперь мы находились на пути создания отечественного финансового монстра, который уже вскоре мог бы затыкать за пояса сильнейшие банковские дома Европы. Да, не сегодня и не завтра, и не через год-два. Но вот уже лет через пять — уж точно.
Глава 19
Планы и размышлизмы
К середине 1906 года, когда я уже вовсю намыливал лыжи в Штаты, со мной всё-таки соблаговолили встретиться на самом высоком уровне, дабы обсудить так и не закрытый вопрос финансовой поддержки Макарова и ряда его начинаний. Что называется, бабло победило даже снобизм 80 уровня присущий всем монархам.
К этому времени Степан Осипович, сдав дела на Дальнем Востоке вице-адмиралу Рожественскому, тоже прибыл в столицу и даже занял кресло морского министра, в котором ему теперь предстояло как-то удержаться. И не просто удержаться, а осуществить новую кораблестроительную программу, потребность в которой возникла сразу же с началом уже отгремевшей войны с Японией.
И привлечь меня, а также всю мою семью через мою скромную персону к этой самой программе для фракции императора было жизненно необходимо хотя бы только для того, чтобы никто другой не привлёк нас, Яковлевых, со всеми нашими финансами к какой-либо иной фракции при дворе монарха. А ведь этих самых фракций более чем хватало! И каждая из них полагала единственно верным лишь своё видение будущего России.
Хотя, будь мы не столь непомерно богаты, и обладай состоянием всего в «каких-то» полсотни миллионов рублей, такого внимания нам, естественно, было бы не видать. Поскольку деньги деньгами, а принадлежность к самому высшему обществу — это принадлежность к самому высшему обществу. Чужих в этот закрытый клуб не допускали, чётко очерчивая границу.
Но тут речь шла о действительно невероятно больших частных деньгах, как уже имеющихся в наличии, так и потенциально способных упасть в наши руки. Продажи-то автомобилей с каждым новым годом лишь увеличивались, в связи с чем из года в год росло и наше семейное состояние. Росло на зависть всем и каждому! Потому и игнорировать наши скромные персоны всевозможные заинтересованные лица не могли себе позволить.
Вот и выпала мне возможность оценить границы дозволенного. Всё же я прекрасно осознавал, что далеко не все мои желания имели шанс на реализацию в условиях нынешнего российского общества с его сословностью, коррупцией, местечковой раздробленностью и прочими нехорошими излишествами. Однако же озвучить их было необходимо.
— Сперва предлагаю определиться с тем, что конкретно вы ожидаете получить с моей стороны, — по завершении взаимных приветствий, обозначил я своё видение будущей беседы сидевшим за одним со мной столом государю и вице-адмиралу. Хотя правильнее было бы сказать, что это я получил дозволение разместиться за одним с ними столом. — Понятно, что речь пойдёт о некой финансовой поддержке, осуществлённой в той или иной форме. Но мне необходимо знать детали, чтобы понимать, как и чем я могу быть вам полезен. — Да, это уже был не первый разговор на данную тему. Но он был первым с непосредственным участием самого императора. И потому необходимо было озвучить всё здесь и сейчас, чтобы впоследствии ни у кого не возникло обид и вопросов связанных с каким-либо недопониманием.
— В настоящее время мы осуществляем кораблестроительную программу, принятую моими предшественниками в 1904 году, по которой предполагалось построить для Балтийского флота 6 новейших броненосных крейсеров, — получив дозволение от монарха, первым взял слово новый морской министр. — В соответствии с ней предполагалось построить 3 корабля типа «Баян» и 3 гораздо более мощных корабля, кои можно охарактеризовать, как значительно улучшенные броненосцы-крейсера типа «Пересвет». — Насколько я понимал, последний представлял собой тот самый «Рюрик» за номером «2», что являлся флагманом балтийцев на протяжении Первой мировой войны известной мне истории мира. — Но средств на полное её выполнение, как оказалось, не нашлось. Были заложены лишь первые корабли каждого типа, тогда как флот очень сильно нуждается в скорейшем пополнении новыми вымпелами.