Константин Буланов – Предтечи этажерок [СИ] (страница 2)
Тело барона Фридриха фон Розенталя, совсем недавно бомбившего свое собственное поместье, на землях которого расквартировался русский авиационный отряд, затряслось, как у припадочного, а из его груди прямо в лицо Франца брызнули настоящие потоки крови. Не менее десятка винтовочных пуль прошили наблюдателя насквозь и откинули его обратно в кабину, на дно которой он и сполз. Еще некоторая часть перепала пострадавшему ранее двигателю, и валивший из него ранее серый дым приобрел черные оттенки. Досталось и пилоту. Помимо забрызганного кровью товарища лица и глубокого шока, он получил три касательных ранения, а одна пуля застряла в кисти, предварительно пробив навылет правое плечо.
"Если противник не сдается, его уничтожают" - вспомнил Петр одно из любимых изречений Алексея Михайловича и, убедившись, что опасности более нет, поскольку два оставшихся австрийских аэроплана, отвалив в стороны от обреченного сослуживца, вовсю улепетывали, прибавил газу.
Поравнявшись с теряющим скорость и высоту противником, Нестеров жестами показал австрийскому пилоту, что если тот не пойдет на немедленную посадку, он откроет огонь на поражение. Тот, не смотря на полученные ранения и шоковое состояние, все же смог понять, чего от него требуют и повел свой Альбатрос к земле, в направлении указанном русским авиатором.
Удостоверившись, что его поняли верно, Петр убавил обороты и вновь занял место за хвостом противника. Минуты через две они уже пронеслись в какой-то сотне метров над расположением штаба армии по направлению к аэродрому 11-го отряда. Вот только похвастаться столь редким трофеем Петру Николаевичу, было не суждено. Примерно в километре от летного поля двигатель Альбатроса заглох и истекающий кровью пилот не смог удержать одной действующей рукой подбитую машину в воздухе. Он принялся довольно резко заваливаться на правое крыло и через десяток секунд разбился на пшеничном поле. Стоило крылу коснуться земли, как аэроплан тут же развернуло на девяносто градусов и, подломив шасси, он боком проехался на брюхе, сминая под собой колосья еще не убранного урожая. Двигатель, оторвавшись от планера в момент удара о землю, смял часть попавшегося по пути левого нижнего крыла Альбатроса, а после, кувырнувшись раз пять, замер, зарывшись в жирную плодородную землю. По всей видимости, только это и спасло остатки аэроплана от возгорания.
Сделав несколько кругов над поверженным противником, и отметив, что со стороны аэродрома к месту падения уже вовсю несется грузовик, забитый людьми под завязку, Петр повел свой У-2 на посадку. Пусть ему и не удалось довести трофей относительно целым до аэродрома, тем не менее, он оказался первым кадровым армейским летчиком, кто смог сбить аэроплан противника. И эта мысль грела душу штабс-капитана почище стакана водки. Только факт того, что самая первая воздушная победа оказалась одержана несколькими днями ранее пилотом-охотником, слегка портил его настроение. Но лишь слегка!
Глава 1. Сыны неба.
Кто бы сказал еще пять лет назад, что он окажется добровольцем на совершенно чужой войне, Михаил рассмеялся бы таковому индивиду прямо в лицо. Ему вполне хватило тех, на которые в свое время привел его воинский долг. Хоть небо и манило вышедшего в отставку летчика, даже за очень хорошие деньги и возможность вновь попасть в кабину боевой машины, он ни за что не подался бы в наемники. Не то у него было воспитание. А, может, как раз именно то, что нужно. Одним словом, если он себя и видел на войне, то исключительно на самолете с нанесенными на крылья и хвостовое оперение красными звездами. Именно с этими звездами он впервые поднялся в небо в последние годы существования Советского Союза, с ними же совершил свой крайний полет уже в авиации Российской Федерации. И менять что-либо не собирался. Даже здесь, в столь далеком от родного дома крае, благо боевая машина была привезена с собой с родины и несла именно те, свои, красные звезды. Одно было плохо - вся их сборная солянка, не смотря на все приготовления, обладала околонулевой боевой ценностью. Особенно в глазах того, кто за годы службы налетал сотни часов на фронтовом трудяге Су-25. Вот только, ни привычного "Грача", ни даже легендарного Ил-2, найти здесь и сейчас было попросту невозможно. А откуда им было взяться в окрестностях османского города Эдирне в 1912 году?
