Константин Буланов – Сделай сам – 1 (страница 3)

В общем, привезли меня на хату бандюганскую, вывалили прямо из мешка и прямо на пол пред очами местного «Капоне», того, который «аль». И давай тот мне рассказывать, как примется кромсать меня на ломтики.

Зачем кромсать? Да затем, что так намного легче отсылать меня посылками домой. Ага! Частями!

В общем, оказалось до банального всё просто. Денежки им было подавай родительские. Местные-то уже точно знали, что мы вышли в миллионщики. Вот и захотели оторвать себе кусочек счастья от нашего «семейного пирога».

А я всё это дело слушаю и в паху у себя еложу рукой. Нет. Вы не подумайте чего такого. Револьвер там у меня был. Тот самый. Трофейный. Я ведь его сзади за ремень убрал, так как больше было некуда. Ну и пока меня в мешке кантовали туда-сюда, он в трусы и провалился.

Теперь вот стою, корчю страшные рожи, сдерживая детские слёзы и истерику, да шебуршу у себя в труселях. Капец дурачком каким-то со стороны смотрюсь, наверное. Но да победителей не судят, как известно.

В общем, не успел ещё «Капоне» поведать мне, что со мной станет, ежели не будет денег, и вообще что со мной сотворит брат того самого Воющего Волка, который переквалифицировался уже в Незрячего Койота, а до того являлся просто Фролом, как я нащупал-таки искомое. Прям от души отлегло. Что ни говори, а воронёная, ну или же никелированная, сталь в руках она силенок придаёт немало. В том числе словам. Ведь, как известно, добрым словом и револьвером можно добиться куда большего, нежели просто одним добрым словом. Я же вовсе говорить не стал. Поначалу. За меня всё начал объяснять «товарищ Маузер». Точнее в данном конкретном случае «товарищ Велодог из Льежа». Ну прям как Геральд из Ривии. Только без меча.

А, как известно, самурай без меча это то же самое, что самурай с мечом, только без меча.

Ну, вы поняли. Поняли, да? Тогда поздравляю. Вы умные. Поскольку лично я так и не понял всего глубокого смысла данного изречения. Но в моей ситуации звучало оно… В общем, оно звучало!

— Дух! — расплывшись в столь счастливой улыбке, что даже Джокер умилился бы, увидев меня в этот момент, я сразу же выстрелил прямо в лицо тому бородачу, что стоял слева от меня. И тут же бросился прятаться за его тело, так и оставшееся стоять на ногах и лишь согнувшееся в три погибели. Ведь у некоторых голова — это, как известно, цельная кость в которую кушают. И мощности мелкашного патрона не хватило, чтобы пробить насквозь лоб первого попавшего мне на мушку похитителя.

— Дух! — во второй раз подал свой голос мой трофейный револьверчик и следом за левым схватился за лицо правый. Ну, тот, что прежде стоял справа от меня, якобы контролируя.

Не ожидали, собаки бешенные, что я могу их так смертельно удивить. Вот и поплатились за свою расхлябанность.

— Дух! — а это уже досталось любителю вваливаться в двери без приглашения. Расстояние тут было мизерным — метр туда, метр сюда, поэтому особо целиться не приходилось. Бил практически, как уток — влёт.

Ну, это я, конечно, себя перехваливаю. Просто местные хроноаборигены действительно подтормаживали. Вот и этот, ворвавшись, не стал кидаться сразу на меня, а прежде замер на месте, словно прилип, и давай оглядывать всю картину целиком. Вот я ему маслину и добавил в организм. Чтоб, значит, вся картина была маслом. Хе-хе!

Ой! Что-то жутко мне становится от самого себя. Ведь никогда таким вот не был!

— Дух, дух! — две следующие пули достались гражданину «Капоне», что принялся очень так нехорошо ёрзать на своём кресле, явно пытаясь что-то откуда-то достать. И интуиция мне просто напросто кричала в ухо, что мне это самое что-то сильно не понравится. Вот я и не поскупился на трату аж целых двух патронов.

В результате всего этого я оказался заперт в одном доме с пятью ранеными но при этом здоровенными на моём фоне и разъярёнными мужиками, каждому из которых я был если не по пояс, то дышал в пупок, и всего с одним патроном в барабане револьвера. Ситуация, ё-моё!

А ведь моя новая жизнь так хорошо начиналась! Какие она открывала передо мной перспективы! Закачаешься! Вот как сейчас помню тот светлый момент, когда я впервые вмешался в ход истории.

Глава 2

Умеют дети задавать вопросы!

Крошка сын к отцу пришёл, и сказала кроха…

— Папа, а что ты думаешь по поводу конструкции нефтяного двигателя Хорнсби-Экройда? — Не знаю, у кого как, а лично у меня самым первым в жизни вопросом, что я задал отцу, оказался именно такой.

