Константин Буланов – 7 дней катастрофы (страница 41)

Так как тюрьмы находились в ведении НКВД, а всех пленных временно свозили в них, именно майор ГБ мог знать наиболее точную информацию на сей счёт.

— Когда последний раз интересовался, отловлено было уже 77 человек. А вот кто из них с какого самолёта — я не интересовался. Но, судя по всему, через день-другой их станет больше. К нам поступали сообщения об аварийных посадках нескольких немецких двухмоторных бомбардировщиков на нашей территории, — указал Александр Павлович основание своих предположений. — Видимо, какие-то из повреждённых самолётов не смогли дотянуть до линии фронта. Да и вражеских истребителей над передовой побили немало. Их лётчиков тоже прикажите везти к нам? — Советские МиГ-3, И-153 и И-16 из полков 1-го эшелона обороны погибли в изрядных количествах отнюдь не впустую. Да, потери немцев оказались там заметно меньшими, нежели у советской стороны, но они всё же были. Особенно в районе Барановичей и Пружан, куда германское командование вынужденно было направить не менее 88 истребителей Ме-109Е из своих учебно-боевых эскадрилий, изначально привлечённых в качестве массовки. Там-то 18 из них навсегда и остались в качестве обломков. А вообще советским пилотам и зенитчикам засчитали в этот день 35 подтверждённых побед над Ме-109. И плюсом к ним шли 5 сбитых пикировщиков Ju-87 и 7 ссаженных с неба штурмовиков Hs-123. Так что лишь с них пленных набиралось почти с полсотни человек.

Но, понятное дело, над столицей Белоруссии немцы потеряли ещё больше самолётов.

Люфтваффе хоть и преуспели в выполнении главной цели своего налёта, отнюдь не остались безнаказанными. Десять дюжин 76-мм зенитных орудий, три дюжины успевших подняться в небо истребителей МиГ-3 и почти три десятка «таранных» И-16, которым активно помогали расчёты зенитных пулемётов и МЗА, смогли собрать немалый урожай вражеских машин.

Подсчёт побед с советской стороны всё ещё вёлся, но те же немцы уже были в курсе, что из состава главной ударной группы назад на аэродромы у них не вернулись 47 истребителей-бомбардировщиков Ме-110 и 29 штук Ju-88.

Последних могло бы вернуться значительно больше, но выбравшийся из окопчика Павлов вовремя додумался связаться с аэродромом близ Осиповичей, где базировался «таранный» полк на старых И-16, и, в открытую матюгаясь самыми последними словами, потребовал срочно заправить и поднять в небо всех, кого только можно.

Так над Минском до завершения вражеских налётов появились в общей сложности ещё шесть троек подходящих друг за другом своим ходом «Ишачков», пилоты которых с ходу кидались таранить немецкие бомбардировщики замыкающих волн. Тогда-то немцы и понесли свои основные потери в Ju-88, экипажи которых напоследок подняли настоящую панику в эфире, истеря из-за «совсем лишившихся ума красных», что принялись таранить их самолёты один за другим.

Кстати именно поэтому и пленных оказалось сравнительно немного. Конечно же, сравнительно с количеством погибших над столицей БССР вражеских самолётов. Ведь из протараненных бомбардировщиков, большей частью либо взрывающихся в воздухе, либо сваливавшихся в штопор, спастись практически не представлялось возможным.

Правда и заплаченная за это цена оказалась высока. Очень высока!

— Пилоты истребителей не нужны, — отрицательно помотал головой Павлов. — Пусть узнают, кто там из экипажей именно бомбардировщиков. Будем их судить и показательно вешать.

— Вешать? — записывая указание в блокнот, аж подавился от неожиданности Матвеев.

— Вешать ну или расстреливать — не суть важно! Важно, что мы всё это дело задокументируем от и до! Весь ход процесса! И после распространим данную информацию по всему миру! — ударил кулаком по столу пышущий гневным взглядом генерал армии. — Пусть отныне каждый знает, что за военное преступление, совершённое против гражданского населения Советского Союза, наказание будет лишь одно — смертная казнь! И обязательно заочно осудим всех тех, кто отдавал приказ бомбить Минск, а также находился в командной цепочке, планировавшей данную операцию! Пусть теперь трясутся от страха! А остальные пусть думают, желают ли он в будущем участвовать в схожих акциях устрашения мирных жителей нашей великой страны! И номером один в очереди на виселицу должен числиться сам Адольф Гитлер! Так что скажи там своим ухарям, товарищ Матвеев, чтобы выбили их тех немцев все нужные для того показания. Дабы впоследствии ни один комар носа не подточил!