Всего на сутки опередив Грецию, Болгария, заключив союз с Сербией и Черногорией, вступила в войну, впоследствии вошедшую в историю, как "Первая Балканская", на девятый день ее хода - 17 октября 1912 года. Об этом плывшие из России летчики и техники узнали только по прибытию в Болгарский порт Бургас. Как ни крути, а радиодело все еще находилось на начальной стадии своего зарождения и потому львиная доля гражданских судов до сих пор не могли похвастать наличием на борту беспроводного телеграфа. К таковому большинству как раз и относился принадлежащий РОПиТу грузопассажирский "Евфрат" покинувший Одессу днем ранее. Правда, о том, что войне быть, знали все без исключения пассажиры и моряки парохода, везшего в своих трюмах, помимо прочего, пять новейших аэропланов. Эта пятерка была далеко не всем, чем накануне начала противостояния поделилась с братским народом Российская империя. Ряд летающих машин других типов уже находились на территории Болгарии вместе с подготовленными летчиками. Однако лучшие специалисты, прошедшие отдельную подготовку по управлению и обслуживанию именно этих аэропланов, встретили начало войны в пути. В их число входил и доброволец Дубов, Михаил Леонидович, по совместительству являвшийся владельцем одного из аппаратов, коим вскоре предстояло принять крещение боем.
Но прежде всем пришлось столкнуться с куда более известным врагом человечества - бюрократией. Без малого два дня ушло на оформление всех потребных бумаг, так что авиаторы, загрузив ящики с разобранными аэропланами на железнодорожные платформы, смогли покинуть территорию порта лишь вечером 19 октября, когда болгарские войска уже перешли границу Османской империи. Хорошо еще, что их не стали раздергивать по одному в разные уголки растянувшегося на две сотни километров фронта, а свели в один отряд, приданный действующей на левом фланге 2-й Болгарской армии. Умудрившись с ходу захватить приграничные укрепления и абсолютно неповрежденный мост через реку Марица, ее части, встречая слабое эпизодическое сопротивление, принялись продвигаться в сторону стратегически важного транспортного узла - города Эдирне. Но отнюдь не первоначальные успехи армии являлись причиной получения ею единственного на все войско Авиационного отряда. Дело заключалось в том, что именно 2-я армия вела наступление по относительно равнинной местности, где имелась возможность подыскать подходящее для аэропланов летное поле. В то время как 1-я и 3-я армии вынуждены были продвигаться по горным дорогам, где, порой, даже провозка полевого орудия составляло немалую проблему. Что уж тогда было говорить об аэропланах, для перевозки каждого их которых требовалось до трех крупных повозок, за исключением разве что малюток Блерио-11, в сложенном состоянии помещавшихся в одну.
Вот только повозки не понадобились. Отступавшие турецкие войска не потрудились привести в негодное состояние железнодорожные пути, и потому всю первую неделю прибывшие из России добровольцы с относительным комфортом тащились вслед за пехотными дивизиями. И только 22 октября они, наконец, покинули успевший стать почти родным поезд. Именно в этот день болгарская армия подошла к Эдирне, через который проходили все железнодорожные пути обеспечивающие снабжение Западной армии Османской империи. Естественно, оставлять столь важный перевалочный пункт без должного прикрытия никто не стал бы, и потому в самом городе, крепости и в оборудованных в округе укрепрайонах размещалось не менее 70000 солдат, о быстром уничтожении которых нечего было и думать.
Вследствие ненастной погоды стоявшей последние пару недель, большая часть полей и дорог оказались непригодны не только для размещения авиации, но даже для продвижения сухопутных войск. Размытые дождем дороги и залитые поля уже после прохода первых отрядов превращались в непроходимые болота, по которым даже лошади продирались с трудом. Пехота, сжав зубы, медленно брела вперед, но каждый километр стоил болгарской армии не одной пары сапог. Подметки десятками засасывались в грязь, доставляя бредущим по дорогам солдатам возможность прочувствовать все прелести походной жизни. Походные кухни хоть и имелись в армии, не могли проехать вслед за пехотой по разбитым дорогам, и потому о горячей пище приходилось только мечтать. Уже на пятый день болгарские солдаты готовы были нести походные кухни на руках, лишь бы съесть на привале что-нибудь теплое, но командиры вынуждены были нагружать их плечи разобранными орудиями, поскольку кони тащить их дальше уже не могли. Только оценив "масштаб трагедии" все без исключения авиаторы осознали, насколько им повезло с железной дорогой оградившей их от всех тягот и лишений легших на плечи пехотинцев, кавалеристов и артиллеристов.
Брать Эдирне с ходу командующий болгарскими войсками на этом участке фронта не решился, и части принялись окапываться в окрестностях города, перерезая все железнодорожные пути и дороги ведущие на запад, где сербские, черногорские и болгарские войска вступили в бои с Западной армией осман. Казалось бы, что в сложившейся ситуации как раз можно было спокойно заняться обустройством аэродрома, но все инженерные части оказались отряжены на устройство окопов и временных укреплений, а собственных сил летчиков и механиков было явно недостаточно для приведения в порядок поля выделенного для их размещения. Тем более что из всей потребной техники в наличии имелись только собственные руки и лопаты, причем, привезенные с собой из России. От местных же интендантов кроме продуктов питания не было получено ровным счетом ничего. Да и продукты не отличались особым изыском, и потому русские добровольцы вынуждены были находиться практически на полном самообеспечении.