Константин Борисов-Назимов – Наместник Урала (страница 9)

– Честно признался, что ваш расчет пока не оправдывается, существуют определенные трудности и в данный момент под руку вам лучше не попадаться. Господин Ларионов уточнил про выбранные места под строительство резиденции для императрицы. Так как мы с вами округу объездили и, насколько понимаю, подобрали не менее трех мест, то честно сказал о таковых. Не подумайте чего, Иван Макарович, и в мыслях не думал действовать за вашей спиной, Вениамин Николаевич сразу сказал, что пока о нашем с ним разговоре вам не говорить под угрозой каторги.

– Это-то тут при чем? – удивился я, медленно направляясь в сторону комнаты, где ждет пациентка. – Или на тебя у ротмистра есть компромат?

– Не хочется проверять: грешки за мной имеются, да он при желании и без улик с доказательствами на каторгу упечет, – хмыкнул мой помощник, но поспешил продолжить: – В общем, поговорили мы тогда, а через день – вновь звонок и приказ готовиться к приезду гостей, через пятеро суток. К этому моменту в доме надлежит иметь места для приема гостей и все для их проживания. Перечислили количество людей, которые в гости пожалуют, но без имен и титулов. Строго-настрого запретили ставить вас в известность. Пришлось изворачиваться. – Он горестно вздохнул. – Девиц-то, кроме Анны, не таскал, те приходили, чтобы в ваше отсутствие служанке помогать, ваш гнев на себя взял, но Анзор очень просил посодействовать Вениамину Николаевичу.

– Понятно, – кивнул я, чувствуя, как внутри угасает гнев на своего помощника. – Ладно, но впредь договоримся: ты мой помощник, и секреты касаемо лично меня скрывать не станешь, даже если все в один голос заявляют, что это во благо. При угрозах и принуждениях – сразу идешь ко мне и все рассказываешь. Только на таких условиях могу оставить тебя рядом с собой.

– Иван Макарович! Да больше ни в жизнь, вот вам крест! – Он троекратно перекрестился и честными глазами на меня уставился.

– И даже если Анзор попросит? – не поверил я ему.

– У каждого свои секреты должны иметься, но Анзора предупрежу, чтобы он не ставил меня в неловкое положение. Расскажу о вашем условии, тогда он меня и просить о невыполнимом не станет, – медленно проговорил этот жучара.

Разговор мы не продолжили: и слова все сказаны, да и пришли уже. Своего помощника я прекрасно понял: пообещать-то он пообещал, но вор для него – авторитет, и если тот потребует от меня что-то скрыть, то… Как Александр поступит в такой ситуации? Не возьмусь судить, время все расставит по своим местам. Будь я на его месте – решение принимал бы лично. Но я – это я, а он – это он…

– Иван Макарович, – подскочила с кровати Анна, – матушке хуже!

– Сейчас посмотрим, – направился я к своей пациентке. – Предупреждаю, – выставил палец в сторону Антонины Михайловны, – говорить пока не нужно. От каждого произнесенного вами звука в голове болью отдается. Буду задавать вопросы, а вы моргайте глазами. Два раза – отрицание, один раз – согласие. Понятно?

– Она моргнула один раз! – воскликнула Анна. – Иван Макарович, дело в том, что как только пару слов произносила, то глаза закатывались и, думаю, сознание теряла.

Я на взволнованную девушку посмотрел, перевел взгляд на Александра и неопределенно пожал плечами. Для меня это не новость, представляю, какую боль испытывает мать Анны, но уже одно то, что она пришла в сознание, говорит об удаче. У женщины поинтересовался: помнит ли она прошлое; осознает ли свое положение; попросил пошевелить ногами и руками.

– Превосходно, – улыбнулся своей пациентке. – Чувствительность и память не пострадали. Голова у вас болит от хирургического вмешательства. Придется какое-то время потерпеть. Если станет невмоготу, то стоните, тогда сделаем укол обезболивающего.

– Мама в таком состоянии сколько пробудет? – немного успокоившись, спросила Анна.

– Как минимум сутки, – задумчиво ответил я, а потом попросил: – Анна, можно вас на пару слов?

Александр остался в комнате, а я вышел в коридор, за мной последовала девушка.

– Иван Макарович, что вы хотели? Неутешительный прогноз? Мне нужно готовиться к худшему? – спросила девушка.

– Не об этом речь, – покачал я головой. – Скажите мне, голубушка, – попытался сказать, переняв интонации профессора Портейга, – зачем вы себя с матушкой выдаете не за тех, кем являетесь на самом деле?

– Это с чего вы так решили? – нахмурилась девушка, но взгляд ее вильнул в сторону.

Ага, значит, мои наблюдения оказались верны!

– У вашей матушки на пальцах следы от колец, вы все время пытаетесь проверить наличие сережек, которых нет. Говорите без просторечий и почему-то не удивляетесь специфическим терминам. Последнее-то не бог весть какой аргумент, но все вместе… – пожал плечами. – Кстати, исполненные достоинства взгляд и осанку тоже не спрятать.

