Константин Богомолов – Так говорил Богомолов (страница 47)

Растут деревья снов, распуская кроны, как женщины

волосы,

И, шелестя ими,

Соблазняют идущие мимо волею ветра,

Мужчин-облака.

И огромные лягушки с длинными ресницами

Восседают, словно петербургские львы,

На кувшинках,

Неподвижные и величавые, будто из зеленого мрамора.

Роженица будет лежать,

Будет глядеть вверх, и взгляд ее будет

Подниматься вместе с болотными испарениями

и подобно им.

Туда, в горние дали,

Где живут трудолюбивые ангелы-китайцы.

И болото рассосет ее, как мы рассасываем леденец.

И болото это будет память твоя.

оставшееся тебе Время

просто смотреть

как вспыхивают

вены –

лиловые молнии на белом небе

младенческой кожи.

Как поднимаются Уран и Марс

Нежными сосками на розовом небосклоне.

Как появляется первая роса

На лепестках темных губ.

А если не уснешь,

быть может,

увидишь

Лань первого желания

В зарослях детских ресниц.

И тогда умри от пошлости.

За окном первая учительница висит на фонарном столбе.

Ее мертвые очи, как срубленные стволы деревьев.

Точнее, то, что от них осталось –

Пни с годовыми кольцами и корнями, вросшими

в земляной мозг.

Рядом лежат поваленные стволы.

На сердце у нее сидит дятел, словно гриф.

И ресницы ее шевелятся, подобно ножкам сороконожки.

А я видя ее соскакиваю со стула и пускаюсь в пляс (гопак)

Выкидывая ноги аля Зиг Хайль!

И вдруг поросячий визг боли.

И тогда учительница поднимает свое покойницкое лицо,

точнее даже

Всю голову!!!

У нее должно быть очень сильная мышца шеи –

Да, поднимает, словно рыцарь забрало, и говорит:

Богомолов!

А из меня сочится струйка крови,

Как шерстяная нитка из распускаемого свитера.

Описался от страха.

Так начинается распад.

Случайно, глупо, невпопад.

Вдруг зацепился за крючок

И к смерти испытал толчок.

Богомолов!

И атомы мои, словно вечерняя мошкара, собравшаяся в кучу,

И вдруг напуганная

Разлетаются в разные стороны,

Чтобы

Привлеченные каким-то невидимым светом,

Соединиться вновь.

Пустые гулкие улицы снов.