Константин Буланов – 7 дней катастрофы (страница 10)

— То есть в 5 раз меньше? — не сдержался кто-то из присутствующих гражданских.

— Именно так, — кивнул никому конкретно, но всем сразу Павлов. — И все эти танки в той или иной мере размазаны по 12 танковым и 6 механизированным дивизиям! Так что свести их в те ударные кулаки, которым было бы под силу нанести удар по флангам вражеских сил, попросту нереально! Особенно учитывая тот факт, что 1000 из них имеют лишь противопульную броню. А немцы, мало того, что уже устроили по своим флангам солидную противотанковую оборону, видимую с нашей стороны границы невооружённым взглядом, так ещё вдобавок заминировали все доступные дороги, по которым, видимо, сами не намеревались наступать. Я могу об этом судить, поскольку как раз вчера лично наблюдал работу их сапёров на границе близ Граево, — указал он карандашом означенный город, озвучив при этом откровенную придумку, так как ничего подобного он видеть не видел, но на месте тех же немцев непременно осуществил бы минирование танкоопасных направлений. А заодно он это произнёс, чтобы никто из присутствующих не предложил ему на деле проверить возможности осуществления танковых прорывов. Ибо дурость в головах его прямых армейских руководителей, как он только что сам убедился, реально имела место быть. Что лично его изрядно страшило.

[1] Директива №1 — общее наименование документа, который был передан в западные пограничные военные округа, и содержал приказ о приведении войск в полную боевую готовность. На самом деле в каждый из 5 округов ушёл отдельный документ под своим уникальным номером.

Глава 5

21.06.1941. День триумфа большой дезинформации. Часть 3

— В остальных западных пограничных округах у нас схожая ситуация? — не успел ещё пришедший в бешенство от такого «поклёпа» Жуков разразиться, если не площадной бранью, то тяжелейшими обвинениями в некомпетентности по отношению к Павлову, как его опередил на какие-то доли секунды Сталин. Причём вопрос свой Иосиф Виссарионович адресовал начальнику Генштаба КА.

— Конечно же, нет! В Прибалтийском округе у нас свыше 1,5 тысяч танков! В Одесском — свыше тысячи! В Ленинградском — почти 2 тысячи! А в Киевском особом военном округе у нас вовсе имеется никак не меньше 5,5 тысяч танков! Да и товарищ Павлов рассказывает нам здесь какие-то завирательные небылицы! Ведь по моим данным в его округе должно находиться порядка 3 тысяч танков! — аж обвинительно ткнул пальцем в сторону фигуры командующего ЗОВО Георгий Константинович. — Не может у него иметься на руках всего 1250 боевых машин, о которых он нам тут рассказывает!

— Но это действительно так, товарищи, — лишь развёл руками в ответ на высказанные обвинения означенный генерал армии. — Да, по бумагам у меня действительно должно быть почти 3000 танков. Однако реальность, увы, далека от «бумажных показателей». К примеру, чуть более 750 машин Автобронетанковое управление моего округа было вынуждено отправить на заводы для проведения их капитального ремонта. Ещё свыше 400 танков — это пулемётные водоплавающие танкетки, броню которых на ближних дистанциях боя способна пробить даже обычная винтовочная пуля. А потому считать их полноценными танками наравне с теми же КВ или даже БТ, я не имею никакого права. Да у нас простые артиллерийские тягачи типа Т-20 «Комсомолец» забронированы и вооружены ничуть не хуже! Но мы же при этом не считаем их танками!

— Даже если мы вычтем указанное вами количество из общего числа в 3 тысячи, у нас никак не выйдет 1250 машин, — не вставая со стула, вставил свои 5 копеек Тимошенко, которому уж точно не пришлось по душе несогласие подчинённого с его идеями.

— Я ведь и не отрицаю этого, товарищ Тимошенко, — согласно кивнул тому Дмитрий Григорьевич. — Но из 266 танков Т-34, что уже поступили в мой округ, лишь 128 имеют хоть как-то подготовленные экипажи. Для оставшихся 138 штук у меня банально нет танкистов. Ну… нет их, хоть ты тресни! Нет! — позволил он себе изобразить живые эмоции, для чего даже слегка прихлопнул руками по столу. — Не рожу ведь я их вам! И из воздуха не достану! Стало быть, и в бой я эти машины пустить никак не могу, коли некого сажать за рычаги и в башню! А переподготовка людей, хотя бы знакомых с тем же БТ, для эксплуатации столь новаторской машины, как Т-34, займёт недели две — не меньше. Но даже тут имеется затык! У меня просто нет лишних экипажей для тех же БТ-шек! Мы во всём округе с трудом впритык наскребли экипажи на все боеспособные машины этого типа. Что же касается разгадки тайны нехватки ещё порядка 400–450 танков, так эти неучтённые мною машины требуют текущего ремонта, который мы не способны произвести из-за банального отсутствия необходимых запчастей, ситуация с поставками которых не улучшается на протяжении многих лет, сколь бы гневные письма мы, военные, ни писали всем кому только можно. Вот и выходит, что вы тут, в Генеральном штабе, оперируете цифрами в 3000 танков, и нарезаете командованию армий и округа соответствующие задачи, а я по факту могу рассчитывать лишь на 1250 боевых машин. И это в лучшем случае! Причём, чтобы вы понимали реальный масштаб нехватки личного состава и бронетехники, скажу, что в самом сильном из моих мехкорпусов — 6-ом, сейчас насчитывается 359 боеготовых танков — ровно сотня Т-34 и 259 — БТ-7! Но никак не 1031 танк, как оно требуется по штату!

