Константин Буланов – Сделай сам – 1 (страница 38)

Ой как сильно обижалась на нас мама́! Мы ведь сотню тысяч для того слямзили с её бюджета на перестройку уже более крупного из двух наших доходных домов. Она только обо всём договорилась со строителями, только подобрала материалы внутренней отделки, только морально настроилась скандалить со всеми квартиросъёмщиками. И тут мы нарисовались такие, блин, красивые с протянутой рукой.

Пообещали после отдариться брошью с изумрудами, как только всё наладится и деньги потекут рекой. Но ждать их, скорее, приходилось не от проектов в родном отечестве, а из США, где уже через пару месяцев должен был начаться выпуск нашей «бюджетной» модели легковушки с 4-цилиндровым двигателем и развозного фургона на ½ тонны. Практически Форд-А или ГАЗ-А — кому как больше нравится, по своей общей конструкции, но выполненный на чуть более лучшем технологическом уровне и с большим вниманием к качеству выделки. До США терзающий нас кризис ещё не добрался, отчего промышленная жизнь там била ключом. И денежки у многих водились. Дай-то бог заработать успеем.

Я же в это время… Конечно же ругался с Мосиным и Кази! А чем мне ещё прикажете заниматься по возвращению домой? Эти технические динозавры ни в какую не желали воспринимать мои оружейные инновации всерьёз. Привыкли, блин, жить по-старому. И работать так же — по-старому. Чтобы, значит, годами всё обсуждать, мусолить, перетирать, согласовывать и всё такое делать, дабы после работяги с пеной у рта всё срочно-срочно изготавливали, ничего при этом не успевая!

Производство отечественных 3-линейных винтовок прямой тому пример. Девять лет длился на неё конкурс! Девять! А после все отечественные оружейные заводы дружно стахановскими методами разворачивали у себя её валовой выпуск. Хотя того Стаханова, должно быть, ещё даже и в планах у родителей нет!

В общем, реально очень долго запрягают, чтобы после быстро-быстро ехать, нарушая при этом все возможные правила дорожного движения. Бесит! Прям, бесит!

— Да как вы не понимаете, Сергей Иванович! За этим оружием — будущее! — Это я трясу перед носом у Мосина своими «набросками» на тему пистолета-пулемета.

Решив, что этап дорогущих чисто фрезерованных «машинок» нам совсем не нужен, я сразу постарался перейти к этапу дешёвейшей штамповки военного времени. А то когда всего один автоматик стоит как целый автомобиль — это всегда становится слишком больно бюджету любого государства. А мне ведь не только за свой личный карман, но и за страну обидно так-то! Вот и тыкаю пальцами в то, что почти на 40 лет раньше может стать главным мобилизационным оружием в России, как когда-то таким стал ППШ[1].

И, нет. К достославному ППШ или же к не менее достославному ППС[2] моё оружейное творчество не имеет практически никакого отношения. Сваркой мы хоть и активно балуемся нынче, чтобы в обозримом будущем перейти на массовый цельносварной автомобильный кузов, внешний вид любого оружия она сильно портит. А времена сейчас отнюдь не СССР-овские. На внешний вид смотрят очень-очень строго. Приходится это учитывать! И делать не только максимально дешёво и технологично, но также хоть как-то красиво.

Потому пошёл я по пути шведов — путём лишь штамповки и шпенек. У них вечно с военным бюджетом была напряжёнка, вот и выдумывали постоянно, как и на чём возможно максимально сэкономить и чтоб при этом оружия хватило надолго в плане сроков его эксплуатации в войсках.

Так родился когда-то в моём далёком прошлом или же в пока ещё не наступившем будущем М-45 «Карл Густов», что простоял у них на вооружении больше полувека. Лишь в середине 2000-х вроде как совсем списали.

Фрезерных работ там было чуть побольше, чем у того же ППШ. Но именно что чуть и максимально простых деталей, доброй четверти которых даже точное соблюдение размеров было ни к чему при производстве. Они там просто играли роль усилителей конструкции, чтоб ту, значит, не вело и не крутило. Потому он меня, как технолога, и привлёк к себе когда-то. Стало просто интересно оценить действительно достойную работу так сказать коллег из северного королевства, разве что работавших в несколько другом направлении.

Всего одна большая выштамповка согнутая вокруг трубы и загнутая снизу двумя бортиками образовывала собой всё «тело» данного оружия. Цепляй на него задний буфер затвора с этим самым затвором, ударно-спусковой механизм с пистолетной рукояткой, да сам ствол. И всё готово! Ну, это с моей, автомобилестроительной, точки зрения. У оружейников мысли на его счёт могли быть несколько другими. И таки они были!

