Константин Буланов – 7 дней катастрофы (страница 44)

Прекрасно помня, что немцы спокойно прослушивали все радиопереговоры советских войск, Павлов ещё в первые дни своего «обновления» задумался о быстром, дешёвом и гарантированном способе защиты тайны своих будущих переговоров. И не только своих, но и командования всех подчинённых ему соединений тоже.

Естественно, задумался, не голося об этом на каждом углу, а желая решить проблему втихую и не привлекая лишнего внимания. Хотя бы до поры до времени.

Как результат, тут и там отовсюду — из пехоты, артиллерии, танковых войск мобилизационное управление ЗОВО начало выдёргивать тех редких представителей малых народностей Советского Союза, кто попал служить в БССР. Выдёргивать и свозить под Минск, где их делили по языковым группам и начинали быстренько приобщать к службе радистов.

Конечно же, никто при этом не собирался требовать от них знания радиотехники или той же азбуки Морзе, не говоря уже о чём-то большем. Вовсе нет! Их, скорее, делали временными придатками к уже обученным радистам. Тем более что век их изначально предполагался недолгим.

Потому единственное, что от них требовалось — научиться обращаться с микрофоном, привыкнуть к вечным трескам помех, чтобы разбирать доносящиеся из наушников слова, да создать простейший словарь тех терминов, которыми возможно было бы обозначать время, расстояния, танки, броневики, машины, гаубицы, противотанковые пушки, зенитки и т.д. А то в своё время пенсионеру Григорьеву было прямо стыдно смотреть, как в одном советском военном фильме за другим отыгрывающие роли командующих актёры то и дело интересовались количеством «огурцов». Будто этот самый «огурец» мог надолго остаться тайной за семью печатями для противника!

Вот он и решил воспользоваться подсказкой американских кинематографов, весьма неплохо показавших, как во времена Второй Мировой войны морская пехота США использовала в качестве связистов выходцев из индейских племён, чей язык японцы никак не могли понять. Потому и обозвал в итоге новичков-связистов в честь названия фильма — «Говорящие с ветром».

В самые первые дни с начала войны он ещё позволял своим войскам использовать русский язык для общения, чтобы противник раньше времени не насторожился. Но вот уже второй день как в эфире все желающие могли слышать лугововосточный диалект марийского языка, явно совершенно незнакомый противнику. На нём же и сейчас должны были передать очередные данные о проходе немецких танков через посёлок Красное, что раскинулся посреди пути от уже занятого немцами Молодечно к Минску. И пусть посёлок этот сам по себе был небольшим — всего-то на 1 тысячу жителей, малоценным назвать его язык не поворачивался, поскольку именно в нём пересекались многие капитальные дороги, окружённых со всех сторон либо заболоченными низменностями, либо непроходимыми для любой техники лесами.

— Со вчерашнего дня насчитали уже 487 танков, 182 бронемашины прочих классов и 166 буксируемых орудий, — сверившись со своими записями, тут же отозвался командир батальона, практически безотрывно присутствовавший в кунге автомобиля связи. — Но с Минского укрепрайона доложили с час назад, что их пока пробуют на зуб сравнительно небольшими силами. Не свыше полусотни танков при поддержке примерно полка пехоты и тяжёлой артиллерии. Куда же делись все остальные — пока неясно.

Да, именно здесь и именно в эти дни Павлов ожидал подхода по шоссе Вильнюс-Минск 7-й и 20-й танковых дивизий Вермахта. Дивизий, с одной стороны, максимально насыщенных техникой — во многих прочих схожих подразделениях Вермахта тех же танков имелось меньше на добрую треть. С другой же стороны — идеальных для их поголовного истребления имеющимися под рукой у генерала армии силами и, что самое главное, имеющимися в закромах частей боеприпасами.

Всё же основу двух этих танковых дивизий составляли лёгкие танки с бронёй в 25-мм и тоньше, которую виделось возможным проломить даже силой взрыва 76-мм фугасного снаряда. Что уж было говорить о бронебоях! А потому при должной подготовке безоговорочная победа над такими машинами была гарантированна.

Та же танковая рота Героя Советского Союза — Зиновия Григорьевича Колобанова, состоявшая из 5 танков КВ-1, всего в одном бою смогла записать себе на счёт 43 победы как раз над схожими танками. И пусть этого легендарного боя его роты ещё не случилось в этой, уже изменившейся реальности, не принимать к вниманию данный факт отнюдь не следовало.