— А куда делись КВ? В этом твоём 6-ом мехкорпусе их должно было насчитываться свыше сотни штук! — не державшись, всё же перешёл на «ты» Георгий Константинович.

— Все тяжёлые танки КВ я своим приказом перевёл в танковые дивизии, расквартированные поближе к Минску и подальше от той ловушки, в которую их запихали изначально, — не стал скрывать правды Павлов, заодно давая зацепку для ведения разговора именно в нужном ему ключе.

— О какой ловушке идёт речь? — тут же ожидаемо встрепенулся Сталин, тогда как все остальные разом притихли, хотя до этого то и дело шёпотком переговаривались с соседями.

— Вот здесь, — командующий ЗОВО обвёл карандашом весь Белостокский выступ, — вся территория со всех сторон испещрена многочисленными реками, речушками и их заболоченными поймами, мосты через которые в самом лучшем случае способны выдержать вес Т-34. И то таких достаточно крепких мостов можно пересчитать по пальцам одной руки. Большая же часть в самом лучшем случае выдержат куда более лёгкий БТ. Естественно, если не учитывать железнодорожные мосты. Так что для танков типа КВ, прежде расквартированных в районе Белостока, в случае чего имелся лишь один единственный путь оперирования — по направлению к Гродно, — провёл он карандашом вдоль шоссе, проложенного между этими двумя городами. — Но вот из того же Гродно им уже деваться было некуда, поскольку с севера и востока там протекает Неман, а с запада — реки Лососянка и Сидра, мосты через которые столь же хлипки, как и везде. Потому я и назвал это ловушкой для наших тяжёлых танков, что деться куда-либо оттуда своим ходом они физически не могли при всём нашем желании.

— У нас там были специально подготовлены понтонные парки грузоподъёмностью в 60 тонн как раз для оперирования танков КВ! — не пожелал сдаваться Жуков в попытке уличить отчего-то вдруг взбрыкнувшего Павлова в распространении дезинформации, бросающей тень и лично на него тоже.

— Совершенно верно! — не стал отрицать этого факта Дмитрий Григорьевич. — Аж целых 2 парка, разбить которые немецким бомбардировщикам не составило бы никакого труда ещё на марше!

— Будто они мосты точно так же разбить не смогут! — поджав губы, как-то даже грубо — исходя из эмоциональной окраски его голоса, бросил Георгий Константинович в сторону своего визави, словно влепил тому по моське перчатку, желая вызвать того на дуэль.

— Так я этого и не отрицаю! — в противовес тому, совершенно спокойно принял этот «вызов» командующий ЗОВО. — Более того, как нам недавно стало совершенно точно известно, именно этим среди прочего и станет заниматься немецкая авиация с первых же минут, чтобы отрезать нам все возможные пути подвоза подкреплений к 1-му эшелону обороны и одновременно лишить потенциальных путей отступления войск на позиции частей 2-го эшелона. Но, как я вижу, мы уже несколько отклонились от главной темы беседы, перейдя к частностям. Потому позволю себе вернуться к главному вопросу данного совещания. Как будем реагировать на действия германской армии, естественно, учитывая реальные возможности наших пограничных округов, а не красивые циферки в рапортах? А чтобы вы лучше понимали складывающееся положение, товарищи, скажу, что в отношении моего округа можно рассчитывать не более чем на 400–450 тысяч бойцов и командиров, те самые 1250 танков и примерно 950 самолётов.

— Как 950 самолётов? Почему 950 самолётов? Должно же быть 2000! — мгновенно побледнел генерал-лейтенант авиации Жигарёв, всё это время внимательно наблюдавший, как хозяин кабинета потихоньку приходит в ярость от озвучиваемой информации по танковому хозяйству страны, и вдруг получивший почти нокаутирующий неожиданный удар в свой адрес.

— А тут точно такая же ситуация, как с танками, — не обрадовал присутствующих на совещании высокопоставленных товарищей Павлов. — Четверть тысячи машин — это легкомоторная авиация. Учебные да связные малявки. Их я даже не учитываю в качестве боевой техники. Ещё две сотни боевых самолётов — требуют ремонта, для которого у нас нет запчастей и подменных агрегатов. При этом я и так самовольно уже отдал приказ использовать неприкосновенный запас ВВС округа, иначе количество неисправных машин было бы куда больше. Почти три сотни самолётов не имеют боеготовых пилотов или экипажей, поскольку относятся к новейшим типам и на них лётчики просто не успели переучиться. Вы же сами, товарищ Жигарев, утвердили с пару месяцев назад своим приказом, что переученным считается тот пилот строевой части, кто отлетал на новом типе самолёта не менее 160 часов. Так?