— Я не отрицаю того, что предлагаемый тобою проект действительно выглядит достойно с точки зрения отработки его механики действия, — повертев мои художества в своих руках и так и эдак, выдал своё экспертное заключение Сергей Иванович. — И даже грязи он у тебя боится в куда меньшей степени, нежели моя винтовка. Тут ты большущий молодец! Правильно суть наших с тобой прежних бесед уловил! Чтобы его заклинить, надо будет очень сильно постараться. Хвалю!

— Так в чём же проблема? — едва не взвыл я, так как прежде уже получил от собеседника твёрдый отказ пытаться продвигать его на вооружение российской армии.

— Проблема состоит в том, что армии такое оружие ни к чему. Не проходит оно по утверждённой номенклатуре вооружения! К тому же, сам должен понимать. Патрон, — грустно вздохнул оружейник.

— А ведь я вас когда-то предупреждал! — аж ткнул я обвинительно пальцем в Мосина, напомнив ему о нескольких наших прежних дискуссиях, в которых я какими только ругательскими словами ни склонял нагановский револьверный патрон. И ведь всё оказалось впустую! Приняли его и рады, блин! Сталина на них нет! На этих вредителей от армии!

— Да чего уж теперь говорить, — печально отмахнулся от меня рукой управляющий Сестрорецкого оружейного завода.

К началу лета 1901 года он тоже по этому револьверному патрону уже всё понял и осознал. Да, непосредственно для револьвера, он действительно был хорош. Особенно в том плане, что благодаря своим уникальным особенностям позволял дольше сохранять оружие в полностью исправном состоянии. Что для армии мирного времени — сплошная экономия.

Вот только на этом все его положительные стороны и заканчивались. Можно сказать, уникальный патрон для одного уникального револьвера. Единственное, куда ещё вышло приспособить его гильзу — это под изготовление ещё более уникального патрона нашей малокалиберной целевой винтовки. И на этом всё. Прочие же оружейные эксперименты мы делали уже с пистолетным патроном Маузера. Тут-то до Мосина и дошло всё то, что я ему пытался втолковать, начиная ещё с 1894 года, когда в продаже появились патроны к пистолету Борхардта C-93, являвшиеся базой для всех прочих современных немецких пистолетных патронов.

Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что какой-то прогресс уже произошёл! Не 9 лет прошло, как для винтовки, а всего 7!

Почему прошло? Да потому что у нас с ним уже полностью подготовлен к началу производства ПЯМС М1900 — пистолет Яковлева-Мосина самозарядный образца 1900 года. Специально назвали его так в пику только-только появившемуся на нашем российском рынке самозарядному Браунингу М1900 и вышедшему на американский Кольту М1900, который тот же Браунинг сотворил уже для заокеанских клиентов.

Мы с ним, с Джоном Браунингом, так-то прямые конкуренты в этом плане. Уж не знаю, какие слова нашёл для Леона Нагана наш дорогой товарищ Мосин, но теперь наш более мелкий ПЯММ производится им по лицензии в Бельгии и активно давит на всём европейском рынке этот самый Браунинг М1900, которого на голову превосходит по красоте, эстетике и удобству эксплуатации при всех прочих равных.

Бельгийская компания FN — «Фабрик Националь чего-то там», что взяла на него патент у Браунинга, прям на гуано теперь исходит, поскольку мы похерили им все грандиозные планы. Наш пистолетик вышел лучше и в такую же точно цену плюс-минус какие-то копейки. И клиенты своими франками, марками, кронами и прочими там фунтами стерлингов проголосовал за нашего «бойца». Мы даже сейчас экспортируем их в Европу из России, поскольку фабрика Нагана банально не поспевает с выпуском за спросом. И этим мы гордимся оба двое — я и Сергей Иванович. Как же! В кои-то веки не они нам своё оружие поставляют, а мы их рынки своими изделиями завоёвываем!

А вот наш новый ПЯМС — уже прямой аналог Кольта М1900. Только снова лучше. Джон-то пока ещё находился в начале пути к своему истинному шедевру, тогда как мы с Мосиным, не без моих «криков и ударов ножками по полу», перешагнули разом через несколько ступенек. Перешагнули, значит, и получили что-то типа того же Кольта, но уже ближе к модели 1911 года, да с двухрядным магазином на 15 патронов. В общем, по нынешним меркам — чистой воды фундервафля — то есть чудооружие, как оно есть. И это правда! Такой пистолет и все 100 лет может на вооружении армии оставаться. Век! Целый век!

Потому и сидит сейчас передо мною хмурым этот Мосин. Прекрасно понимает, что я снова прав. Но сделать просто ничего не может. Страна только-только сама начала производить своими силами новые армейские револьверы, и никто ему не позволит даже попытаться перевести её армию и флот на тот же ПЯМС. А без него и его патрона, вот такие автоматические карабины, как обозвал он мой пистолет-пулемёт, также никому не сдадутся от слова — «абсолютно».