Глава 19

25.06.1941. первая среда войны

Задрав голову вверх, Дмитрий Григорьевич прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, с трудом сдержавшись от того, чтобы не закашляться. Ещё совсем недавно привычная утренняя свежесть с нотками ароматов цветущих деревьев, что в последние годы была присуща Советской улице летнего Минска, исчезла с концами, уступив место забивающему все рецепторы смраду гари и разложения.

Даже получив изрядно по зубам, немцы не остановились на уже достигнутом и днём 24 июня, как раз после завершения утренних совещаний у Павлова, их самолёты вновь появились над столицей БССР, чтобы завершить начатое — полное уничтожение города. Чего они, собственно, и добились в конечном итоге, не смотря на всё оказанное им сопротивление.

Да, во второй раз их явилось уже меньше. Хватило всего на 8 волн в 2–3 девятки машин каждая. Но и воздушных защитников у горожан оставалось уже совсем немного. Так к моменту очередного появления «птенцов Геринга» по всем аэродромам фронта вышло набрать и стянуть к Минску всего 28 боеготовых истребителей МиГ-3, быстренько сведённых в один полк, к которым присовокупили срочно выведенные из Барановичей 13 уцелевших «таранных» МиГ-1, никак не показавших себя на передовой. Благо хоть пилотов для них хватило. Причём таких, кто на этих самолётах действительно умел летать и воевать.

А больше практически ничего поставить на защиту города и не вышло — изрядно обескураженные сверхнизким процентом выживания своих сослуживцев пилоты «таранных» И-16 почти единогласно заявили о своём отказе служить родине «ТАК», требуя дать им в руки полноценные истребители, на которых можно было бы сражаться, а не идти на почти гарантированную смерть! Лишь полдюжины из числа этих молодых лётчиков нашли в себе достаточно отваги, чтобы сесть в кабины обречённых на гибель машин.

И все до единого, что эти И-16, что эти МиГ-и оказались потеряны при отражении нового налёта, когда последние полтора десятка уцелевших Ме-110 и чуть более двух сотен Ju-88 принялись постепенно равнять с землёй северный и западный районы белорусской столицы.

— Летят, — прервал «дегустацию воздуха» генералом армии находившийся подле него диввоенюрист[1] Румянцев — военный прокурор Западного фронта. В отличие от Павлова, он не закрывал глаз и потому первым заметил появление в небе воздушного прикрытия будущего шествия.

— Им бы на сутки раньше появиться, — открыв глаза, проводил Дмитрий Григорьевич своим полнящимся усталости взглядом целый полк Як-1, вставший на дежурство непосредственно над центром города.

Ему всё-таки выделили из состава ПВО Москвы 95 истребителей Як-1, которые пока пришлось размещать лишь рядом с Минском и на тыловых аэродромах фронта, где только и имелись запасы высокооктанового топлива.

На передовую же практически сразу ушли все 175 «Ишачков», также переданных от щедрот московского начальства на бедность Западному фронту. Но, как и в ситуации с Як-1, данное подкрепление припозднилось со своим прибытием. Всего на сутки! Но припозднилось! Ведь в тот же самый день, когда Люфтваффе добивали Минск, по всему фронту случилась очередная грандиозная и продолжительная «грызня истребителей», итогом которой стало уничтожение или выведение из строя последних 70 находившихся в строю «Чаек» и 79 «Ишачков», ценой безвозвратной потери 35 «худых».

Дело в результате дошло до того, что к вечеру 24-го июня в строю из числа истребителей у Павлова оставалось лишь 10 последних боеготовых И-16 тип 29 и вдвое больше Як-1, в силу своего кастрированного вооружения всё так же стоявших на охране Гомеля. И это на фоне 308 неисправных или же повреждённых, но ещё годных к ремонту истребителей всех типов, скопившихся на десятках аэродромов, откуда их как-то требовалось эвакуировать в тыл.

Он даже уже начал было подумывать об отдаче приказа о переводе на передовые аэродромы «таранных» И-16 тип 5 и тип 10, которых под его рукой насчитывалось ещё 119 способных хотя бы один раз подняться в небо машин. Не то, чтобы они могли хоть как-то переломить складывающуюся ситуацию в пользу ВВС КА, но, пожертвовав ими, виделось возможным продержаться ещё день-два.

Последнее, впрочем, не понадобилось — уж больно вовремя было получено сообщение о подходе столь необходимых подкреплений.

— Что уж теперь говорить, — понимающе покивал головой Румянцев, кинув при этом взгляд по сторонам, где на фоне сплошных руин, под которыми до сих пор оставались погребёнными тысячи тел погибших, толпились по обочинам хоть как-то расчищенной дороги уцелевшие минчане. Не все, конечно. Всё же, заявись сюда весь город, и жуткая давка на улице была бы неизбежна. Но даже по самой скромной оценке пятнадцать-двадцать тысяч «зрителей» тут набиралось. Улица-то была очень длинной.