Константин Буланов – Сделай сам 2 (страница 18)

И мне бы даже, наверное, начали задавать очень неприятные вопросы по поводу того, не вру ли я с какой-то неизвестной целью, если бы не те самые 5 миллионов. Я ведь не просил их за предоставленную информацию, а, наоборот, готов был их отдать из своего кармана, лишь бы только Макаров прислушался к моим словам и проявил определённую долю осторожности. Никто просто не мог взять себе в голову то, что я был готов выложить такие деньги, лишь бы только вице-адмирал уцелел.

Но в конечном итоге мы с ним ударили по рукам. Вице-адмирал и наёмный гражданский кок, которым я всё ещё продолжал числиться на флоте, хоть мой катер, к которому я всё так же оставался приписан, и погиб в Чемульпо! Как говорится, кардинал и галантерейщик — это сила! А «галантерейщик» с пятью миллионами в кармане — двойная сила.

Так, начиная с 23 марта, Макаров «квартировал» исключительно на броненосном крейсере «Баян», иногда перебираясь на другие крейсера, что менялись в дежурстве на внешнем рейде. И именно с его борта смог наблюдать за тем, как взлетает на воздух многочисленными мелкими фрагментами броненосец «Петропавловск», подорвавшийся на втихую выставленных японцами якорных минах. На секунду, точечно выставленных на секретном фарватере между русскими минными полями! Так что без прямого предательства кого-то из штабных офицеров тут обойтись никак не могло.

В результате детонации части боекомплекта и котлов этот грозный корабль разорвало на две части, которые и скрылись под водой в течение 1–2 минут на глазах у всего флота и всех защитников морской крепости.

И пусть я не смог спасти столь ценный для флота корабль, как и подавляющее большинство его команды, но я спас человека, который всё ещё имел немало шансов заклинить японскую военную машину путём ссыпания в её работающий механизм целых вагонов гравия, даже не песка!

На сём свою задачу я и посчитал исполненной до конца, после чего начал намекать на то, что нас с папа́ хорошо бы отпустить домой — к любящей семье и всяким приятным излишествам, которых в Порт-Артуре уже было не сыскать. Тем более что все прочие подарки мы уже раздали. Медикам — медиково, пехоте — пехотное, морякам — головную боль в виде катеров и прилагающихся к ним инструкторов, которым вплоть до завершения войны отныне предстояло отрабатывать здесь своё тройное жалование.

Нас же с отцом впереди ещё ждали горы проблем, связанных с забастовками на наших заводах, что случились в наше отсутствие, а также не меньшее количество невзгод, связанных с пробиванием казённых заказов, дабы не выделяться на общем фоне желающих погреть руки на начавшейся войне. Деньги-то всё равно будут потрачены очень немалые. Это к гадалке не ходи. И уж лучше пусть немалая их часть попадёт в наш карман, чем к каким-то там проходимцам. Ну и главная афёра этого года, конечно! Вырывание из рук французского капитала очень, прямо очень вкусных активов, что покуда зависли в статусе «ничьи», находясь под внешним управлением банкиров из-за огромных накопившихся задолженностей, но ещё не отторгнутых ими окончательно у прежних владельцев.

К тому же, когда бы ещё, как не во времена войны, мне было продолжать пропихивать в армию всевозможную моторную технику! Особенно учитывая тот факт, что весной прошлого года нам в «смотрящие» пропихнули не кого иного, как великого князя Михаила Александровича. Последнего живого родного брата царя!

Нет, так-то я изначально понимал, что кому чужому столь великие в перспективе деньги Николай II в руки не отдаст. Интересы империи интересами империи, а свой личный карман он и есть свой личный карман. Ну, или хотя бы карман своей семьи.

Император ведь не мог не помнить те умопомрачительные суммы, кои я ему когда-то озвучивал. Пятьдесят миллионов рублей на постройку автомобильного завода и в десять раз больше на создание техники для отечественных сухопутных бронесил. Гигантские суммы, с какой стороны ни взгляни! Такие не могли не вызывать должного слюноотделения и даже пиетета у любого здравомыслящего человека.

И это я ещё не произносил вслух примерную цену полной автомобилизации хотя бы армии, не говоря уже о моторизации всего «народного хозяйства» страны! Не миллиарды! Десятки и даже сотни миллиардов рублей! Естественно, не сразу, а в перспективе ближайшего полувека.

А семья Романовых со всеми прочими близкими родственниками так-то выходила немалой. Голодных ртов всегда хватало.

Но даже я тогда предположить не мог, что нам с папа́ в «кураторы» или, скорее, даже в будущие «компаньоны» начнут пропихивать родного брата монарха. Тут, блин, уже никак нельзя было сказать — «Нет, нет, спасибо! Мы сами как-нибудь справимся без всяких сопливых князьков.».