– У меня не было выхода, – печально вздохнув, ответила Анна. – Сейчас-то нет смысла скрывать, операцию вы уже сделали и, надеюсь, не бросите мою матушку. Вы правы, я не та, за кого себя выдаю, но что с того? – Она гордо вскинула голову. – Вы же всем отказывали в приеме! Больных не принимаете, отсылаете в свои аптеки, а там помочь не могут, лишь странные советы дают. К тому же в данной ситуации пилюли уже не помогают! Не так ли, Иван Макарович?

– И вы попросили Александра, – сделал я вывод.

– Так получилось, – неожиданно смутилась Анна.

– Ладно, сами разбирайтесь, – махнул я рукой.

На этом разговор завершил, медленно направившись в гостиную, где меня дожидаются гости. С Анной еще предстоит разговор, но не в данный момент, сначала пусть Антонина Михайловна восстановит здоровье. А вот вопрос с Александром еще предстоит обдумать: необходимо прояснить степень его участия в этой афере – случившееся иначе и не назвать! С другой стороны, Анну понимаю, та о своей матери заботилась и сделала все возможное, чтобы она получила помощь. И какой вывод? Не та, за кого себя выдает? И что с того? Не понимаю, из-за чего не по душе вся эта ситуация… Стоп! Улыбнулся и покачал головой. Все же на поверхности! Это за Александра переживаю, что его могли использовать втемную. Неужели он не разобрался, что к чему? Ладно, позже узнаю, сейчас есть поважнее дела.

Взявшись за дверную ручку, хотел войти в гостиную, но помедлил. Из-за закрытой двери расслышал, как императрица говорит Петру Евграфовичу:

– Не переживайте, еще далеко не все ясно, да и Ларионов с Катериной вот-вот вернутся.

– И тем не менее, Ольга Николаевна, со всем моим к вам уважением, не заходите далеко, взвешивайте каждый шаг. Подумайте о судьбе империи и ее подданных.

– Петр, вам ли не знать, что я делаю все от себя зависящее? – горько ответила императрица.

– Да-да, мне это известно как никому другому, – уважительно ответил полковник. – Вы с огромным трудом отыскали время на данный вояж и, думаю, не раз мысленно себя бранили за это.

– Пока не вижу для этого повода, – холодно ответила императрица.

– Предстоящая война с Альянсом подорвет экономику. Сразу же обострятся внутренние проблемы в империи, они мгновенно выйдут на передний план. Тут и противоборство министров и промышленников, недовольство рабочих и остального простого люда. Не стоит сбрасывать со счета Квазина, он может мстить, да и Чурков не мальчик, чтобы с ним играть, – медленно перечислил Еремеев.

Ха, интересно, полковник сумел в двух словах обозначить кучу проблем. Императрица же заострила внимание на последней фразе своего собеседника и ответила ему:

– Мстить? Мне? Да вы это о чем? У него не хватит смелости! А с Иваном… не все так просто…

Наверное, стоило бы еще подслушать, но не стал, разговор предназначен не для моих ушей, да и вряд ли императрица раскроет планы.

– А где ротмистр и моя сестра? – войдя в гостиную, спросил я.

– Катерина примеряет обновки, а Вениамин Николаевич обходит периметр дома и проверяет охранение, – ответил Еремеев.

– А разве это дело ротмистра? – удивился я последним словам полковника.

– Он сам вызвался, – пожал тот плечами.

– Иван, так ты подыграешь мне?

– Гм, – кашлянул я, не понимая, на что императрица намекает. Да и кто я такой, чтобы она просила! – Постараюсь, по мере сил. А в чем данная игра заключается, могу полюбопытствовать? Насколько догадываюсь, дело не в том, чтобы инкогнито сопровождать вас к губернатору?

– Еще ничего не решено, – задумчиво ответила Ольга Николаевна. – Мне предстоит выбрать наилучший выход из непростого положения. Поговорим об этом после, а сейчас… ты нам не покажешь свои наработки?

– Какие именно, позвольте уточнить? – осведомился я.

– Оружие, – коротко пробасил Еремеев.

– Предлагаю дождаться ротмистра, озадачить каким-то вопросом мою сестру, а потом уже и покажу, что получилось. Правда, дела пока обстоят не очень хорошо, на поточное производство не могу автоматы поставить, каждую единицу приходится доводить напильником, – отвечаю, а у самого в животе того и гляди случится революция.

Хм, ассоциация верная: если народ в Российской империи будет сыт, обут, одет и в тепле, то его на улицу никакими лозунгами не вытащишь. Хотя… в любой ум можно проникнуть и зародить сомнения. Недаром в моем мире политтехнологи зашли так далеко…

– Иван, ты не забыл, как ко мне обращаться? – спросила императрица.

– Госпожа Олеся, как могу такое указание позабыть? – развел я руками, а потом предложил: – На правах хозяина дома предлагаю перекусить. Не хочу прослыть скрягой и невежей в отношении дорогих гостей.