Константин Богомолов – Так говорил Богомолов (страница 29)

а потом он стянул с небо одно эскимо.

твердое как льдышка было оно,

и дал мамке – и мамка ушла с ним в опочивальню.

а потом он стянул с неба второе эскимо,

дал мне и сказал: соси

и я сосал.

он сказал: запомни, малыш.

у настоящего мужика должно быть горячее сердце

и холодный фуй.

холодный как это эскимо.

мы стояли.

я сосал.

он курил и смотрел на меня

и вдруг сказал:

а теперь по делу поговорим…

ты на горшок ходишь или в туалет?

я сказал: на горшок

он засмеялся и говорит: так я и думал. а отчего?

в туалет я проваливаюсь – отвечаю…

боюсь я туалета!

я в деревне жил.

у нас туалет во дворе был.

не то что теперешние современные городские санузлы.

будка такая с дыркой в деревянном полу,

а в дырке – чернота,

и мухи летают

и дерьмо плавает…

вон петька – говорю, – тимофеевых сынишка,

сказал родителям как-то:

папка, мамка, вырос я, взрослый уже!

пойду сам в туалет, во взрослый, и сделаю все

по-взрослому…

с тех пор его не видел никто…

засмеялся дядя…

прищурился и говорит: тебя часто бьют?

я говорю: а вы откуда знаете?

я рос слабый и болезненный

хилый

и меня все били

все

я плакал

а меня били еще больше

он сказал: а хочешь сделать так чтобы не тебя били

а ты бил

чтоб не ты боялся

а тебя боялись

и чтоб из любого дерьма мог выбраться?

не то что петька тимофеев…

я сказал: да

он сказал: хорошо.

тогда завтра утром ты встанешь ни свет ни заря

сам почистишь зубы, сам оденешься,

сам приготовишь и сьешь кашу,

и сделаешь это так тихо,

чтобы мать не проснулась.

я буду ждать тебя на дворе.

потом он затянулся, выдохнул дым

и сказал: “если заорешь – я тебе череп раскрою”.

и затушил сигарету мне об лоб.

и я молчал

больно было

но я молчал

“вот и утром

так же тихо все сделаешь” – сказал Николай Федорович

и ушел в дом.