Дмитрий Григорьевич не стал концентрировать все свои КВ-1 в единый бронированный кулак, а разбил на роты по 7 машин, которые и были заранее расставлены в засадах тут и там вдоль нескольких шоссе и дорог, как раз опираясь на свои куцые знания именно об этом бое. Да и не могли бы девять десятков КВ действовать все вместе, так как местность, где совсем скоро им всем предстояло принять свой первый бой, изобиловала не только густыми лесами, но и болотцами с мелкими речушками, мосты через которые уж точно не могли выдержать вес в 50 тонн. Потому, дабы объять все необходимые просторы, пришлось заранее дробить танковые полки на ротные группы, которые и расползлись по намеченным позициям ещё в первые дни войны, используя лишь капитальные дороги. И по этой же причине в случае чего одна рота тяжёлых танков, увы, никак не могла бы прийти на помощь другой, случись какая беда.

Но тут приходилось рисковать, ибо иного выхода просто не имелось.

Впрочем, особо сильно помочь противнику эта разобщённость советских тяжёлых танков уже никак не могла. Тем ведь даже не требовалось лезть в самую гущу сражения, отыгрывая в основном роль этаких затычек на всех возможных путях отступления немцев, дабы те точно не смогли сбежать. Во всяком случае, поначалу.

— Что же, значит все, кого мы тут поджидали, успешно залезли в мышеловку, — довольно улыбнувшись, принялся потирать ладони генерал армии, готовившийся в ближайшие сутки лишить противника как минимум 1/7 части выставленных тем на «игровую доску» танков. — Отсылайте нашим авиаторам сигнал «Окно». Пусть теперь немцы на своей шкуре познают, что это такое — полный контроль противника над небом. Всем же прочим нашим засадным группам, а также штабам 6-го и 17-го корпусов телеграфируйте сигнал «Замок». Настало время перекрыть противнику вообще все возможные пути к побегу.

Если тактика применения подвижных механизированных соединений Красной Армии в самую первую очередь имела своей целью уничтожение тыловых складов и командных пунктов противника, дабы посеять в его рядах панику и раздрай, то в Вермахте подобным частям ставилась иная главная задача — перерезать все пути отхода основным вражеским силам. Для выполнения чего германским танковым и моторизованным дивизиям требовалось, не встревая в долгое противостояние со встречающимися по пути узлами обороны, обходить те стороной и, не останавливаясь ни на час, продвигаться параллельно откатывающимся под ударами авиации и пехоты основным силам противника. Естественно, опережая того!

Что, собственно, армия фашистской Германии и осуществляла в данный момент. Или же, во всяком случае, пыталась осуществлять по всему фронту, растянувшемуся от Балтики до Чёрного моря.

И вот здесь у «обновлённого» Павлова появлялось нехилое окно возможностей для устройства огромнейшей ловушки. Он-то совершенно точно знал, что как минимум 3 из 4 танковых дивизий 3-ей танковой группы генерала Гота настолько сильно оторвутся от должных обеспечивать их фланговое прикрытие пехотных и моторизованных частей, что на пару дней окажутся предоставлены самим себе.

Одна из них — 7-я танковая дивизия, вырвавшаяся на восток глубже всех прочих, даже едва не была уничтожена в известной ему истории, когда все её пути коммуникации с тылом оказались перерезаны нанёсшей неожиданный фланговый удар 100-ой стрелковой дивизией Красной Армии.

В тот раз, к сожалению, не срослось. Силёнок у советского командования не хватило, чтобы поддержать хоть чем-то успех данной дивизии, которой вскоре самой пришлось срочно отступать, дабы не попасть в окружение.

И именно эту «оплошность» Дмитрий Григорьевич потихоньку исправлял на протяжении последних 10 дней, в том числе оттягивая к Минску танки КВ, размещая на танкоопасных направлениях бригады противотанковой артиллерии, и вообще перераспределяя технику с вооружением и людьми между механизированными корпусами, которым вскоре предстояло взять на себя роль первой скрипки.

Так, ещё совсем недавно являвшиеся силой лишь на бумаге 17-й и 20-й мехкорпуса Красной Армии, к настоящему времени получили на вооружение достаточное количество вооружения и бронетехники, чтобы сравняться по своим силам и возможностям с 7-й, 20-й и 12-й танковыми дивизиями немцев, с которыми им вскоре и предстояло сойтись в бою.

А 6-й механизированный корпус со своими 359-ю танками, сосредоточенный за последние дни в лесах севернее Лиды, да с поддержкой 204-ой и 208-ой моторизованных дивизий, должен был пройтись паровым катком по преграждающей ему путь 18-й моторизованной дивизии немцев. Ведь, сделав это, он открывал себе беспрепятственный проход как к захваченному немцами Вильнюсу, так и в тылы 19-ой танковой дивизии Вермахта. Четвёртой и последней танковой дивизии 3-ей танковой группы генерала Гота, которую тоже можно было бы неслабо «пощипать», а то и вовсе разгромить.