Попрание чести императорской фамилии и всё такое наше дружное семейство Яковлевых могло бы и не пережить. Не в том плане, что нас пришли бы тут же резать на кусочки. Всяких разных «стреляющих штучек» к 1903 году у меня стало ещё больше, а пиетета перед царскими родственничками ещё меньше. Опыт опять же определённого толка уже имелся. Так что подобные резальщики очень быстро могли бы закончиться. Вот чисто физически взять и закончиться. Не дожидаясь 1918 года.

Но вот административный ресурс… В общем, начни вдруг люди такой величины вставлять палки в колёса выстраиваемой нами «промышленной машине», мы бы точно не сдюжили. Ведь размер этих самых «палок» мог доходить до габаритов баобабов. И никакие деньги не спасли бы нас от необходимости навсегда сваливать за бугор. Самодержавие, етить его колотить! Волюнтаризм, ё-моё! Знали большевики, с кого брать прямой пример, когда подгребали под себя всю власть в стране!

С чего же я вдруг взялся привередничать? Мол, последний живой родной брат самого императора меня не сильно-то устраивает в качестве «надзирателя» и «толкача» наших взглядов. Да потому что он… Как бы так выразиться поинтеллигентнее?

Во! Про него, конечно, нельзя было сказать, что его лицо совершенно не отягощал интеллект. Интеллект-то там как раз имелся и просматривался великолепно. Но наивняком тот представлялся мне откровенно страшным.

Вот знаете, словно девочка-припевочка из достойной семьи, что впервые в жизни увидела на заборе слово из трех букв, описывающее то, из чего этот самый забор постоянно и описывали. Представили себе? Вот! У него были точно такие же глаза! Всегда!

А ещё этот человек совершенно не желал о чём-нибудь заморачиваться. «Не мешайте мне жить спокойной жизнью!» — вот, наверное, какой девиз лучше всего отражал его отношение ко всему вокруг происходящему.

Как там когда-то в старом советском мультике водила грузовика дедушке Морозу говорил? «Темнота! Лета не знает!». Так вот. Михаил Александрович Романов являлся той самой темнотой. Только не знал он не одного лишь лета, а вообще окружающих его реалий.

Через многочисленные дворцовые интриги пройти уже успел, накушавшись ими досыта, а реалий страны — не знал! Вот вообще не знал настоящей жизни жителей Российской империи и обо всём судил по тому окружению, в котором рос все эти годы сам. А его хоть и старались воспитывать в определённой строгости, всё равно окружали теплотой и заботой, как самого любимого из всех детей.

И вот, имея такого человека во главе, нам с папа́ предстояло налаживать автомобильное и бронетанковое дело в стране. Уж лучше бы свой какой-нибудь аналог Тухачевского нашёлся б в императорской фамилии, в самом деле, нежели такое вот высокородное «счастье».

Потому и надо было нам поспешать в столицу, что без нашего пригляда и вечного битья по всяким шаловливым ручкам этот деятель мог наделать таких дел, которые потом не год и не два пришлось бы расхлёбывать всей стране. Недаром Николай II, когда «мучился брюшным тифом», аж очнулся и крикнул — «Нет, нет! Не подпускайте Мишу к моим делам! Он ведь там всё напутает!», после того, как ему предложили переложить часть забот на плечи брата. Уж кто-кто, а он точно знал, о чём говорил.

Глава 8

Вольноопределяющийся олигарх военного времени. Часть 1

Здравствуй, небо в облаках,

Здравствуй, юность в сапогах,

Пропади, моя тоска

Вот он я, привет, войска!

Н-да, это вам не это! Как же я сейчас начинаю понимать сию ёмкую и в своей сути очень глубокую фразу дикого прапорщика! Российская императорская армия это вам не Непобедимая и легендарная. Это, блин, полнейший караул какой-то!

Даже в артиллерии, куда, как меня заверяли, отбирали лучших из лучших, по большей части царило такое шапкозакидательство и нежелание учиться хоть чему-то новому, что очень-очень сильно хотелось начинать составлять свои собственные расстрельные списки. Вот прямо здесь и сейчас. Одно останавливало — некомплект по офицерам и унтер-офицерам в армии и так был, если не страшный, то слишком заметный. Четверть должностей первых и под треть вторых из года в год оставались вакантными по причине нехватки кадров.

При этом обер-офицеры, как и положено, были лихими на вид и молодцеватыми, нижние чины — старались выглядеть максимально тупо, дабы не смущать своим разумением собственных командиров. А всё вместе это приводило к тому, что никакой инициативы ни снизу, ни сверху, ни сбоку не существовало в принципе.

Те же дивизионные пушки уже вовсю производились с дальностью ведения огня под 8,5 километров и оснащались всем потребным для ведения огня с закрытых позиций, а на практике все в войсках продолжали стрелять исключительно прямой наводкой. То есть, как умели.