И нет, это вовсе не означало, что я с самого рождения оказался дохрена каким умным и мозговитым, что не описать словами. Это было следствием того, что я начал свою новую сознательную жизнь всего-то вчера вечером, когда моё старое сознание всплыло из глубин разума в голове Александра Евгеньевича Яковлева шести лет от роду и мгновенно сплелось с ним в одно целое. Реинкарнация в действии, тудыть её в качель! Только, почему-то, в обратную сторону. В прошлое. Значит, правы были в чём-то те самые индийские йоги, о которых пел Высоцкий.

Вот так вот ложишься себе спатеньки уже пожившим своё совсем древним стариком с мыслями о том, что завтра надо встать пораньше и съездить в лес по грибы, а просыпаешься вполне себе мелким карапузом. И хорошо ещё что не ползунком каким неразумным да ходящим исключительно под себя, а тем, кто уже вошёл в начальную стадию рационального осознания своего бытия, когда начинаешь соображать хоть что-то сам, а не просто повторять за взрослыми, словно тот попугайчик.

Правда знать о моём этом секрете всем вокруг уж точно не следует. Не поймут-с! Мигом кинутся в ближайшую церковь беса из меня изгонять. Дикари-с! А то и вовсе примутся лечить душевную болезнь электричеством. Или это ещё не вошло в моду? На всякий пожарный случай надо будет проверить! Вот в чём, в чём, а в истории развития психиатрии и электротехники я откровенно плаваю. Да что там плаваю! Тону, как топор без рукояти! Всё же никогда ничем подобным не интересовался.

— Доброе утро, Сашенька, — моргнув несколько раз от неожиданности, глава семейства Яковлевых дал мне понять, что не с того я начал этот день. Как культурному человеку, появившемуся на свет в достойной семье, сперва мне следовало поздороваться со всеми домочадцами и только после начинать сыпать вопросами.

И, чёрт побери, он был прав на все сто процентов! Просто я всю ночь не мог сомкнуть глаз, усваивая в своей голове, кто я теперь и где, отчего и начал валиться, словно шпион-неудачник, на первой же проверке. Ну да сгорел сарай, гори и хата! Хотя вежливость проявить всё же необходимо. Мы себя действительно не на помойке нашли, что в прошлой жизни, что в этой.

— Доброе утро, папа́. Доброе утро, матушка. Доброе утро, Лёшка, Сандра.

И да! Именно Сандра, а не Сашенька или там Шурка! Вот надо было родителям называть дочь тем же именем, что и меня, дабы потом придумывать ей семейное прозвище, чтобы не создавалась путаница кого из нас двоих зовут! Хотя, век сейчас на дворе был такой, что всякие семейные «клички» считались в порядке вещей. Тот же ныне здравствующий государь император кроме как «бульдожкой» в кругу своих и не прозывался, вроде как. Но то в детстве и юности! Попробуй кто ему сейчас сказать подобное в лицо! За такое, несомненно, можно было лишиться очень многого, сразу вслед за расположением самодержца!

И в очередной раз — да! Как бы невозможно это ни звучало, я оказался банальнейшим попаданцем в прошлое. Точно таким же, как все те самые бедолаги, которых авторы-изверги из когорты фантастов отправляли сотнями и тысячами героически превозмогать в былые и даже былинные времена на потеху публике.

Я и сам когда-то входил в число этой самой публики, жаждущей зрелищ, пусть и рисуемых моим воображением на основе прочитанного текста. Теперь вот даже немного раскаиваюсь в имевшихся некогда желаниях почитать о чьих-либо ещё мучениях на ниве прогрессорства, хорошо представляя себе, сколь непростой окажется моя собственная нынешняя жизнь.

А с чего ей быть простой? В конце-то XIX века! Ни тебе всяких там антибиотиков! Ни нормальной стоматологии! Медицина вообще находится, считай, в зачаточном состоянии! Ну, по моему мнению, конечно! Про прочее и говорить не приходится! Да даже давно уже привычных бытовых вещей — нема совсем! Свет и тот в квартире — от газовых фонарей и керосиновых ламп, а не электрический. Во всяком случае, у подавляющего большинства людей.

— Руки вымыл? Зубы почистил? Хорошо! Садись за стол, — пройдя у матушки проверку на соблюдение правил гигиены, я был допущен к завтраку и только после этого со стороны Евгения Александровича — то есть моего нынешнего отца, последовал ответ на заданный мною вопрос.

— Весьма достойный агрегат. Видел его вживую на выставке. Стоит отметить, что выполнен он был с очень высокой культурой производства. Но мои ничуть не хуже будут! — расплывшись в улыбке, подмигнул он мне, любознательному, после чего взял со стола нож и, слегка обстучав им по кругу сваренное вкрутую яйцо, срезал им верхнюю часть оного, чтобы добраться до жидкого желтка. Яковлевы жили отнюдь не бедно. Не шиковали. Но и не считали каждую последнюю копейку. И потому могли себе позволить много большее, нежели лишь хлеб с маслом да чаем на завтрак, как то было принято в среде мещан и небогатого дворянства повсеместно.